Помидорки

11 мая 2023 года, вечер. Рим, Италия. Не успели они, поздно вечером вернувшись из Милана, переступить порог римской квартиры, стащить с себя верхнюю одежду, разобрать дорожные сумки… - Ничего сказать не хочешь? - напряженный голос Итана заставил Дамиано поморщится. Ну, началооось! Shit! Только этого не хватало. Даже без разборок с Торкио, день выдался чудесный. Из разряда: «убейся о стену сам». Во-первых, фронтмен не выспался, потому что накануне, почти всю ночь, вместо того чтобы мирно сопеть в подушку, рубился в «Sony Play Station» с оставшимся у них до утра, Раджи. Во-вторых, в желудке противно и подозрительно бурчал тот самый, странный на вид и вкус, сэндвич. Интригующее сочетание огурца, сыра, жирного соуса и лосося изначально не внушало доверия. Но после 4-х часов сна, раннего подъема и перелета рейсом Рим – Милан, а потом обратно, жрать хотелось адддски! Не отдохнувший организм настойчиво требовал энергии. Правда, выбор закусок на борту самолета был так себе... А сожрать хотелось всё и сразу. И вот результат! Точно… 100% во всем виноват именно этот долбанный сэндвич с лососем… Феее… Аж блевать хочется, при одной мысли о нём. Дамиано сглотнул, скривился, но сдержал рвотный позыв. Поспешно поднялся с дивана, где прилег, наконец-то вытянув ноги. Метнулся на кухню, вытащил из холодильника бутылку воды. Сделал несколько жадных глотков и прислушался к ощущениям. Фух! Кажется, полегче. – Дами! Фронтмен оглянулся. Торкио стоял в проеме двери, и нахмурившись, смотрел на зеленоватого Дамиано и бутылку воды в его руке. – Вы с Томасом опять что ли, вчера ночью пиво пили, пока в «игрушки» играли? - осуждающий, да еще и безосновательно, тон Итана раздражал. Конечно, можно было рассказать барабанщику о том, что никакое пиво они не пили. И о паршивом самочувствии весь вечер, и о том, как заебался Дамиано за этот долгий муторный день. Но... Проще было обидеться и рявкнуть в ответ: - А вот давай хотя бы сегодня не включать "строгую мамочку", а, Ит? Заебал уже, честно!!! Дамиано отпихнул Итана с прохода, рывком сдернул с себя домашнюю темную футболку и ушел в ванную комнату, демонстративно хлопнув дверью. Успев заметить, как дернулась, словно от удара, смуглая скула. Скула на таком родном, знакомом лице. Лице, которое он, Дамиано, только позапрошлой ночью страстно целовал, ласкал пальцами, прикасался губами… Но сейчас усталость не давала Давиду вовремя остановиться. И всё то в Итане, что в обычное время только слегка раздражало, все те мелочи, что иногда бесили, а иногда напротив, умиляли, вдруг вспомнились и накрыли противной, злобной, обидчивой волной. Стоя под теплыми упругими струями воды, вместо того что бы успокоиться, Дамиано только всё больше и больше накручивал себя. И смутное чувство вины этому лишь способствовало. Вины? Ну да. Само собой. Потому что так-то, Давид отлично знал, с чего вдруг Торкио начал этот разговор. Почему он расстроился и напрягся. Ха! Да не только Давид. Все знали! Спасибо фотографам, что «удачно» поймали момент, и выражение лица Итана на сегодняшнем открытии арт-пространства. Но извиняться сейчас вообще не хотелось. Да и за что? Так-то он, по сути, не сделал ничего плохого. Подумаешь - поцеловал Томми... Это ж шутка… Напоказ… Всем же понятно! Или… нет? Да… и насрать! Если у Торкио нет чувства юмора, это его проблемы. Устроил древнегреческую трагедию, блин!!! Из одного поцелуя с Томасом. И из одной ночи игры с ним же в Play Station. И из дружеских обнимашек с Раджи в том красивом парке в Люксембурге... Да, бля!!! Чувствуя себя напрасно обвиненным, фиг знает, в чём, из ванной Давид вышел ещё более обиженным, чем туда заходил. Накрутив на бедра синее махровое полотенце, при каждом шаге сползающее ниже тех самых, заветных букв «XХХ», Дамиано заглянул в гостиную, в твердой решимости продолжить скандал. И таким образом, сбросить накопившееся за несколько дней моральное напряжение. Торкио в гостиной не оказалось. Услышав шум и шуршание на кухне, Дамиано направился туда. Итан, уже успевший переодеться в домашние пижамные штаны и майку, и даже заплести волосы в аккуратную косичку, наливал воду в резервуар для воды в кофемашине. На Дамиано он даже не обернулся. Не. Так дело не пойдет! Фронтмен уже настроился на скандал в лучших итальянских традициях. Поэтому начал с разбега: – Ит, серьезно! Хватит психовать. Торкио обращал внимания на Давида ровно столько, сколько счел нужным. То есть ровно «ноль». Спокойно установил полный контейнер в кофемашину, поставил чашку, нажал на кнопку… Тихое урчание кофеварки и запах кофейных зерен наполнили кухню. Дамиано зашел с другой стороны: – Может, хватит меня игнорировать?! Скажи прямо ¬– что ты завелся? Из-за Томми же, да? Пиздец… Вот раз молчишь – точно из-за Томми! Итан по-прежнему молча взял чашку, добавил сахзам, размешал. Сел за стол и медленно отпил глоток. И всё это – глядя в пространство куда-то мимо Дамиано, с абсолютно бесстрастным выражением лица. Древние идолы могли бы позавидовать такому каменному покер фейсу. Это завело фронтмена еще больше. – Мне что теперь, кроме тебя, ни к кому подойти нельзя? К Томми нельзя, я понял, не тупой. К кому еще? К Вик? К Лео? – Дамиано наконец перестал бегать взад-вперед по кухне, и остановился перед Итаном. Хммм… Даже сидя, тот казался массивнее, выше, и как-то … внушительнее изящного фронтмена. Чёрт. Когда этот дурак успел так вымахать? Только недавно ещё, худенький, неказистый мальчик сидел в студии тише воды, ниже травы. Смотрел на него, Дамиано, бесконечно влюбленными глазами. Ловил каждое слово, внимая ему, как истине в последней инстанции. И вот… Хлоп! Теперь перед Давидом – огромный мужик ростом под два метра, с бугрящимися мышцами и непробиваемой уверенностью в себе. И это бесило больше всего. Когда всё у них… закрутилось, правила диктовал Дамиано. Это даже не обсуждалось. А сейчас? Что за смена власти?!! Почему он, фронтмен, секс-символ, любимчик всей Европы, прыгает перед барабанщиком на задних лапках, и маскируя ссорой свои извинения, пытается как-то его умилостливить? От этой мысли Давида аж передернуло. А Итан добавил масла в огонь. Наконец обратил взгляд своих темных красивых глаз на Дамиано, и спокойно произнес: – Можешь делать, что хочешь. Ты мою позицию знаешь. Личная свобода в приоритете. Но тогда – без претензий, если я буду также без ограничений пользоваться своей. Договорились? Это прозвучало, как гром среди ясного неба. Давид открыл рот… и закрыл. Чего-чего? Какая такая личная свобода? И как это Торкио, интересно, собирается ей пользоваться? – Молчание – знак согласия. Рад, что мы всё решили. Моногамия всегда казалась мне пережитком прошлого. Приятно, что и ты того же мнения. Спокойной ночи. – Итан допил кофе, аккуратно вымыл чашку, повесил на крючок держателя, вытер руки и вышел из кухни. Оставив фронтмена в легком шоке. Да… Похоже, теперь он попал, так попал… *** Когда через полчаса Томми написал Давиду в чате, с предложением сразиться в Майнкрафт, то с удивлением получил очень неожиданный ответ: – А не пошел бы ты, Раджи, на х.й, со своими играми! Томас озадаченно почесал затылок, взъерошив отрастающую рыжеватую шевелюру. Н-да, Давиду точно нужно отдохнуть! Вон, уже на людей бросается, даже за самые невинные вопросы. Раджи зевнул, и покачав головой, побрел спать. *** А вот Дамиано в эту ночь снова не спалось. Ёрзая на своей половине огромной кровати, и созерцая спину бессовестно спящего Торкио, фронтмен уже был готов взвыть от мыслей, что бродили в его стриженной голове. Слова, сказанные Итаном, не давали покоя. Чёрт! Торкио как будто специально ждал удобного случая, чтобы добиться от Давида согласия на «свободные отношения». Значит, он давно уже поглядывал «на сторону»? Вот тебе и правильный, бля, хороший мальчик!!! Хотя чему удивляться? Вспомнить вон, его папочку, с его многочисленными браками и кучей детей… Явно, сынок весь в папулю пошел! Интересно, а Итан уже… того… присмотрел себе кого-то? А может, уже и встречался? Бляяяя… Давид еще сильнее закрутился в кровати, как грешник на адской сковороде. Одеяло запуталось в ногах, и фронтмен раздраженно спихнул его на пол. Посопел носом. Попытался отогнать крайне неправильную и позорную идею. Но в итоге, естественно, демоны взяли верх. Давид тихо сполз с постели. Бесшумно обогнул кровать, подкрался к спящему Итану, и пошарив в темноте по тумбочке, нащупал знакомый старенький «Samsung». Схватив добычу, закутался в одеяло и короткими перебежками, семенящим шагом, ибо одеяло не давало быстро передвигаться, устремился на кухню. Уселся на табуретке, и щурясь от яркого света, начал тыкать в экран. Телефон был заблокирован. Хм... С каких это пор? Хотя… Ну да, естественно! А что он ожидал?!! С этими итановскими... хм… сегодняшними заявками на «свободные», вашу мать, отношения?!! Дамиано раздраженно цыкнул и поплелся обратно в спальню. Итан всё так же безмятежно спал. Повернулся на спину, откинув одеяло, и даже тихонько похрапывал. Дамиано осторожно вернул телефон на место. Лег на свою половину кровати. Вздохнул. Посмотрел на Торкио. Хотелось подобраться вплотную. Обхватить руками и ногами эту мускулистую смуглую красоту. Притянуть на себя, почувствовать тяжесть мощного мужского тела. Выгибаться и стонать под ласками крупных, жестких ладоней. Дамиано уже начал придвигаться поближе... А потом остановился. Ну, нет. Они ведь в ссоре, так? Так. Раз Торкио решил разыграть ревнивца, а потом... а потом ещё и хиппи со своими «свободными отношениями»... Вот пусть и спит один! Либерал хренов. Свободолюб недоделаный. Тьфу!!! Давид с тайным сожалением еще раз окинул взглядом знакомую тренированную фигуру, решительно отвернулся, и закрыл глаза. Спать – так спать. *** Утром Дамиано проснулся от светящего в лицо яркого солнца, и от какого-то равномерного, негромкого стука. Открыл глаза, повел вокруг мутным со сна взглядом. Торкио в кровати не было. Зато... Давид принюхался. Со стороны кухни шел заманчивый аромат жареной ветчины, лука, овощей... В животе настойчиво заурчало. Еще бы! Вчера, из-за ссоры, оба легли спать голодными. И похоже, кто-то не выдержал первый... Окна в спальне были открыты, и прохладный утренний воздух заставил поежится. Натянув на плечи одеяло, Дамиано побрел в ванную, умыть заспанное лицо. А после, прямиком– на кухню. Ну да. Обоняние и слух его не обманули. Итан вовсю колдовал над приготовлением чего-то восхитительно-вкусного. Стоя спиной к Давиду, Торкио равномерно стучал ножом по разделочной доске. Дамиано притих, не выдавая свое присутствие. Любуясь. В одних коротких серых домашних шортах, сверкая обнаженной подкаченной спиной, Торкио ловкими, отточенными движениями тонкими кружочками нарезал томаты. Рядом на плите тихо шипели румяные ломтики прошутто. Взмахи остро заточенного, большого кухонного ножа, летающего вверх-вниз по доске, завораживали. Каждый отрезанный кружочек помидора выходил идеальным-ровным, равномерно тонким, аккуратным. Ну да, ну да. Идеален во всём. Перфекционист хренов. Дамиано и сам обожал готовить. И делал это отлично – пальчики оближешь. Но если на кухне творил Дамино, там стоял такой творческий беспорядок, шум, гам, крики и маты, когда под нетерпеливыми руками что-то рассыпалось, брызгало, разбивалось, что близко подходить было просто опасно. А тут – идеальный порядок. Как в ресторане с мишленовской звездой. Да ещё круче! Ведь ни в одном ресторане мира не было ТАКОГО шеф-повара! Мускулы играли смуглым отливом под гладкой, чистой от татуировок, кожей. Короткие тканевые шорты едва прикрывали упругую крепкую задницу. Чёрные волосы уже были не в косичке, а собраны на затылке в тёмный блестящий пучок. Мадонна, матерь божья! От одного взгляда на эту картину у Дамиано моментально «встал», так, что аж больно заныло в паху. Чёёёрт... Ну, он и дебил. Нахрена надо было вчера сраться? Теперь и не подкатить. Торкио пошлет его по известному адресу. И будет прав. Дамиано вздохнул и поплотнее закутался в сползающее с плеч, одеяло. Что бы не выдать предательский «стояк». Итан услышал возню и обернулся. - Доброе утро, - родной голос звучал нейтрально-спокойно. Дамиано поежился. Ни привычного ему, ласкового «caro mio», ни поцелуя... ни даже шутливого шлепка по заднице. Только вот это безлико-равнодушное, вежливое: «доброе утро». - Я готовлю омлет с ветчиной и томатами. Будешь? - сама учтивость и дружелюбие. А тон такой холодный, что аж зубы сводит. - Буду, - коротко буркнул Дамиано. Как всегда, ощетиниваясь иголками и скрывая огорчение под нарочитой грубостью. - А кофе есть? - Кофемашина включена, зёрна я насыпал, воду налил. Кнопку сам нажмешь? Дамиано быстро вскинул глаза на Итана. Показалось, или в бесстрастном тоне робота проскользнуло ехидство? Торкио, по-прежнему равномерно, стучал ножом по доске. Нет. Показалось. Похоже, Дамиано объявили полный игнор. Пробормотав под нос невнятные непереводимые ругательства, Давид схватил чашку, сунул в кофемашину, ткнул на кнопку. Приятный аромат свежемолотых кофейных зерен слегка примирил фронтмена с действительностью. Ну и ладно. Переживём как-нибудь. Пусть дуется. Надолго его не хватит. Наверное. Хотя... Он же упрямый, как баран. Даже упрямее его, Дамиано. Просто упрямство Давида – громкое, демонстративное. А упрямство Торкио – тихое, скрытое, но от этого не менее сильное. Эх... Дамиано, с каждой минутой всё больше сожалея о своем вчерашнем идиотском поцелуе гитариста и собственном скандальном поведении вечером, печально-раздраженно отхлебнул из чашки. Ну, хоть кофе был отличный. Одна радость. Давид уже потянулся за вторым глотком, как вдруг… - Чёрт... – грохот и звон упавшего металлического предмета заставили Давида забыть про кофе. Посреди кухни стоял Итан, растеряно глядя на валяющуюся на полу разделочную доску, отлетевший в угол нож, и помидорную горку из тоненьких кружочков, изящно рассыпавшихся по всему полу. – Ит! С тобой всё в порядке? Не поранился ножом? Мгновенно забыв про размолвку, Дамиано подскочил к барабанщику. Тот покачал головой: – Нет. Всё норм. Посмотрел на помидорную феерию и расстроено вздохнул: – Только вот томатов больше нет. Это были последние. Дамиано облегченно выдохнул и чуть не засмеялся: - Да забей ты на эти томаты! Будет омлет с ветчиной и луком. Торкио упрямо покачал головой, поднимая нож и доску, и принимаясь убирать помидорный кавардак: - Нет. Я готовлю омлет С ПОМИДОРАМИ. А это значит, что там должны быть помидоры, Давид. Понятно? Упрямый осёл. Ну, ладно. Дамиано вздохнул, подтянул одеяло, и поплелся вон из кухни, за одеждой. – Ты куда? - окликнул его удивленный Итан. – Куда-куда… В маркет за твоими драгоценными помидорами. Ты ж не успокоишься, если их не получишь. Будешь потом весь день ныть, что твой рецепт не реализован. А нам ещё лететь сегодня в Варшаву. И что теперь, весь полет твои стоны слушать? В черных глазах Торкио промелькнуло что-то... Непонятное. Но Итан тут же отвернулся, выключил плиту, аккуратно отодвинул Дамиано с прохода, и сам отправился в гардеробную. - Спасибо за помощь, Дами. Но я лучше сам схожу. И не в маркет, а на рынок. В маркете помидоры, как из пластика сделаны. А мне нужны нормальные, настоящие. Так что, если хочешь помочь, лучше пол протри. И не успел Давид и глазом моргнуть – Торкио сменил шорты на джинсы и футболку, и ушел. Дамиано, ворча, натянул домашние штаны, притащил на кухню швабру, тряпку, и стал устранять следы помидорной вакханалии. - Ну, конечно! Он же у нас мастер-шеф! Поскакал ингредиенты подбирать… А полы – не шефское это дело, угу! А я что, Золушка, что ли? Полы помой... Мусор собери... Тьфу!!! Нехотя наведя порядок, Давид снова присел за стол. Кофе уже остыл, и нужно было заварить новый. Но мысли фронтмена были вовсе не о кофе. Он залип в телефоне. Уже на свежую голову, в десятый раз пересматривая видео со вчерашним поцелуйчиком. Н-да. Увеличив картинку, и посмотрев на выражение лица Торкио, Дамиано цокнул языком. Мимика этого робота говорила сама за себя. Эх... Похоже, Дами будут демонстративно игнорить не один день! Еще раз глянув на застывшего на видео барабанщика, Дамиано вздохнул. Тот был такой красивый, а когда бесился, вообще выглядел как гневающийся индейский бог. Тёмные глаза сверкают еле сдерживаемым огнем, брови нахмурены, тонкие губы сжаты в узкую гневную линию. Ох... Почувствовав, что ему снова становится неудобно сидеть, Давид поёрзал на стуле. Тонкие брюки не скрывали стояк. А воспоминания о мускулистой спине и упругой заднице Торкио только делали хуже. Бляяя... Пойти, что ли, подрочить по-быстрому? Ведь "реал секс" Дамиано сейчас явно не светит. Воодушевлённый светлой мыслью, Давид направился в спальню. Быстренько стянул штаны, трусы, и устроился на кровати, на половине Торкио. Схватил подушку, уткнулся носом, вдыхая слабый, знакомый аромат. Подушка все ещё пахла Торкио, его шампунем для волос, сигаретами, лосьоном для тела, что использовал Итан. О, да... Запах возбуждал, заставляя фантазировать о Торкио. Его теле, губах, ласках... Чёёёрт! Для полной визуализации, кой-чего не хватало. Давид подвинулся к краю, залез в нижний ящик тумбочки. Рука привычно нашарила их любимые игрушки. Там же валялся тюбик смазки. Хм… Почти закончилась? Ну, да ладно, на сейчас хватит. А потом – ему всё равно объявили бойкот! Выбранный вибратор был толстый, широкий. С четко обозначенной выделяющийся крупной головкой. Максимально похожий на член Торкио. Дамиано выдохнул. Выдавил немного смазки, быстро распределил по поверхности. Пальцы привычно скользили по чуть шершавой поверхности. Обхватывая, как будто лаская. Добавив остатки смазки на пальцы, Давид раздвинул ноги, и тихо простонав от предвкушения, осторожно ввел сначала один, затем второй палец в узкое, сжатое отверстие. Колечко мышц рефлекторно дрогнуло, но тут же поддалось под привычными ласками. Да, так хорошо… Растягивая себя уже тремя пальцами, постанывая от приятных ощущений, когда слегка задевал простату, Давид ерзал по кровати. Хотелось ощутить в своей заднице не собственные пальцы, а нормальный член. Член Торкио. И вообще, ощутить ВСЕГО Торкио. Его мощное тренированное тело, придавливающее сверху; горячие губы, обхватившие соски; мелкие неровные зубы, слегка покусывающие покрывающуюся мурашками, кожу. Но раз уж это невозможно, потому что он, Давид, идиот и скандалист, то... Выдохнув, Дамиано вытащил пальцы из основательно уже растянутого колечка. Схватил вибратор, приставил к увлажненной дырочке, надавил... Ощущение желанной наполненности вызвало очередную серию горячих стонов. Было приятно. Возбуждающе приятно… Но... Всё равно, чего-то не хватало. Замедлившись, Дамиано нащупал рядом небрежно брошенный айфон. Поспешно открыл галерею, пролистал фото и видео... О, дааа... Выдохнул, правой рукой крепче ухватил искусственный фаллос. На этом видео Итан был божественен. Сексуален до одури. Горяч до закипания. Он сидел за барабанной установкой, по пояс обнаженный. Грудь и плечи были мокрые и блестели от пота. Смуглая кожа обтягивала бугрящиеся мышцы, а полоска влажных от стекающего пота, пояса брюк, съехала ниже некуда. Торкио взмахнул головой в такт движениям рук. Барабанные палочки взметнулись вверх. А вслед за ними – и сверкающая грива роскошных, чёрных, как южная ночь, волос. Твою ж мааать!!! Дамиано тонко и как-то даже жалобно застонал, сильнее раздвинул ноги и резко ввел блестящий от смазки вибратор в подрагивающую задницу. И конечно, он не слышал, как открылась входная дверь. Торкио зашел в холл, сбросил ботинки, и держа пакет с покупками перед собой, уже направился на кухню. Как вдруг, характерно знакомые стоны привлекли его внимание. Итан заглянул в спальню… и малость охренел. Дамиано, судорожно стиснув левой рукой телефон, правой крепко сжимал огромный розовый фаллоимитатор, и размерено-яростными движениями трахал себя в зад. Его возбужденный член торчал и раскачивался в такт движениям. На розовой головке поблескивали капли смазки. А из айфона неслись не звуки порнушки, как можно было предположить! А их собственная концертная запись. А именно – барабанный проигрыш. Шах и мат, Торкио! Увлеченный процессом, Давид даже не сразу осознал, что происходит, когда рядом с ним вдруг раздался мягкий, вкрадчивый голос: – Что, Дами, трахаешь себя под мою концертную запись? Давид вздрогнул и застыл, открыв рот. В глазах – мутное безумие, лицо залилось алым румянцем. Еб твою мать, Торкио... – Тшшшш… – прошептал знакомый, чуть картавый, баритон. - Не дергайся. А то сожмешься, и будет больно. Дай лучше мне. Крепкие смуглые пальцы уверенно накрыли руку Дамиано. Сжали сильнее. И искусственный член с размаху вошел в захлебнувшегося вскриком Давида почти до конца. – Убери свою руку, – мурлыкание стало почти угрожающим. – Ноги раздвинь сильнее. И расслабься. Властному тону нельзя было не подчиниться. Охнув, Давид подпихнул под дрожащую задницу подушку, откинулся навзничь. Шершавые теплые ладони скользили по телу, гладили живот, бедра, так знакомо, так до невозможности, приятно. Потом пальцы Торкио снова скользнули ниже, обхватили торчащий в растянутой дырочке вибратор. – Меня ты сейчас не получишь, Давид. И знаешь, почему. Ты же в курсе, что наказан? – и огромный розовый член с размаху, с характерным хлюпающим звуком, втиснулся в самую глубину. Дамиано всхлипнул, сглотнул и поспешно закивал головой. Сейчас бы он согласился с чем угодно, только бы Итан не прерывал точных, равномерных движений. – Ты меня очень расстроил, Давид, – с легкой картавостью мурлыкал бархатный голос, пока Дамиано стонал и корчился под умелыми руками. – И сейчас я хочу услышать извинения. – С-с-с-сейчас? – не веря собственным ушам, пробормотал фронтмен, распахивая глаза от особенно глубокого толчка в подтекающую смазкой, задницу. – Именно сейчас! – усмехнулся барабанщик. – Хо-о-орошо-о-о! Извини-и-и-и- и!!! – Давид задохнулся, и коротко взвизгнул, когда искусственный член от души прошелся по его простате. Торкио внезапно прекратил движение и осуждающе покачал головой: – Нет, прости, Дамиа. Я вижу, ты как-то несерьезно подходишь к этому вопросу. Пожалуй, я лучше пойду, и закончу с готовкой. – Нет, нет, нет!!! – быстро затараторил Дамиано, и попытался вцепится в Торкио и притянуть на себя. – Я всё понял!!! Только продолжай! Прошу-у-у!!! – Хорошо, – задумчиво сказал барабанщик, и снова толкнулся внутрь. – Ну? Я жду. – Ох… Прости... меня... Ит! – О! Уже лучше. Искренне даже. Продолжай. Серия глубоких мощных толчков заставила фронтмена выгнуться почти дугой. – Я вёл… себя... как идиот!!! – Точно. – Я... Ох… Господи боже... Ещё, Ит… Прошууу!!! – Что ты сказал, Дамиа? – Я больше... не буду!!! Мгмммм… сильнее, пожалуйстааа, Ит!!! – Что не будешь, Дамиа? – Ничего не буду! Ничего!!! Целовать Томми не буду! Никогда! И Вик тоже не буду... Ох.. Дааа... Тааак… Ещё глубже… – Отлично, любимый... - горячо выдохнул ему в ухо длинноволосый мучитель. – Будем считать, что твои извинения приняты. Тренированные смуглые пальцы обхватили член Давида. Прошлись по мокрой от предэякулята, уже красной, головке. Правая рука Торкио всё также продолжала сильно и равномерно трахать фронтмена в задницу вибратором. Стоны Давида уже перешли в какой-то низкий, хриплый, возбужденный вой. Жаркая, сладкая волна подкатывалась всё ближе. Соблазнительный бархатный голос звучал в ушах, разжигая огонь, соблазняя, сводя с ума: – Следующим в твоей заднице будет мой член, ясно? Завтра сидеть не сможешь, Давид, я тебе обещаю. А сейчас... Пальцы сжали покрытый тонкими венками, ствол. Провели вверх-вниз. Горячий мокрый язык широко мазнул подтекающую головку, облизал... Это было уже слишком! – Ахгамммммммм... Дернув бедрами навстречу, и одновременно яростно насаживаясь на искусственный член, Дамиано взвыл, вздрогнул всем телом, и замер, выстрелив в рот Торкио белесой мутной спермой. Выдохнул, и без сил упал на скомканные влажные простыни. Торкио сглотнул терпкую, остро пахнущую жидкость. Тщательно облизал припухшие губы. И снисходительно посмотрев на валяющегося на постели и дышащего открытым ртом, как рыба, вытащенная из воды, Давида, вышел. Вернулся Итан через минуту, со стаканом холодной воды. Чмокнул Давида в нос, протянул воду, и мгновенно превращаясь в привычную «заботливую мамочку», ласково произнес: – Тихо, тихо… Давай, приходи в себя, Дамиа! А я на кухню, закончить с омлетом. Белковая пища весьма полезна для здоровья, как известно... А так как впереди второй раунд, а до выезда в аэропорт всего ничего, силы нам точно понадобятся.