Борьба с самим собой

Хана хоронили на семейном кладбище Бан Чана. Мужчина на этом настоял. Ли Минхо, его молодой человек, узнав о смерти своего возлюбленного, чуть не убил Чана. — Я говорил ему, что эта работа — проклятье! — Минхо пытался вырваться из железного захвата телохранителей Бан Чана, крича и размахивая руками. Феликс плакал. Нет, он не винил себя, ведь не мог его спасти, но вся эта ситуация казалось неправильной и абсурдной. Как он, весёлый и добрый Хан Джисон, мог уйти в мир иной. Его нашли у ангара после окончания бойни. Он ещё дышал, но понимал — времени осталось мало. Со Чанбин, его противник, к тому моменту уже испустил дух. — Бан Чан-ним, — в глазах Хана стояла боль, — прошу вас, позаботьтесь о Минхо.  Чан кивал, утирая слёзы и слегка приобнимая Джисона. — Хан, я никогда тебя не забуду, — прошептал мужчина. Молодой человек кивнул и закрыл глаза.  Его сердце остановилось через минуту. Наркокартель Домино не перестал существовать — правление было отдано в руки Ванессы Со, старшей сестры Чанбина. А вот Топ, как и предрекал Хенджин, прекратил своё существование. Бан Чан принял окончательное решение. Он не хотел, чтобы его близкие люди погибали. К тому же, династия Хванов была прервана. У Домино началась новая эпоха, в которой Топ не желал принимать участие. Он встретился с Чонином, исполнив обещание — завязать с наркокартелем. Старый друг был приятно удивлён. После того рокового дня Ли надолго замкнулся в себе. Он тяжело переживал события, произошедшие в ангаре, а также со страхом вспоминал выстрел из пистолета, убивший бывшего возлюбленного. Чан пытался поддерживать Феликса всеми силами, но понимал, что это — травма на всю жизнь. По этой причине повёл юношу к психологу. Благо, «мафиозные» связи никуда не делись, так что найти нужного человека не было проблемой. Они ходили туда вместе, вспоминая свои детские травмы. Феликс рассказывал о своей зависимости, Чан — о смерти сестры, убийстве отца Хвана и о многом другом. У бывшего наркобарона был богатый опыт.  Свои отношения они не обсуждали. Но лишь до определённого дня.  — Ликс, хочу поговорить, — Чан сказал, как отрезал, — У меня уже сил не осталось терпеть.  — О чём? — Феликс пил какую-то дрянь синего оттенка, прямо в цвет его волос.  — Помнишь, я распсиховался утром, в день твоего похищения. Спрашивал, что было ночью, просил тебя слова подтвердить. — А, да, было, — Ли усмехнулся, вспоминая.  — Так вот, в ту ночь ты меня поцеловал, — Бан Чан глубоко вздохнул, — говорил, что я тебя интересую. Я просил тебя повторить эти слова. — Всего лишь? — юноша с удивлением повернул голову в сторону мужчины, — А я думал, что-то серьёзное. За прошедшие полгода Чан стал более уравновешенным, привыкнув к постоянному сарказму Феликса, поэтому лишь выдохнул и сказал: — Подтверждать будешь или мы забываем об этом разговоре навсегда? Феликс отмахнулся:  — Раз сказал, значит, сказал правду. Чан, ты мне уже полгода нравишься, но… Мужчина отпустил руль и замахал руками: — Я тебя ни к чему не принуждаю! Если хочешь, обсудим потом. — Чан, руль возьми, — Ли прикусил губу, — Дело не в ангаре. Мне страшно начинать новые отношения, тем более, с наркобароном, пусть и бывшим. Машина остановилась. Мужчина отстегнулся. — Значит, будем перебарывать твой страх, — сказал он, приближаясь. Феликс внутренне сжался, но вдруг… Воспоминания всплыли в голове. Бассейн, коктейль, горячий поцелуй… Ли отпустил себя и безбоязненно впустил язык Чана в свой рот.  Целовались они долго, страстно, прижимаясь друг к другу. Феликс оторвался от мужчины и взглянул ему в глаза. — Не обманешь? — Ни в коем случае, — Чан вновь поцеловал Ли. Нет, это не Ханна. Он готов его полюбить.