Чернокнижник

Консилиум экстрасенсов получилось собрать уже после полуночи. Марьяна и Константин ругались, но Дима даже не прислушивался к их разборкам полностью сосредоточеный на Варе, стоявшей рядом. Девушка не давала ему скучать, рассказывая забавные истории из жизни и анекдоты. Теперь Матвеев понимал, почему Влад всегда такой позитивный, Толик наверное тоже ему анекдоты травит. — А хочешь анекдот про косого мужика? — Очень, но давай позже. Надо этих успокоить, а то мы так никогда не уедем. На это девушка лишь понятливо кивнула и начала наблюдать за действиями Дмитрия. — Я вообще не согласен с Марьяной. О каких радиоволнах идёт речь? Лично я абсолютно четко увидел инкуба. — Кого-кого? — Марьяне явно было не знакомо это понятие, да и Гецати смотрел с недоумением. — Инкубы — демоны, ищущие сексуальных связей и питающиеся энергией секса. — Как ни в чем не бывало пояснил чернокнижник. Он и сам понимал, что звучит бредово, но не отступать же сейчас от начальной версии? — Ну ты парень молодой, понятное дело только это у тебя на уме, но послушай что я скажу… — И снова начала вещать что-то про радиоволны и про учёного который пытается с нами связаться. — Не зря она в писательницы задалась, во как складно стелит. — Да, это точно. Только одно мне не понятно, как она и Гецати тебя не видят? Они наверняка бы все поняли как только тебя увидели. — Понятия не имею, если честно. Из нас двоих, ты экстрасенс, не я. Но думаю это из-за ритуала проведенного тобой. — Возможно — возможно. — Ну все, я предлагаю заканчивать. Сейчас Дима забирает инкуба с собой и наша работа в этом доме окончена. — Гецати решил поставить точку в этом деле. — А у вас яйца есть? — Романова же все никак не унималась. Спустя некоторое время, дух покойной Варвары был привязан к книге Матвеева и девушка могла выходить за пределы дома. Оставалось выяснить насколько далеко она может уйти от книги. Наконец все сели в машину и готовы были отправляться по домам. Завтра им ещё на распределение баллов идти, надо выспаться. Уже дома у Дмитрия, Варя осматривала каждую комнату. — Неплохо нынче экстрасенсы живут, такую квартиру себе прикупил. Квартира Матвеева и правда была уютной и довольно просторной. Ремонт и мебель были преимущественно в светлых оттенках, а минимализм давал больше пространства. — Да, не жалуюсь. — Ты спать? Или поговорим немного? — Давай поговорим, может так быстрее усну. Я задам вопрос, если он слишком личный, можешь не отвечать. Но, как ты умерла? — Да ладно тебе, уже наверняка знаешь. Но раз уж хочешь услышать это от меня, это был суицид. Наглоталась таблеток из аптеки и прилегла поспать. — Девушка задумалась, видимо вспоминая тот вечер. — Тогда это казалось единственным выходом, только за года проведённые в заперти, в виде бестелесного нечта, я поняла настолько ценна жизнь. Минутная блажь, никогда не будет стоить вечности проведенной в облике неспокойного духа. После этой тирады девушка замолчала, присела на край кровати на которой уже лежал Дима и посмотрела ему в глаза. — Я конечно не экстрасенс, но вижу в твоей ауре оттенки смерти. Тоже пытался покончить с собой? — Чернокнижник смог лишь кивнуть, пугаясь спугнуть болтливое настроение девушки. — Никогда больше такое не делай. Оно того не стоит. Жизнь — это слишком ценная привилегия чтобы расставаться с нею когда захочешь. — Говорит мне дух суицидницы, хах — Смех отнюдь не был признаком веселья, наоборот, Матвеев был в панике. Очень мало людей знало о его попытке суицида. — Поверь мне, я уже миллион раз пожалела об этом. И будь у меня выбор, я бы никогда не наложила на себя руки второй раз. Чего и тебе советую. — Понял я, понял. Ты рассуждаешь совсем не как человек 20 лет, это на тебя так повлияла смерть? — В какой-то степени да. Умерла я в 20 лет, но в облике призрака я уже третий год. Так что мне уже 23, по человеческим меркам. Да и много времени на размышления было. Глаза парня стали закрываться, но он хотел спросить ещё о многом, Варя казалась лишь видением, которое воображение дорисовало, лишь бы тело не отключалось от усталости. И как будто услышав его мысли, девушка проговорила. — Я никуда не уйду, можешь спать спокойно, мы ещё завтра поговорим. Ты выглядишь расстроеным. Может тебе песенку спеть? У меня довольно неплохо получалось, когда я была жива. — Давай. — Было просто приятно слушать голос Варвары, он был поистине завораживающим, нечеловеческим. А когда девушка запела, это было ни с чем не сравнить.

День нелёгким был,

И вот приходит ночь,

Чтобы ему помочь

Набраться новых сил.

Ветерок дневной,

Свернувшийся в клубок,

Отдохнуть прилёг.

Мир полон тишиной…

Завтра день придёт,

И солнечным лучом,

Как золотым ключом

Дверь утра отопрёт.

А пока усни,

Усни скорей, малыш.

(Людмила Гурченко, Колыбельная)

Девушка допела последнюю строчку и собрав все силы выключила свет. Ей все еще едва хватает сил на такие простые действия. Тогда как у других призраков и духов получается даже человека поднять? Надо будет завтра обсудить это с Димой. Кстати о парне, он уснул буквально после четвертой строчки и теперь девушка могла разглядывать его так, как не могла днём. Сказать что парень был некрасивым, было бы преступлением. Тонкие черты лица, острые скулы, невероятные черные глаза, изящные татуировки покрывающие тело парня. Авдеевой осталось молится, чтобы татуировки не залезли на это прекрасное лицо. Диму хотелось трогать, провести пальцем по носу, щекам, губам, спуститься на шею и пальцем очертить каждую линию чернил. Девушке пришлось отдернуть себя, это было невозможно, какие бы чувства они не испытывали к друг другу, ничего не получится. Она же обычный призрак, а он человек. Стоило ли рушить жизнь парню? Ещё будучи живой, Варвара очень хорошо улавливала все изменения в эмоциях людей, умерев, эта способность только вышла на новый уровень. Девушка уже чувствовала симпатию и легкую привязанность. Но и если сейчас уйти, это сломает его. Она же пообещала никуда не уходить, значит она никуда не уйдет.