Hallucination or true?

Странная штука, эта жизнь… Хотя нет, знаете, она довольно предсказуема, и все знают ее принцип: хочешь жить — рви жопу, а иначе будешь уничтожен теми, кто нашел в себе силы бороться и выживать, ведь выживают действительно только сильнейшие, как бы жестко это не было. Мэрилин Петчер знала этот самый принцип очень хорошо, ведь в детстве у нее не было так много времени на то, чтобы найти себя, встать на ноги и на прочую брехню. История Мэри страшна именно тем, что кажется нам банальной. Ведь мы привыкли слышать о том, как дети растут без родителей, без элементарных радостей жизни. Итак, все началось в 825 году. Радостное событие: в семье родилась прекрасная девочка ангельской красоты: длинные русые ресницы закрывали от порочных глаз глазки цвета морской волны с проблесками металлического серого. Какие прекрасные создания — дети. Они не знают настоящей печали, горя утраты и алчности людей. Хочется дать им все самое лучшее, чтобы отгородить от всего ужаса, который поджидает их в мире, чтобы они как можно дольше жили в любви, а лучше, чтобы жили только в ней и не знали несчастий. Вот беда, нашу Мэри отгородить не удалось… Самым обычным солнечным утром Мэри ожидала увидеть перед собой лицо заботливой матери, готовой убить любого за свою доченьку, ведь они — единственные, кто есть друг у друга. Главой их семьи был важный человек — он служил в разведке, но погиб в одной из вылазок. Посмотрим правде в глаза: эта смерть была напрасна, также как и другие, произошедшие в то время. Именно так считали жители маленькой деревни, в которой Мэрилин посчастливилось появиться на свет. Итак, вернемся к нашей истории. Как вы уже догадались, никакой мамы Мери так и не увидела. Она была слишком мала, чтобы размышлять о том, что же случилось. Ей одолевал только страх, поэтому все, что она могла — это плакать горькими детскими слезами, пока кто-нибудь не заподозрил бы что-то неладное. Она провела в полном одиночестве больше шести часов. Бедный ребенок: без еды, воды и единого намека на помощь. От бессилия, от зря выплаканных слез девочка заснула. И вот, на дворе вечер, а к девочке так никто и не пришел. Она не нашла в себе силы плакать, поэтому лежала и смотрела в потолок, ни о чем не думая. Скорее всего, она была обречена на смерть, еще более банальную, чем у ее отца. Но эта смерть была бы слишком мучительной. Как же это несправедливо: суровый принцип жизни достал и этого беззащитного, ни в чем неповинного ребенка. *** Мэрилин потеряла всякие надежды увидеть маму. Что уж там, она была настолько обессилена от отсутствия еды в ее организме, что ей было тяжело даже пошевелиться в ее мягкой кроватке, сооруженной матерью. Была ли это галлюцинация или нет, малышка так и не поняла, но факт: она услышала шаги и звон чего-то железного. В ее темную и пустую комнату зашел большой человек. Осмотревшись вокруг, он встал у девочки, внимательно ее рассмотрел и безразлично ушел. Как? Просто взял и ушел? Оставил маленького ребенка один на один со смертью и даже не задумался, что она могла чувствовать? Ведь он мог хотя бы просто отдать ее кому-нибудь, но он предпочел не брать на себя эту ответственность и уйти последним мудаком. Внутри Мэри бушевало отчаяние, но она не могла подать ни единого признака жизни. Вот оно что, человек подумал, что девочка мертва, и ей уже ничего не поможет. Тогда нужно хотя бы закричать, чтобы тот большой человек обратил внимание. Но вот беда, даже этого Мэри не могла выдавить из себя. Неужели, все кончится здесь?

Нет, я не умру сегодня.

Мэри, собрав свои последние силы, дотянулась до железной ложечки, которую ее мама очень любила, и бросила на пол. Это было последней ее надеждой на спасение. И вот, послышались заветные шаги, которые быстро приближались. И снова над девочкой навис человек, лицо которого она разглядеть не могла ввиду темноты и тени, которую создавал массивный плащ с капюшоном. Из последних сил Мэри заплакала, чтобы дать понять, что ей точно нужна помощь. Беру свои слова обратно, тот человек оказался не таким уж и мудаком, ведь он аккуратно взял ребенка и прижал к груди, закутав в шарф. На эти действия Мэри никак не рассчитывала, ведь все, что ей нужно было, это увидеть маму, которая дала бы ей поесть и успокоила бы, нежно поцеловав в носик, как она делала всегда, когда дочь капризничала. Но в ее положении выбора не было, поэтому она лишь прикрыла глаза и расслабилась в надежной, как ей показалось, хватке мужчины. Они вышли на улицу, и Мэри открыла глаза: вокруг не было никого и ничего. В воздухе стоял неприятный запах, который она распознать не могла, ведь слышала впервые, также как и впервые видела разрушенные дома, покрытые уже свернувшейся слегка коричневой кровью. На этой секунде Мэри отключилась.