Не потерянная надежда.

Пробуждение было таким же как и в прошлые разы, но этот раз дался куда тяжелее чем в эти самые разы. Глаза ужасно жгло, хоть и комната была до жути тёмной, несмотря на то, что по сути на улице было утро, и должно было жечь солнце. Поднявшись с постели, тот направился к выходу, слегка пошатываясь. А дойдя до заветной двери, он всё-таки рухнул на пол, больно ударившись локтями, которыми он оперелся для защиты лица. Рыкнув в пустоту, царапая стены он с трудом поднялся, больно стискивая зубы до хруста в челюсти. Дверь отворилась, её открыл кто-то другой. Это оказалась одна из близняшек. — С добрым утром. — та слегка поклонилась, смотря демону по самую душу. — Прошу, пройдите за мной. От такого мёртвого взора Танджиро стало как-то неуютно, да и само его состояние оставляло желать лучшего. Неужели это голод сказывается на него? Камадо не знал, но он понимал что очень сильно устал, и не был готов к сильным нагрузкам... Последовав за девушкой, он оказался прямо у выхода из поместья. Вслед за ними, у выхода оказалась друга близняшка, и сам Окаята–сама. Поздоровавшись, близняшки вышли из поместья. Краем глаза, Танджиро увидал ярких людей, которые стояли прям у порога. Он услышал. «Господин.прибыл. » И тогда, из поместья вышел Убуяшики, поприветствовав своих так называемых детей. Камадо чувствовал себя всё хуже и хуже, а новые запахи ухудшали его состояние. И тогда он решил выйти, подышать свежим воздухом. *** Дверь из поместья Кагаи с сильным грохотом отворилась, а из неё вышел парень, с очень причудливой внешностью. На лице некие языки огня, а его аура устрашала до дрожи в теле. Демон, несомненно. — Вот и тот, с кем я хочу вас познакомить, дети мои. Да, полагаю вы уже поняли, что он демон...— Убуяшики показательно прошёлся взглядом по напряженным охотником, не считая некоторых личностей — И я хотел бы, чтобы вы приняли его как союзника. Мы познакомились недавно, и сейчас, мы делаем наши доверительные отношения. Прошу вас поладить с ним. Резко поднялся шум. Столпы, что были против, начали тараторить протесты. Но спокойный жест господина «тише», заставил их успокоиться. Танджиро стоял в полной молчание, да и кажется, его решительная аура даже в миг пропала, ведь он в кое-то веки осознал свою ошибку. Он не должен был так резко выходить их поместья, это было глупо. Сглотнув ком, он нашёл взглядом Томиоку, и с души будто камень упал. Вздохнув, он промычал что-то невнятное, привлекая внимание охотников. Только вот своим вниманием они ничего дельного не увидели, разве что демона пытающегося снять бамбук со рта. Гию поднял руку, кашлянув. Взгляд всех разом переметнулся на него, что у того аж ком в горле застрял, но с трудом сглотнув, начал: — Прошу простить за такой резкий вердикт— он опустил свою руку, теперь сидя как до этого — Могу ли я, помочь демону, снять его намордник? Быть может, он хочет нам что-то сказать. Не волнуйтесь, если он попробует сделать что-то, что не подобает разумному существу,как например, напасть, я надену его бамбук обратно, и если всё серьёзно,обездвижу. — после, Томиока опустил голову, намекая на то, что он всё. Столпы рты пооткрывали. Многие охотники резко начали голосить на всю глотку, оказывая протесты насчет предложения Столпа воды. Уж больно его заявление было неприемлемым в их глазах —Что?! —мигом завопил белобрысый мужчина со шрамами на всё лицо, вставая со своего места, и доставая клинок ничирин. — Санеми, спокойнее. Позволь же Томиоке осуществить свой план. Я совсем не против, да и к тому же, вчера ночью он нас не загрыз, хотя ему определено не хватает пищи для пополнения жизненных сил. — спокойно ответил на его протест Кагая. — Так пусть докажет, что он не причинит никому зла! Так пусть откажется от крови маречи, и только тогда, я доверюсь ему!— Он поднёс клинок к своей руке. — Санеми... — Господин заметно начал беспокоиться. —Пусть Томиока выйдет со мной к вашему порогу! Он снимем с демона намордник, а я после порежу свою руку. Если демон не содержится, я его–обезглавлю. — Молчание. Но вдруг Гию дернулся, и начал идти к Танджиро, от чего тому стало как-то дурно. Кровь? Маречи? Камадо понятия не имел,что значит Маречи. Название какого-то термина? Он и думать об этом не хотел. Подойдя,Томиока без трудностей снял бамбук с его рта, выбросив на пол рядом. Ведь в этот момент как раз к демону подпрыгнул Шинадзугава, напугав Танджиро так, что тот даже попытался отпрыгнуть, но смог только пригнуться, следуя своим инстинктам. Это не остались незамеченным. За ними кристально наблюдали... Брызг крови. Перед лицом вишнёвоволосогово была кровь, имевшая сладких, притягательный запах. Слюни так и текли из его рта, и смотрел Танджиро хищным взглядом на истекающую кровью руку. Руки подрагивали, и было видно, что в любой момент, он готов напасть, напасть, и съесть с потрахами. Рыкнув, Камадо сделал шаг вперёд, а его взгляд становился всё более затуманенным, звериным. Все были в ожидании, а те, кто поверил в доброжелательность этого демона явно были разочарованы, в том числе и Убуяшики. Танджиро на протяжении всех этих дней, зверски голодал. Голодал, но терпел. Терпел чтобы не ранить кого-либо, чтобы в него поверили, и не убили. Гию был первым, кто поверил в него. Хотя, быть может, ему показалось, и он его втайне ненавидел. Он все больше и больше погружался в свои мысли, начиная с полна поддаваться инстинктам. А мысли лишь твердили о его ненадобности,о том, что он тварь, что он, должен был умереть ещё давно. Камадо знал, что ему это говорят близкие люди, правда, он не помнил их, и откуда-то он знал, что они ему такого бы никогда в жизни не сказали. Это лишь сон, страшный сон, он ведь мог уйти просто отдохнуть? Пропасть, больше не контролировать себя...Как бы это было приятно. Ещё шаг. Санеми уже был готов нанести удар, и снести ему голову. Шаг. Резко послышался звериный рык, который издал демон стоящий как бы перед ними. Стиснув зубы, Танджиро бегом забежал обратно в поместье, начиная судорожно дышать, и всё еще отдалённо чувствуя запах этого маречи. С диким грохотом он добрался до их комнаты, и неумело закрыв за собой дверь, втиснулся к углу, сильно дрожа, и клацая зубами, которые так и жаждали впиться куда-нибудь. В чью-то плоть. Он заплакал. Заплакал горькими слезами, он только что не накинулся на человека. М-да, психика явно пошатнулась, когда начался весь этот кошмар. Ему было плохо, он не понимал, почему он остался жив, ведь кажется, вся его семья, была мертва. От бессилия, он потерял сознание. Погружаясь в такую желанную тишину. Никаких голосов, что проклинали его и желали скорейшей смерти. Никаких лишних запахов, а лишь запах умиротворения. Он хотел бы остаться тут навечно, забыть о всех своих проблемах, наконец, обрести покой. Быть может, только смерть успокоит его душу? Мысли быстро выветрились, и теперь в его душе была полное спокойствие. Из этого состояния его вырвал грохот, который разразился в коридоре. Танджиро испуганно заморгал, но встать он не мог. Напряжение росло, ведь дверь с той стороны кто-то начал открывать. Он уже был готов прошмыгнуть мимо, но это оказался Саконджи. Увидев его, на душе о'ни стало так легко, он уж думал, кто-то чужой. — Чего ж ты на полу сидишь, иди приляг на футон, поспи, до ночи ещё рано. — ласково произнёс учитель двоих охотников. Камадо не стал возражать его словам, и уже был укутан в одеяло, глядя прямо учителю в душу. А ведь намордник ему таки так никто и не принёс обратно. Видимо, не хотели его беспокоить, или были слишком заняты. Кто их знал. — "А вы верите в перерождение?" —сказал Танджиро, но от себя услышал лишь рычание и хрипы. Вопрос так и не был задан, ведь вместо вопроса Урокодаки услышал лишь демонические звуки. Видимо, от этого ему стало грустно, ведь тот заметно поник, даже через маску это можно было понять. Хотя, быть может,это из-за того, что у него хороший нюх, а другие бы даже и не поняли этого. — Добрых снов. — сказав это, учитель спешно вышел из комнаты, закрывая дверь, и оставляя Камадо в темноте, в темноте со своими мыслями. Закрыв свои глаза, он начал попытки уснуть. Забивая жирный болт на все потусторонние звуки, издаваемые за пределы комнаты. Шум вокруг начал становиться каким-то глухим и невнятным, а в глазах начали промелькать воспоминания, но он их не видел, они были размыты для него. Хотя, ему было наплевать, он чувствовал себя так легко, ничего ему не мешало. Это было то же чувство умиротворения как и в прошлый раз. Он погрузился в сон.