* * *
13 мая 2023 г., 19:45
Он больше не мог терпеть.
Просто не мог.
Но у него не было выбора, и это было карковски невыносимо…
Он и раньше попадал во множество болезненных и неудобных ситуаций. Но три дня пребывания связанным в таком положении заставляли его рыдать, когда он не был без сознания. Очевидно, он предпочитал оставаться без сознания, но его тело этого не позволяло. Кроме того, его насильно кормили и давали ровно столько воды, чтобы выжить.
Иногда некоторые из самых садистичных членов этого племени приводили его в себя, потому что им нравилось видеть, как долго он может пытаться сдерживать свои страдания, чтобы их не было слышно. Когда он, наконец, в агонии срывался на крик, они смеялись.
Они не были заинтересованы в выкупе за него, будучи просто жестокими и примитивными. Он уже видел, как трое других сдались такому обращению, их тела были слишком слабы, чтобы выдержать большее.
Пиетт должен был лелеять надежду, что его люди за ним придут. Он знал, что они будут искать — он был полностью уверен в этом. Вопрос был в том, сможет ли он продержаться достаточно долго, чтобы его нашли.
Его плечи постоянно горели огнем — в буквальном смысле этого слова, словно кто-то приложил к его мышцам раскаленное железо, и пощады не было. Никакого облегчения.
Они также связали Пиетта грубыми веревками, так что его движения для того, чтобы освободиться или попытаться облегчить свое положение, мгновенно растерли кожу до крови. Кровавые ссадины не давали ему уснуть. Каждый раз, когда он начинал обмякать, в него впивалась веревка.
Они вздернули его руки за спину и вверх и оставили их так, одновременно привязав его лодыжки и колени к земле. Он не мог сдвинуться.
А теперь они добавили к его испытанию новую садистскую пытку, надев ему на шею веревку. Это заставило его поднимать голову, потому что, если он ее опускал, то начинал задыхаться.
Это и было целью?
Давали ли они ему выбор?
Он яростно боролся с искушением просто покончить со всем этим. Это был не самый приятный способ уйти, но его мучения закончились бы…
Нет.
Он мог бы умереть вот так, но будет сражаться до конца. Он должен был сохранять веру в то, что его люди ищут. Они не сдадутся, и он тоже.
*************
Хэн растянулся на широком гладком камне и наблюдал за ситуацией в лагере в свой макробинокль. Он не мог видеть адмирала, но вон та хижина постоянно охранялась с тех пор, как он впервые обнаружил поселение. Чуи и Скрэпс также вели поисковые группы по этой обширной лесной планете, но, учитывая странную способность местных жителей ощущать длины волн, которые их технология использовала для общения, на некоторое время Хэн был фактически предоставлен самому себе.
Он оставил свой спидер в пяти милях позади, спрятанный в кустах. Он и другие не были уверены, распространяются ли чувства туземцев и на такого рода технологии, но Хэн не хотел рисковать.
Не с жизнью адмирала, поставленной на карту.
Это произошло так быстро.
Только что Хэн и адмирал разговаривали с главным шаманом другого племени, договариваясь о безопасности доставки принцессы на поверхность для дипломатических переговоров.
А в следующее мгновение адмирал исчез вместе примерно с десятью другими офицерами.
В этом не было никакой логики.
Никаких требований.
Встревоженный шаман пытался объяснить жестокую природу другого племени, с которым они воевали. Как они сливались со своим окружением, и эту странную способность, которой они обладали, — ощущать связь с помощью технологий.
Мэтью Скрэпс выглядел совершенно устрашающе в своей лазерной фокусировке, пока вождь туземцев говорил. Обычно у парня была яркая улыбка и легкий характер.
Он больше всего напоминал Хэну хищную птицу — его зеленые глаза опасно сверкали.
Чуи фыркнул и повернул нос в сторону леса позади них. Затем покачал головой.
/Нам нужно будет рассредоточиться. Запах сильный и охватывает большую территорию. Трудно отличить человеческий запах от вражеского,/ — сообщил он Хэну.
Его давний друг также был жесток в своих намерениях.
И вот он здесь. Хэн был весьма удивлен, что именно он нашел адмирала. У него не было сверхчувств, как у вуки, и он не был обучен поиску и спасению, как Скрэпс и его люди.
Он, однако, был очень хорош в том, чтобы сеять хаос и беспорядки и совершать неожиданные поступки.
Сначала он должен определить, действительно ли адмирал здесь.
Он нашел пластину ранга Пиетта в 500 ярдах отсюда, так что у него была надежда. Кроме того, адмирал не терял самообладания, сняв ее и отбросив, так что он был относительно невредим.
Хэн низко пригибался в кустах, медленно спускаясь по извилистой тропинке к деревне и прячась в густом папоротнике.
Оказавшись на краю поляны, он осторожно подождал, пока не сгустятся сумерки. Туземцы разожгли костры, и воздух наполнился запахом жарящегося мяса.
Хэн действительно надеялся, что это четвероногое животное.
Наблюдая, как туземцы садятся за стол, он двинулся вперед и нырнул в хижину, за которой наблюдал большую часть дня.
Здесь было темно и пахло немытым человеческим телом, застарелой кровью и отчаянием. Он остался у двери, пока его глаза привыкали к интерьеру. Он заметил щели и трещины, которые пропускали крошечные пятна света от костров снаружи.
Тихий стон достиг его ушей, и, наконец, Хэн смог разглядеть перед собой странную фигуру.
Мужчина, скрюченный в мучительной позе.
Хэн быстро опустился перед ним на колени.
— Это Соло, — прошипел он, нащупывая путы, удерживающие пленника на месте. — Адмирал, это вы?
Его пальцы нащупали грубую веревку, и он внутренне вздрогнул от того, как плотно она врезалась в плоть человека, которого связывала. В разных местах он мог чувствовать засохшую и свежую кровь.
— ...Соло? — прохрипел почти неузнаваемый голос.
Но это было все, что требовалось Хэну.
— Да. Я собираюсь вытащить вас отсюда, сэр. Мне нужно знать: выставляют ли они ночью охрану? Они все сейчас едят.
— ...не... уверен... — сказал ему Пиетт, и пальцы Хэна нащупали веревку на шее адмирала.
Карковы преисподние.
У Хэна не было таких отношений с Пиеттом, как у Леи, но, проклятье, ему нравился этот человек, и то, что с ним так жестоко обращались, разжигало в нем яростное пламя мести. Но это означало бы верную смерть, а он знал свои шансы. Ему не нужен был здесь Трипио, чтобы вывести их из себя.
— Они придут вас проверить? — продолжил Хэн выяснять.
— ...уже... сделали это, — задыхаясь, произнес Пиетт. — Соло... у них были... другие...
— Я видел, что они охраняют только эту хижину, — сказал он мужчине. — Если здесь есть кто-то еще, я не уверен, где именно. И мы должны вытащить вас, адмирал, со всем должным уважением к остальным.
Он вытащил из-за пояса нож и осторожно просунул его между кожей Пиетта и веревкой, обвитой вокруг его горла.
— Не двигайтесь, сэр.
И Хэн осторожно начал перерезать волокна веревки. Ни один из них не был готов к тому, что она разойдется, и голова Пиетта упадет на грудь Хэна.
— Извините, — простонал адмирал, и Хэн мог только представить, в какой агонии тот находился в этот момент.
— Соло... — Пиетт вздрогнул и остановился. Хэн чувствовал, как он тяжело дышит, пытаясь собраться с силами.
— Я не… Я не могу... идти. Я... не хочу чтобы… вас поймали.
— Если вы хоть на секунду подумаете, адмирал, — прошипел Хэн, — что ее милость снова на меня посмотрит, если я оставлю вас здесь, вы зашли дальше, чем я думал. Я позабочусь об этом.
Он сказал это с большой уверенностью, как всегда, хотя, на самом деле, его план до сих пор состоял в том, чтобы перекинуть Пиетта через плечо и бежать со всех ног. И если они оба собирались ждать здесь наступления снаружи полной темноты, он мог, по крайней мере, освободить адмирала.
Хотя это... после трех таких дней…
— Я собираюсь вас освободить, сэр, — прошептал он. — И это будет зверски больно. Моя аптечка в спидере, но... вот.
Он снял с пояса ножны для ножа и дрожащими пальцами нащупал лицо Пиетта. Он чувствовал себя странно неловко, трогая беспомощного адмирала, хотя это делалось для того, чтобы его освободить.
— Извините, — пробормотал он, когда его пальцы нашли очень пересохший рот офицера. — Я, э-э... прикусите это, сэр.
Пиетт даже не стал спорить, и это сказало Хэну, как далеко он зашел. Он просто прикусил кожу нерфа, и Хэн получил злобное удовлетворение, перерезав веревки, которые причинили мужчине столько боли.
**************
Соло начал с того, что освободил его ступни и лодыжки. Пиетт смутно оценил логику этого решения, поскольку боль от возвращения кровотока там пока не ощущалась, учитывая, что он все еще стоял на коленях.
Он приготовился к боли от рук и груди. Соло приступил, двигаясь с устойчивой мягкостью, которая удивила адмирала, более знакомого с его грубыми и неуклюжими манерами.
Сначала грудь, и сразу же огонь, к которому привык Пиетт, стал интенсивнее. Он сильно прикусил кожу ножен Соло и задрожал, когда веревка была снята и брошена на пол хижины.
— Почти готово, адмирал, — тихо сказал Соло. — Но это... это самое тяжелое. Держитесь.
А потом он принялся за веревки вокруг правого запястья Пиетта, затем на предплечье.
Адмирал крепко стиснул челюсти вокруг кожи и сделал все возможное, чтобы заглушить крик. Быть подстреленным было не так больно.
— Простите, простите, — бормотал Соло, хотя в этом не было его вины. Он опустил бесполезную руку Пиетта, чтобы она повисла перед его телом, и адмирал был уверен, что его плечо при этом движении было вывихнуто.
Затем левая рука, и Пиетта затрясло в горниле страданий. Он лишь наполовину осознавал, что Соло теперь держит его, и это было хорошо, потому что адмирал буквально не мог пошевелиться.
Сколько прошло времени, он не знал, но ясность его сознания увеличилась достаточно, чтобы он начал опасаться необратимого повреждения конечностей.
Что, если он пробыл здесь слишком долго? Что, если Хенли не сможет?..
— Сэр, — прервал эти размышления голос Соло. — Пора идти.
И с этими словами Пиетт оказался на широких плечах мужчины, которого любила его принцесса. Учитывая, что бывший контрабандист был здесь, спасая его, Пиетт мог только одобрить ее выбор.
Затем его лица коснулся свежий воздух, и он почувствовал под своей щекой жилет и рубашку Соло, когда мужчина осторожно трусил к кустам. Никаких тревожных криков или выстрелов из оружия.
Где-то в процессе, как Пиетт был уверен, он потерял сознание, потому что в следующий момент осознал, что его опускают на что-то мягкое.
— Мне нужно отдышаться, — выдохнул над ним Соло, и Пиетт слегка кивнул, из-за чего зажгло поврежденную кожу вокруг его горла.
Он пошевелил пальцами и почувствовал под собой наспех сооруженную подстилку из кедровых ветвей.
Он смог пошевелить пальцами.
Волна облегчения захлестнула его с такой силой, что Пиетт не помнил, как его снова подняли.
*****************
Хэн был весь в поту, когда добрался до спидера. Сегодня вечером он не установил никаких рекордов скорости на суше, это было несомненно, но, учитывая, что он донес свою ценную ношу так далеко живой, его это устраивало.
Он быстро соорудил еще одну постель из пышных и мягких веток деревьев и уложил на нее Пиетта. Теперь он осмелился немного посветить аварийным фонарем и схватил аптечку из спидера вместе с единственным имевшимся у него тепловым одеялом.
Он опустился на колени и открыл аптечку, вытаскивая бинты и чистящий раствор в поисках…
Есть.
Он прижал к шее Пиетта шприц с обезболивающим, а затем использовал свой нож, чтобы разрезать рубашку и футболку адмирала. Футболка прилипла к кровавым ссадинам на руках и груди, и Пиетт застонал, приоткрыв глаза.
— Я действительно плох в этой части, — сказал ему Хэн, открывая чистящую жидкость и пропитывая бинт. — Мне очень жаль. Но нужно сделать это как можно скорее. Не хочу, чтобы у вас начался сепсис.
Адмирал слегка кивнул и сжал челюсти.
— Я боюсь... что вы... видите меня не... в лучшем состоянии, — пробормотал он. — Не такой... КАРК... стойкий, каким я мог быть… когда был моложе.
Хэн как можно осторожнее протер раны. Он не собирался заниматься здесь ногами Пиетта. Они были более защищены и, вероятно, не так серьезно повреждены, как верхняя часть его тела.
Он неуклюже перевязал запястья адмирала и еще больше бинта обмотал вокруг предплечий и горла.
Затем Хэн промыл красные волдыри на груди адмирала. Он почувствовал, как Пиетт напрягся под его прикосновениями, борясь с тихими стонами, которые он не мог сдержать.
— Нет ничего постыдного в том, чтобы шуметь, сэр, — сказал ему Хэн. — Проклятье, я знаю, что я так бы и делал. Я собираюсь перевернуть вас на бок, чтобы я мог почистить те раны, что у вас на спине...
Он остановился, когда адмирал встретился с ним взглядом. Он вспотел от боли, а его лицо, частично освещенное тусклым светом, было грязным и небритым. Но в нем все еще чувствовалось достоинство — та врожденная аура командования, которой восхищался Хэн.
Пиетт изо всех сил старался собрать воедино рваные клочки самого себя, пока говорил, но он так устал, что, несомненно, в его голосе и выражении лица сквозило больше уязвимости, чем ему хотелось бы.
— Да... Да, я знаю. Соло... — он сделал паузу. — Вы... вы увидите несколько старых шрамов. Я... я был бы вам очень признателен… не говорите о них другим.
— Конечно, — согласился Хэн, осторожно поворачивая его, чтобы он мог очистить борозды, оставленные веревками на спине Пиетта. Они пересекали перпендикулярные белые линии. Действительно, старые шрамы. И все же было совершенно ясно, что их вызвало.
Во время работы Хэн несколько раз глубоко вдохнул, стараясь не показывать Пиетту своего волнения.
Он закончил и перевязал грудь адмирала бинтом, прежде чем помочь ему повернуться, лечь на его лесную постель и укрыть тепловым одеялом. Только тогда он, наконец, встретился с Пиеттом взглядом.
— Сэр... — сказал он. — Я не знаю этой истории, но я знаю вас. И я уверен, что вы не заслужили этих следов.
Уголок рта Пиетта слегка скривился.
— Я не святой, вы же знаете, — тихо произнес он.
Однако Хэн был уверен.
— Вы этого не заслужили, — настаивал он. — И, таким образом, нет никакого стыда. Но я обещаю вам, что не буду об этом говорить. Конечно, нет.
Две пары карих глаза встретились в молчаливом согласии, а затем Хэн поднялся, чтобы положить аптечку в спидер и забрать свою флягу.
Пиетт жадно пил и заснул почти до того, как допил, — его тело и разум были выведены за пределы разумного.
Хэн посмотрел на спидер. В тот момент, когда он его запустит, он объявит всем туземцам в пределах определенного радиуса о своем присутствии. И это станет вопросом его способностей, как пилота, по сравнению с навыками туземцев в их среде обитания. Однако адмиралу требовалась срочная медицинская помощь. Он был крепким, но то, через что он только что прошел, и выжил…
Хэн вздрогнул.
Но чем раньше он начнет, тем лучше.
Поэтому Хэн встал и снова поднял Пиетта, пристегнул его ремнями к заднему сиденью маленького спидера и убедился, что мужчина в безопасности, прежде чем скользнуть в кресло пилота. Он выдохнул и завел двигатель.
Ведя спидер сквозь деревья, Хэн также нарушил коммуникационное молчание. Это был его лучший шанс.
— Скрэпс, — крикнул он, снова делая вираж. — Он у меня. Я, несомненно, соревнуюсь с туземцами, пока мы разговариваем. Направляемся к первоначальному месту встречи недалеко от побережья!
Надо отдать должное парню, он не тратил время на бессмысленные восклицания или вопросы.
— Я дам знать Чубакке. Мы нашли еще двоих. Направляемся к вам так быстро, как только сможем.
Хэн едва успел отключить связь, как их атаковали.
Он увернулся от четырех копий и едва не задел веревку, которую бросили, чтобы заарканить один из задних двигателей.
Эти их проклятые ненормальные чувства!
И они были такими тихими.
— Ладно, Соло, — пробормотал он себе под нос, снова нажимая на рычаги управления. — Лучший пилот в галактике. Люк может отвалить.
Спидер, возможно, и был старым, но хорошей сборки, и немедленно реагировал на его команды, хотя и с большим шумом и жалобами.
— Вы должны радоваться, что в этой части находитесь без сознания! — крикнул он Пиетту, потому что в трудных ситуациях всегда помогал разговор с кем угодно.
Один из туземцев чуть не снес ему голову, спикировав сверху, и это странным образом напомнило Хэну Эндор. Конечно, в то время как эвоки были шерстяными и милыми, эти существа были кровожадными и имели лица, которые напоминали ему ни что иное, как кореллианских летучих мышей.
— Держитесь! — крикнул он и свернул вокруг большого дерева, чтобы сократить путь, по которому прибыл, на несколько минут, прежде чем снова дать задний ход, двигатели взвыли от возмущения подобным обращением.
Это было захватывающе и пугающе в гораздо более личном смысле, чем полет на «Соколе», когда ветер бил его по лицу над верхней частью обзорного экрана, а его тело сталкивалось с могучей центробежной силой, когда он доводил старый аппарат до предела и выходил за него.
Совершенно неожиданно Хэн увидел впереди океан и обогнул еще одно дерево, чтобы сбросить преследователей, прежде чем выскочить на открытое место. Он ударил по тормозам и выхватил бластер, когда туземцы достигли опушки леса, и тогда Хэн открыл огонь.
Но, к своему великому удивлению и облегчению, он обнаружил, что его оружие было не единственным, стреляющим по врагу.
Главный шаман руководил своими людьми с их более простым метательным оружием, а затем появился Чуи со своим арбалетом, и через несколько минут враждебные туземцы отступили обратно в лес.
Позже Хэн узнал, что им удалось вернуть только четверых своих людей, включая адмирала, но в тот момент он был благодарен за то, что смог посмотреть Мэтью Скрэпсу в глаза, когда начальник службы безопасности вскоре к ним присоединился, и указать ему на тюфяк, где лежал его адмирал.
Живой.
*************
Раньше Пиетт просыпался уже несколько раз. Однажды это было благодаря теплому и успокаивающему присутствию Макса. Адмирал получил соответствующий многострадальный вздох и комментарий в духе «только ты», но Вирс, в основном, проводил время, вырезая что-то и просто находясь рядом.
В следующий раз, когда Пиетт открыл глаза, рядом с ним оказалось знакомое лицо в форме сердца, а маленькие пальчики гладили его по волосам.
Он сонно мурлыкнул, и принцесса наклонилась, чтобы поцеловать его в лоб.
— Мы сможем поговорить позже, мой адмирал, — сказала она ему с широкой улыбкой. — Спите дальше.
Но на этот раз рядом с ним сидел кто-то неожиданный, возясь с неизвестной деталью, которая, вероятно, принадлежала «Соколу».
— Привет, — сказал Соло, осознав, что он проснулся. — Просто хотел, чтобы, ээ… вы знаете, — он махнул рукой, и несколько капель смазки упали на одеяла, прикрывающие Пиетта. — Извините. В любом случае, я хотел увидеть вас с открытыми глазами. Просто, чтобы удостовериться.
Он был, как обычно, помят, с этой полуулыбкой и дерзким поведением. Но Пиетт уже хорошо знал о внешности контрабандиста. У каждого из них была своя броня, которую люди носили, чтобы скрыть свои уязвимые части. У Пиетта была его форма и военная дисциплина. У Соло — дерзкий настрой и быстрая язвительность.
Пиетт был рад, что тот здесь.
— Я ценю это, — тихо сказал он. Это было чудесно — освободиться от боли. Он знал, что дело было в хороших лекарствах, и, без сомнения, ему предстояла кое-какая мышечная терапия, но пока он был доволен отдыхом. — Спасибо вам, Соло. За все.
Простые слова, но это было все, что было им нужно. Соло еще раз наклонил голову с легкой полуулыбкой.
— Еще бы. Без вас все было бы по-другому.
Пиетт улыбнулся.
— Это часть устройства связи «Сокола»? — спросил он, махнув рукой, запястье которой было удобно обмотано белыми бинтами.
Соло поднял бровь.
— Да. Опять капризничает.
— Как удивительно, — пробормотал Пиетт.
— Эй, — сказал Соло, указывая на него деталью. — Ему просто нужен нежный уход.
— Я думал, что Чубакка был тем, кто его обеспечивал?
Соло насмешливо фыркнул: — Типа того? Нападать на человека из-за его корабля...
— Может быть, я смогу помочь? — прервал его Пиетт, приподняв бровь. — Когда-то я был связистом.
Соло выдержал его взгляд, оба мужчины знали, что роль, на самом деле, не имеет значения.
— Конечно, — сказал контрабандист.
