Комнатушка с высокими потолками

      Спортакус был сам не свой в последнее время.       Он еле волочил ноги, а к скрипке прикладывался так, будто вот-вот уснет на ней со смычком в руке.       И как бы Роберт не пытался выяснить причину тоски, ответа не получал. Ему оставалось только утешать его непонятно отчего, и объяснять кое-как самому себе что у эльфа на уме.       Когда Роберта это в конец утомило, он, боясь худшего, спросил у Спортакуса:       - Скажи...я тебе наскучил?       Глаза Спортакуса открылись, он оторвал щеку от скрипки. Лицо впервые за долгое время украсила какая-то экспрессия.       Потому что он действительно чувствовал себя виноватым. Поспешил обнять Роберта, взять за руку.       - Робби, о чем ты говоришь? Разве я давал тебе повод так думать? Роберт задумался над его вопросом и, со стороны Спортакуса, никаких намеков он не давал. Только Роберт всегда волновался, что не в полной мере показывает Спортакусу как его любит. Это как будто подтверждалось тем, что он охладел к нему и увядал без видимых оснований.       - Нет. Но я не видел больше ни одной причины что с тобой. Ты ходишь очень грустным почти месяц и продолжаешь говорить, что все в порядке.       Спортакус тяжело вздохнул. Теперь ему некуда деваться, но с ответом он все равно тянул.       - Я скучаю по путешествиям. Я помню, что обещал тебе не уходить.       Спортакус положил его руку на сердце и сказал так серьезно и решительно как мог со своим самочувствием. Ощущение духоты и тесноты точно выходила за рамки его разума и не давала также легко двигаться и радоваться.       - И не собираюсь. Не переживай за меня, Робби. -Он улыбнулся. - Я привыкну со временем.       Роберт тоже хотел улыбнуться. Но представив как вымученно бы это получилось, только смотрел на помятую их ногами траву и стыдливо думал, что Спортакус жертвует своим свободным образом жизни ради него, своим самочувствием, лишь бы Роберт мог сохранять свой. Когда их могут застукать и казнить, или снова попытаться сосватать Роберта. Он и сам не понимал зачем оставался во дворце, который мог в любой момент утащить в омут одиночества и несчастья.       - Я могу уйти с тобой.