Научись тонуть, прежде чем учиться плавать

Пер был счастлив, когда услышал слова Сольвейг. После смерти матери, она одна была готова его поддержать и сказать, что тот всегда оставался для нее одним и тем же, несмотря на то, что ему внушал старый тролль. Он упал на колени и на коленях стал ползти в сторону Сольвейг, чтобы покрыть ее ноги поцелуями и разрыдаться. В избушке, в которую он ее привел, не было особых удобств, но она не уходила, а ждала его все это время. Он не знал себя от сковывающего его чувства неги. Пер думал о том, что не зря эта женщина никогда в нем не вызывала порыва плоти и их отношения были невинными. После кораблекрушения — у него есть очаг. Он полз… Как вдруг услышал протестующий, неестественный смех, но не придал этому значения, как, собственно, не придавал значения многим вещам, что происходили с ним за его жизнь. — Пер, Пер, погоди, ну что ты… — только и становилась в сторону Сольвейг, смущенная до крайности. Он же, распознавая в этом по наивности кокетство, поднялся и уже хотел поцеловать ее губы, как вдруг ему прилетело прямо в лицо сапогом от кого-то третьего, кто был в доме. Отлетев в сторону, он увидел ту, которую точно не ожидал встретить. Пер широко раскрыл глаза и, глядя в недовольную рожу, прокричал: — Ты?! Какого черта здесь делаешь?! Сольвейг же, будто бы ничего особенного не произошло, подошла к этой проклятой женщине и положила руки на плечи, успокаивая. — Это ты что тут делаешь, Гюнт, — усмехнулась тролль-дева и вздернула бровь. Пер уже готов был вновь атаковать, как Сольвейг вдруг стала между ними и вытянула руки. — Пер, остановись! Он внимательно посмотрел на лица женщин, которых когда-то пытался одурачить, и ничего не понял. Он только моргал глазами и вздрагивал. Сольвейг же вновь подошла к тролль-деве и приобняла ее за талию. До Пера еще не доходило. — Как так? — ошарашенно произнес он, когда у него появилась догадка. — Вы же тролли во всем придерживаетесь мнения, что нужно быть для себя? — Ну ты тоже спросил. Такая симпатичная девушка одна и будет тебя, гуляку, вечно ждать… — фыркнула тролль-дева. Сольвейг нежно улыбнулась и слегка ткнула ее в плечо, а тролль дева поцеловала ее в щеку. — Сольвейг? — еле слышно произнес Гюнт. Милая женщина посмотрела на него прямо и ответила на все его непонимания: — Пер… Ты хороший, правда. Но она была со мной всегда рядом. Спасла меня, когда я в горах подвернула ногу. На себе донесла. Приходила каждый день, смотрела, как я… А ты был в плавании. — Но… — Пер перевел взгляд на тролль-деву и уставился на нее просто бешеными глазами: — Ты же клялась ей в ненависти при мне? — А то не знаешь, что от ненависти до любви не так далеко. Я люблю Сольвейг так, как если бы она была троллем. Просто она смогла мне доказать, что люди тоже бывают достойными. И их правило «быть собой» не так уж и плохо. Пер сглотнул, а потом почувствовал, как его глаза закатываются. Он упал в обморок. Сольвейг ахнула и сделала шаг к его распластанному телу навстречу, а тролль-дева мягко поддержала ее за руку. — Я донесу. Но сделай так, чтобы он ушел, прошу, любимая, — нежно произнесла тролль-дева, а Сольвейг поцеловала ее в губы. — Не сомневайся, я все сделаю, любовь моя, — прошептала Сольвейг и пошла следом за тролль-девой с Пером на руках в дом.