Санъе-цзюнь

Шэнь Цинцю уставился на кучу сеятелей, стиснув зубы. Да, блестящая идея. Давайте возьмем этих демонов, которые при контакте могут заразить смертельной болезнью, и соберем их всех в проклятом центре города! Сеятели были демонами, принципиально враждебными к людям. Между ними невозможно найти общий язык, даже если бы они были сеятелями, предпочитающими питаться гнилой плотью других существ, а не людей. Буквально. Там, где есть сеятели, люди жить не могут. Сам факт того, что эти сеятели пришли в человеческое поселение, свидетельствует о том, что они с самого начала были настроены враждебно. «Но мы совсем недавно подверглись нападению демонов, мы должны допросить их, чтобы увидеть, связаны ли они с тем случаем» – хотя на первый взгляд это звучало разумно, реально царство демонов являлось практически анархией, в которой только некоторая часть территорий управлялась самыми могущественными демонами. Сеятели... не так уж популярны и в царстве демонов, за исключением тех, кто любит есть гнилую плоть. Они представляют опасность для более слабых демонов и доставляют неудобства элитным демонам, пытающимся навести на своих территориях хотя бы видимость порядка. По какой еще причине в прошлом никакая из демонических сил даже не пыталась помешать орденам уничтожить сеятелей? В первую очередь, та атака демонов на Конференции Альянса Бессмертных была делом рук Хуаньхуа, поэтому, если даже они не понимают, что происходит, то эта атака не должна быть связана с той! ...Ну, не то чтобы Шэнь Цинцю мог сказать это прямо и честно, все-таки это могло быть как-то связано с той атакой... в частности, это могли быть демоны, недовольные результатом атаки на Конференцию, и вымещающие недовольство на Дворце Хуаньхуа, или демоны, противостоящие демоническим союзникам Хуаньхуа и создающие им проблемы... но даже в этом случае Шэнь Цинцю предпочел бы уничтожить эту угрозу и попытается собрать информацию по другим каналам, чем рисковать новой вспышкой болезни. Монахини Тяньи, которые предсказывали местонахождение сеятелей и устанавливали барьеры по всему городу, теперь вернулись в центр, неодобрительно нахмурив брови и поддерживая связывающий массив, удерживающий захваченных сеятелей. Им всем очень не хотелось находиться здесь, так близко к источникам инфекции, но что еще они могли сделать? Если Хуаньхуа собирался поймать демонов, вызывающих эпидемии, то они должны были участвовать хотя бы для того, чтобы другие не пострадали. К счастью, все остальные, кто охотился на сеятелей в городе, были разумны, и из двадцати трех сеятелей, обнаруженных монахинями Тяньи, четырнадцать уже были убиты и сожжены. Лю Цингэ, безусловно, был одним из тех охотников, которые не удосужились притащить сеятелей назад, и немало монахов Чжаохуа, похоже, тоже не были склонны к милосердию, особенно с учетом того, что Цзиньлань находился так близко к их территории. Но оставалось еще девять сеятелей. Шэнь Цинцю с большим удовольствием наблюдал, как ученики Хуаньхуа пытались допросить сеятелей, но, поскольку они боялись заразиться, это было похоже на наблюдение за испуганными котятами, пытающимися поймать рыбу, не желая намочить лапы. А потом один вышел из себя, сунулся слишком близко и заразился. Хорошо, что целители только что совершили прорыв и сообщили, что лекарство полностью разработано и готовится к распространению, иначе одному глупому ученику Хуаньхуа очень, очень не повезло бы. Наконец, Дворец Хуаньхуа потерял терпение. — Забудьте об этом! — раздраженно рявкнул Старый Мастер Дворца. — Сжечь их всех! НУ НАКОНЕЦ-ТО. К сожалению, когда Шэнь Цинцю попытался бросить огненные талисманы в связывающий массив... ну, все пошло не по плану, когда сеятель зыркнул на него и открыл рот. --- Услышав, что все сеятели были доставлены в центр города, целители, даже из Дворца Хуаньхуа, несказанно изумились, прежде чем отправить туда некоторое количество нового лекарства и своих представителей – нескольких высокопоставленных целителей, таких как Му Цинфан и аббат У Ли. Шэнь Юань тоже последовал за ними, а Ян Исюань пошел с ним. Мальчик уже дважды пытался удрать, чтобы последовать за Бинхэ, и со всеми его предыдущими нарушениями Шэнь Юань никак не мог оставить его без присмотра. Айя... надо было заранее подбросить его дяде, но теперь было уже поздно об этом говорить, да? Когда они достигли центра города, все вокруг было абсолютным хаосом. — ...Ци-шицзе, что случилось? — спросил Му Цинфан, совершенно сбитый с толку, наблюдая за тем, как все вокруг кричат друг на друга. Ци Цинци сделала такое лицо, словно откусила что-то горькое. — Мы собирались сжечь оставшихся сеятелей, когда они начали кричать о том, что доказали свою ценность Старому Мастеру Дворца, и теперь Чжаохуа охвачен возмущением. Шэнь-шисюн в самой гуще всего этого и пытается их успокоить, но... Шэнь Юань поднял бровь. — Что именно они сказали? — спросил он. Ци Цинци моргнула. — Шэнь-дайфу? Ах, ну, сеятели сказали что-то о том, что они слышали совсем другое. Им сказали, что, если они позаботятся о соперниках Хуаньхуа и докажут свою ценность, они смогут присоединиться к революции или что-то в этом роде. Честно говоря, никто толком не знает, о чем они говорят, но, как и следовало ожидать, Чжаохуа не очень хорошо это воспринял. Шэнь Юань предчувствовал надвигающуюся головную боль. — А... Шэнь-дайфу? — Аббат У Ли был поражен, когда Шэнь Юань двинулся вперед, присев рядом со связывающим массивом с мягкой улыбкой. Сеятели тоже были поражены, наблюдая, как странный человек открыл рот и заговорил с ними. — Итак, что могло натолкнуть вас на такую странную идею? Даже его голос был мягким, но, как ни странно, сеятели начали покрываться потом. Почему-то этот человек чувствовался опасным! — Все в царстве демонов знают, что Дворец Хуаньхуа вступил в сговор с демонами, чтобы поймать в ловушку бывшего Цзюньшана, — сказал один из них. — Теперь в царстве демонов идет война, и единственный способ для нас вернуть себе былую славу – сделать так, чтобы бывший Цзюньшан не вернул себе свой титул... Ах... Шэнь Юань знал, что у него будет болеть голова, и теперь его висок пульсировал. Он должен был знать, что Тяньлан-цзюнь и Чжучжи-лан что-то замышляют в царстве демонов, и действительно, он ожидал войны. Но подстрекательство сеятелей было чем-то, чего он совсем не предполагал. И хуже всего было то, что этот проклятый паршивец умудрился провернуть все таким образом, что технически его нельзя было обвинить во всей этой ситуации! Поднять шум, распространить несколько слухов о том, что вернувшийся Цзюньшан не потерпит сеятелей и что Дворец Хуаньхуа и их союзники-демоны выступили против него, смешать некоторые истинные и некоторые ложные факты, и из-за всех сражений позволить некоторым более слабым демонам ускользнуть в человеческое царство... Не то чтобы Тяньлан-цзюня можно было винить в выводах, к которым пришли сеятели, и уж точно его нельзя было винить ни в каких человеческих жертвах... Хотя Шэнь Юань не был на 100% уверен, что именно это произошло... он не сомневался, что произошло ИМЕННО это. Су-сяоцзе точно услышит об этом, запомните слова Санъе-цзюня! — Итак, вы решили, что лучший способ выжить – это войти в царство людей и спутаться с заклинателями, — сказал Шэнь Юань все еще мягким голосом. Сеятель перед ним ухмыльнулся. — А разве не так? В любом случае, нам нечего было терять, а возможность проникнуть в человеческое царство уже была большим благом. Интересно, сколько из вас, людей, погибло? Можете ли вы действительно сказать, что выиграли... ТРЕСК! Все передернулись и замолчали, когда аптекарь ударил рукой вперед, вбив шею сеятеля в мостовую с такой силой, что мостовая треснула. Вспышка холодности промелькнула на его лице так быстро, что они подумали, не вообразили ли они это. Медленно откинувшись назад, аптекарь со вздохом встал, неловко держа руку, на которой после перелома шеи сеятеля появилось несколько пятен. Он небрежно потянулся здоровой рукой в рукав, вытащил огненный талисман и метнул его в сторону тела демона, заставив остальных сеятелей испуганно отодвинуться от вырвавшегося из него пламени. — Шэнь-лаоши! — Ян Исюань тихонько вскрикнул и побежал к нему, глядя на инфицированную руку Шэнь Юаня. — Все в порядке, все в порядке. Ничего страшного, — успокоил его Шэнь Юань, похлопывая другой рукой. — Она скоро очистится. Му Цинфан неодобрительно нахмурился. — То, что у нас есть лекарство, не означает, что Шэнь-дайфу может позволить себе заразиться. Шэнь Юань только улыбнулся. На самом деле он имел в виду не это, но... не мог же он сказать, что намеренно ослабил свою демоническую энергию, чтобы позволить себе заразиться. Если бы он просто прогнал ее по телу несколько раз, инфекция быстро бы исчезла. Он просто подумал, что было бы неразумно показывать свою неуязвимость перед... ну, всеми присутствующими орденами. Поскольку, знаете ли, он на самом деле повелитель демонов и все такое. Лучше не давать им повода для подозрений... Он проигнорировал пристальные взгляды Цзю-эра, содержащие долю удивления, поскольку, по-видимому, повелитель пика не осознавал его присутствия до этого момента, и позволил аббату У Ли обработать зараженное место лекарством. — Приношу свои извинения за то, что вмешался в ваши дела, — сказал Шэнь Юань с приятной улыбкой. — Вообще-то я терпеть не могу сеятелей. Это даже не было ложью. В далеком-далеком прошлом какой-то засранец из повелителей демонов пытался завоевать его и его лес с помощью сеятелей, и хотя их было достаточно легко остановить, сколько бесценных растений и деревьев было заражено? Сколько водоемов было загажено гнилыми трупами? Вы думаете, что Дрейфующая роща все еще будет сокровищницей, если вы превратите ее в гноящуюся свалку мусора? А?! Да пошел он в Бездну! Этому Санъе-цзюню пришлось потратить десятилетия на то, чтобы вылечить свои деревья и очистить землю, а трава с жемчужной эссенцией была потеряна навсегда! Ему пришлось трижды обойти весь мир, чтобы найти замену! Потребовались ВЕКА, чтобы вернуть тому холму былую славу! В отместку он высадил взрывающиеся огненные сорняки в каждую драгоценную шахту на территории этого проклятого повелителя демонов. Когда Шэнь Юань спокойно пролечил свою инфекцию, внимание переключилось с него на спор между Храмом Чжаохуа и Дворцом Хуаньхуа. — И что вы скажете на эти обвинения? — спросил старейшина Чжаохуа У Хуань, нахмурив брови и глядя на Старого Мастера Дворца. — Это возмутительно! — в ярости сказал Старый Мастер Дворца, а затем, как будто его осенила внезапная идея, резко развернулся к Шэнь Цинцю. — Это ты! Это твоих рук дело! Ты меня подставил! Потрясенная тишина встретила слова Старого Мастера Дворца. Как... он пришел к ТАКИМ выводам? Шэнь Юань был не единственным, кто был растерян. Главный ученик Дворца Хуаньхуа покраснел от смущения и повернулся к Старому Мастеру Дворца. — Мастер, — сказал он. — Это... это кажется неуместным. Разве сеятели не пытаются вызвать разногласия среди орденов? Да, это то, что кто-то обычно использует в качестве оправдания. Однако... Шэнь Юань прищурился. Странно. Старый Мастер Дворца должен быть умнее. Хитрый, хитрый старый лис, способный вырваться из любой ситуации. Вот почему Шэнь Юань, Шэнь Цинцю и Тяньлан-цзюнь решили действовать осторожно, не торопясь, чтобы старый ублюдок не узнал об их махинациях. Что-то было не так с этим почти маниакальным тоном, слегка безумными глазами и бешеной аурой. Это был не тот Старый Мастер Дворца, которого помнил Шэнь Юань. Даже если это было более двадцати или тридцати лет назад, мог ли бессмертный так сильно измениться? Что касается того, на кого указал Старый Мастер Дворца, Шэнь Цинцю тоже потерял дар речи. Всего на краткую секунду, но он серьезно был не в состоянии произнести ни слова. Старый Мастер Дворца сказал, что тот самый Шэнь Цинцю, который предлагал сжечь сеятелей на месте, подставил его? Что это была за логика?! — Прошу прощения? — наконец удалось ему выдавить, недоверчиво глядя на Старого Мастера Дворца. Возможно, на самом деле он замышлял свержение старого ублюдка, но это свалилось ему, как снег на голову! — Это ты... потому что я обнаружил, что у тебя были неподобающие отношения с твоим учеником! Ты пытаешься меня погубить! — ...Хм? Шэнь Цинцю и все остальные были ошеломлены. Хотя представители Чжаохуа и Тяньи посмотрели на Шэнь Цинцю несколько подозрительно, на Старого Мастера Дворца они смотрели с таким же, если не большим подозрением. Однако заклинатели Цанцюн взорвались от негодования. — Как ты смеешь! — На каком основании вы смеете говорить такие гадости! Все присутствующие владыки пиков и ученики были едины в своем возмущении. — Откуда я знаю? Это потому, что я это видел! — проревел Старый Мастер Дворца, и при этом часть разгневанных людей настороженно притихла, за исключением учеников Цинцзин. Они все еще были в полной ярости. — И что же вы видели? — насмешливо спросила Нин Инъин, словно ждала, что старик выставит себя дураком. — На конференции безупречный бессмертный Шэнь Цинцю был покрыт неприличными отметинами, и когда он потерял своего ученика в Бесконечной Бездне, он был вне себя от горя! ...Ха? Все пытались понять каким извилистым путем Старый Мастер Дворца пришел от этого к такому выводу, в то время как главный ученик Хуаньхуа тянул за одежду старика, как молодой человек, пытающийся утихомирить и успокоить вспыльчивого дедушку. — Мастер, пожалуйста... пусть старейшины разберутся с этим... — Гунъи Сяо, вероятно, в настоящее время был вторым по степени напряжения человеком на городской площади. Первым был Шэнь Цинцю, который был шокирован и потрясен тем, что в тот день метки Чжучжи-лана были видны сквозь его разорванную одежду. Аааа, ему все-таки стоило использовать лекарство Лаоши! Глупый, глупый прошлый Шэнь Цинцю, пожелавший сохранить эти любовные укусы! — Вот что вы пытаетесь сделать... отвратительный человек! — Нин Инъин заплакала, слезы навернулись на ее глаза. — Как вы смеете использовать Ло-шиди, чтобы навредить нашему шицзуню! — Ты, девчонка, неужели не понимаешь, что этот человек ведет себя примерно перед своими учениками, но за их спиной становится зверем! — усмехнулся Старый Мастер Дворца. Мин Фань сердито посмотрел в ответ и загородил Нин Инъин. Ему не нравились эти безумные глаза, уставившиеся на его шимэй. — Вы, я полагаю, говорите по опыту? — холодно сказал он. — К сожалению для вас, шицзунь никогда не проявлял неподобающего поведения по отношению к своим ученикам. И почему бы ему не оплакивать Ло-шиди? Я полагаю, вы считаете, что только ученики, у которых неподобающие отношения со своими учителями, заслуживают того, чтобы оплакивать их смерть? — Ты!.. Старый Мастер Дворца трясся от ярости, а Гунъи Сяо отчаянно пытался его удержать. Именно в этот момент прибыли Лю Цингэ и Ло... Сяо Хэ. Они остановились в замешательстве, увидев абсолютный хаос, заполнивший площадь. — Что происходит? — не мог не спросить владыка пика Байчжань. — Почему эти сеятели еще живы? — Этот старый пердун! — зашипела Ци Цинци в абсолютном возмущении. — Он осмелился сказать, что у Шэнь-шисюна неподобающие отношения с собственными учениками! Лю Цингэ наморщил лоб. — Что? Партнер Шэнь Цинцю определенно не ученик. На мгновение воцарилась тишина, и Лю Цингэ внезапно понял, что оговорился. Ах... не стоило ему... этого говорить. Он пытался игнорировать тот факт, что Шэнь Цинцю бросал на него свирепые взгляды. Он также пытался игнорировать тот факт, что некоторые из его других боевых братьев и сестер пристально смотрели, как будто пытаясь заставить его рассказать, кто же был партнером по совершенствованию их шисюна. Слава богу, у них хватило ума не поднимать эту тему при всех посторонних... — У повелителя пика Шэня есть надлежащий партнер по совершенствованию, поэтому не должно быть странным, что есть такие «доказательства», — сказала старшая монахиня Тяньи. — Я считаю, что Старому Мастеру Дворца следует забрать свои слова обратно, прежде чем его обвинят в попытке опорочить чужую репутацию. — ...Почему это вообще обсуждается? — спросил Лю Цингэ. — Нам надо разобраться с сеятелями. — Нет! Не может быть, чтобы у него не было отношений с этим мальчиком! — закричал Старый Мастер Дворца. — Я видел, как он бегал за моей Сиянь! Иначе зачем бы он взял ученика, который так на нее похож? ...Что? Младшие заклинатели понятия не имели, о чем он говорит, но старшие начали кривиться. В конце концов, Старый Мастер Дворца именно Су Сиянь назвал причиной войны с царством демонов, а теперь... здесь снова всплыло ее имя? Если бы они не начали понимать, что в одержимости Старого Мастера Дворца своей бывшей главной ученицей было что-то странное, то они были бы дураками. Между тем, Сяо Хэ, наконец, понял, что эти неподобающие отношения шицзунь/ученик, о которых бредил старик, касались его и Шэнь Цинцю. Он уже был в ярости из-за того, что его шицзуня хулили, но теперь его жажда крови усилилась, парализовав тех, кто послабее, из находящихся рядом с ним. Только взгляд его Лю-шишу удержал его от прямого нападения на Старого Мастера Дворца. Но только одному небу было известно, как он хотел убить старого ублюдка, вырвать голыми руками это гнилое сердце... Его шицзунь тоже трясся от тихой ярости. — Да как ты смеешь, — сказал повелитель пика Цинцзин. — Хотя мы были из разных орденов, я уважал Су Сиянь как шицзе. Если это причина твоих неуместных обвинений, я не потерплю таких оскорблений! — Продолжай действовать, пока можешь! — усмехнулся Старый Мастер Дворца. — Притворяешься праведным, а на самом деле прячешь свою гнилую сущность! Истинная личность повелителя пика Цинцзин – личность убийцы! — ...О чем ты сейчас говоришь? — устало спросил Шэнь Цинцю. Честно говоря, все остальные ордена тоже устали. Монахини Тяньи уже сжигали остальных сеятелей, нимало не заботясь о том, будет ли Хуаньхуа протестовать. Это они были теми, кто поддерживал массив! И они больше не хотели иметь дело с этими чумными крысами! В любом случае, казалось, что Хуаньхуа был слишком занят, чтобы комментировать вопли сеятелей – их глава ордена сошел с ума, и они были слишком смущены, чтобы обращать внимание на все остальное. — Верно! — ликующим тоном возвестил Старый Мастер Дворца. — И у меня есть тому свидетель! Он махнул рукой, несмотря на то, что Гунъи Сяо и несколько других старейшин нерешительно пытались остановить его, и вперед вышла женщина. — ...Цю Хайтан, — сказал Шэнь Цинцю с противоречивым выражением лица. — Верно! Скажи им, что из себя представляет этот человек! Женщина мгновение помолчала с пустым выражением лица, прежде чем подняла голову. В ее глазах появилось узнавание, когда она посмотрела на Шэнь Цинцю. — Шэнь Цзю. Ее голос звучал глухо, и по спине Шэнь Цинцю пробежали мурашки. Он ожидал, что она будет разглагольствовать и ругаться на него, проклинать его и яростно клеветать на его имя. Он даже подготовился к этому, но она просто стояла неподвижно, если не считать долгого медленного моргания. Что-то было очень, очень не так. — ...Ты убил мою семью, — сказала она. Слова, которые Шэнь Цинцю приготовился сказать, о том, как она не знала, что происходит, о том, как абсурдно было верить, что ребенок убил всю семью, если бы не происходило ничего странного, абсурдного, подозрительного, о том, как он был замучен до отклонения ци... Все эти слова исчезли перед лицом ее слов, лишенных эмоций. — Я не хотел, — сказал он вместо этого. Разозлиться на него, сказать ему, что его «не хотел» не стоит и медной монетки, ударить его, что угодно – почему она была такой? Хотя он обижался на нее, но он не ненавидел ее. Он... к сожалению... все еще заботился о ее благополучии. Он был так сбит с толку, так расстроен из-за того, как... непохоже на себя вела себя юная барышня, что не заметил приближения Санъе-цзюня. Он вздрогнул, когда увидел, что владыка демонов наклонился, чтобы заглянуть в лицо Цю Хайтан. Лицо Старого Мастера Дворца загорелось яростью, когда он попытался преградить путь Санъе-цзюню. — Дитя, — сказал мягкий, но сильный голос владыки демонов. — Почему ты пахнешь манящими бабочками-орхидеями?