Санъе-цзюнь

Туман в голове Цю Хайтан наконец рассеялся впервые за долгое время. Время от времени у нее бывали прояснения, но в такие моменты ей всегда казалось, что ее разум как будто бредет в воде, не в силах сосредоточиться на чем-либо. Большую часть времени она была в ловушке искаженных видений своего прошлого или похожих на сны фантасмагорий, которые заставляли ее сомневаться, действительно ли то, что она думает, что она делает – это то, что она делает на самом деле, и делает ли она вообще что-нибудь. Но теперь она чувствовала, что действительно воспринимает, что происходит вокруг нее. Моргая, она огляделась. ... Кажется, она лежит под гигантским розовым грибом. Славно. Она достигла следующей стадии – галлюцинаций. — Дитя, ты проснулась? Она быстро повернула голову в сторону голоса и увидела... ...ах, это был мужчина, которого она видела раньше, но... Ее глаза расширились, когда она заметила рога и крылья на спине мужчины. Либо она официально умерла и ее подобрал вестник смерти, либо этот человек был... — ...Ты демон? — прошептала она, отпрянув в некотором ужасе. — Да, — любезно сказал демон. — Это проблема? Цю Хайтан моргнула, затем покачала головой. — Нет. Я встречала человека, который ужаснее любого демона, — сказала она, ее лицо на секунду исказилось ненавистью. Потом она наклонила голову, внимательно наблюдая за демоном. — Ты... ты был с Сяо Цзю – нет, с Шэнь Цинцю. Демон кивнул. — Я Санъе-цзюнь, владыка этого леса, — сказал он ей. — И я должен сказать тебе... у тебя осталось не так много времени. Цю Хайтан некоторое время молчала. — ...Понятно, — наконец сказала она. — Хотя мне кажется, что я могу создать лекарство, которое работает лучше, чем очищающий ладан монахинь Тяньи, боюсь, эффект не так хорош, как я надеялся, и, как и для их ладана, его эффективность с каждым использованием будет снижаться. Я должен спросить тебя сейчас, что ты хочешь делать? Ты хочешь жить? — ... — Цю Хайтан промолчала. Хотя она была гораздо более оживленной и здраво мыслящей, чем раньше, ее время реакции все еще было долгим, и ей все еще было трудно глубоко мыслить. — ...Почему ты мне помогаешь? — спросила она. — Ты не думаешь, что я все еще могу обижаться на Шэнь Цинцю? Демон, Санъе-цзюнь, помычал. — Я действительно не понимаю, какое отношение твоя обида имеет к тому, хочешь ли ты жить или нет. Если бы я судил о праве людей на жизнь, основываясь на тех удобствах, которые они мне предоставляют, мне кажется, я стал бы таким же отвратительным, как Старый Мастер Дворца, — ответил он. — Кроме того, я сомневаюсь, что ты можешь причинить неудобство мне или Цзю-эру. Цю Хайтан медленно моргнула, а затем рассмеялась. Трудно было сказать, смеялась она горько или искренне. — Ты прав, — сказала она, а затем несколько огорченно посмотрела на него. Она снова замолчала, поскольку ее разум был занят вопросом демона. — ...Дитя? — спросил Санъе-цзюнь. Цю Хайтан пошевелилась. — Я... не знаю, стоит ли жизнь как Цю Хайтан того, чтобы ее продолжать. Она знала обо всем, что сделал с ней Старый Мастер Дворца. Она знала, что ее тело долго не протянет. Она знала, что все, что у нее осталось в жизни, не стоило бы и называть жизнью без драгоценных лекарств. И зачем ей вообще жить? Ее семья? Они были давно мертвы, некоторые в том ужасном инциденте, некоторые из-за шока и истерии, вызванных этим инцидентом. Месть? Она давно потеряла это желание. Она была просто женщиной, которая позволила ненависти разрушить ее жизнь, открыла миру свое уродство и ничего не выиграла, потеряв гораздо больше, чем кто-либо мог предсказать. Что такое Цю Хайтан, как не сломленное подобие человека, ничего не стоящее, с удручающей репутацией и еще более жалким существованием? Она ненавидела Цю Хайтан. Она не хотела быть Цю Хайтан. Она почувствовала облегчение от того, что скоро умрет. Но... она как бы... не хотела умирать. После пожара... когда она жила по-настоящему? Когда в последний раз ей нравилось гулять по улице, покупать безделушки или даже сидеть под деревом и наслаждаться тишиной? Больше, чем ненависть, которую она испытывала к Старому мастеру Дворца, Цю Хайтан не хотела мириться с той жизнью, которую она прожила. Если бы она могла сделать все сначала, даже если бы все вокруг нее происходило точно так же, как много ее собственных решений она хотела бы изменить любой ценой. Даже если бы она снова оказалась в руках Старого Мастера Дворца, если бы она не выбрала эту ошибочную месть, насколько более стоящей была бы ее жизнь? Даже если вначале она преследовала свою месть, что, если бы она остановилась в тот момент, много лет спустя, когда она обнаружила, что Сяо Цзю, возможно, находился под влиянием искажения ци, которое, возможно, даже было причинено ее собственной семьей? В то время она думала, что невиновность или вина Сяо Цзю не имеют значения, что это никогда не вернет ни ее семью, ни ее счастье, что она была слишком увлечена и ненавидела так долго, что не могла сдаться. Но теперь... насколько лучше была бы ее жизнь, если бы она остановилась, парализованная смятением, вызванным новой информацией? Насколько лучше была бы ее жизнь, если бы она просто сдалась, не позволив обиде поглотить ее, но выбрав жизнь, свободную от одержимости Сяо Цзю и местью? Цю Хайтан даже не осознавала, что плачет, пока не почувствовала, как слеза капает с ее подбородка. Демон рядом с ней глубоко и тяжело вздохнул, напоминая ей, что он был здесь. — Даже если бы ты могла перебраться в новое тело, взять новое имя и жить жизнью, в которой никто не знает, что ты Цю Хайтан, это не изменит того факта, что твои прошлое, мысли и эмоции принадлежат женщине, которая когда-то была Цю Хайтан. Это могло бы дать тебе новое начало, но не избавило бы тебя от мучений того, кем ты была. Единственный способ забыть и начать по-настоящему заново – это войти в цикл перевоплощений. Что бы ты предпочла? — спросил Санъе-цзюнь. Цю Хайтан тихо думала. Если бы она могла забыть обо всем, как это было бы хорошо? Чтобы не было боли и сожалений в этой жизни... но она все еще не примирилась. У нее не было никаких причин, но она хотела жить. Здесь и сейчас, жить по-настоящему, освободиться от этого несчастья. Не то чтобы это было... возможно... ... То, что сказал Санъе-цзюнь, наконец, отложилось в ее голове. И не из-за побочных эффектов запаха марионетки или чего-то еще, что сделал с ней Старый Мастер Дворца. Честно, это заняло так долго времени только потому, что сказанное было настолько невероятным. — Ты мог бы... дать мне новое тело? — недоверчиво спросила она. — Это не то, что я хотел бы широко распространять, и, честно говоря, это вышло случайно, но у меня есть такая возможность, — сказал Санъе-цзюнь, не упомянув, что, хотя у него было только несколько созревающих цветов Росы Луны и Солнца, у него было довольно много семян. — Да, это вполне возможно – перенести тебя в другое тело, которое не похоже на нынешнюю тебя. Однако это займет несколько дней. Цю Хайтан смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Несколько дней... нет, в данной ситуации это не проблема, не так ли? — недоверчиво спросила она. — Хм, я полагаю, что нет. Это то, чего ты хочешь? — спросил Санъе-цзюнь, и когда она кивнула в безмолвном шоке, он спросил: — А ничего, если ты оставишь выбор внешнего вида мне? Она еще раз безразлично кивнула. Санъе-цзюнь улыбнулся и погладил ее по голове. — А пока отдохни душой и разумом, пока эффект светящегося снотворного гриба и фиалковой настойки предзнаменования не исчез. Есть ли что-то, что ты хотела бы сделать в это время? Почитать книгу, принять ванну, вкусно поесть? Боюсь, я не так уж много могу предложить... Когда Санъе-цзюнь убрал руку, Цю Хайтан схватила его за рукав, а затем в шоке уставилась на него, словно не понимая, зачем она это сделала. — ... Хочешь, я останусь и поговорю с тобой? — мягко спросил он, и она моргнула, затем кивнула. Да, она хотела бы этого. — Я... ты выслушаешь мои обиды? — спросила она. Санъе-цзюнь сел рядом с ней и мягко взял ее за руку. Вероятно, для нее было очень важно рассказать кому-нибудь о своей обиде и горе, чтобы она, наконец, смогла оставить их позади. Когда она, наконец, закончила свой рассказ, она сделала паузу, тяжело сглотнув. — Даже если моя обида ушла, я ненавижу ее. Я ненавижу, как после всего, в тот момент, когда я увидела Сяо Цзю, я подумала, что он наверняка заметит, что со мной что-то не так. Хоть я так долго ненавидела его, так долго обижалась на него... Я... я... даже так, я не сомневалась, что он наверняка спасет меня... Я... было бы намного легче, если бы он меня ненавидел! Она всхлипнула, это была первая по-настоящему сильная эмоция, которую она смогла проявить. Поскольку она любила его так сильно, она возненавидела его еще больше за разрушение ее жизни, но даже так... даже так... когда она увидела его, чистое облегчение, охватившее ее, вызвало у нее отвращение. Она не должна хотеть, чтобы он спас ее. Она также не заслуживала надежды, что он поможет ей. Но в конце... В конце концов, Шэнь Цинцю понял это в тот же момент, когда увидел ее. В конце концов, причина, по которой она не осудила его, заключалась не только в том, что она ненавидела Старого Мастера Дворца. Какие обиды она могла оставить? Цю Хайтан больше не знала, чего ей нужно от этого мужчины. Санъе-цзюнь хмыкнул, обняв ее за плечи и похлопав по руке. Все это было... очень сложно. Зная, что это был своего рода несчастный случай, но не примирившись со смертью почти всех ее кровных родственников... он понимал, как она жаждала мести. В конце концов, люди убивали за меньшее. Но с точки зрения постороннего... Санъе-цзюнь, естественно, мало сочувствовал тем, кто погиб от собственных действий, и он не был уверен, что девушка знала обо... обо всем. Но и не ему было говорить ей об этом. Также не его дело упрекать ее или осуждать. Вместо этого он просто погладил ее по руке. — Дитя, — сказал он, — можно о многом сожалеть в прошлом, но есть и многое, чего можно с нетерпением ждать в будущем. --- Шэнь Юань вздохнул, выходя из-под навеса, где находился светящийся снотворный гриб, оставив Цю Хайтан спать под его спорами. Снаружи стоял Ло Бинхэ с хмурым лицом, отбросив вэймао в угол. — Почему мы пытаемся спасти ее? — мрачно спросил он. — Она хотела объединиться со Старым Мастером Дворца, чтобы подставить шицзуня. Разве она не получила по заслугам? Айя, главный герой, почерневший жеребец, его характер так хорошо развивается... не мог не подумать Шэнь Юань. — Кто-то может сказать и так, — ответил Шэнь Юань. Он сделал паузу на мгновение, прежде чем внимательно посмотреть на полудемона. — Бинхэ, ты веришь, что люди заслуживают второго шанса? Ло Бинхэ выглядел ошеломленным. — Это... — он нахмурился, не зная, что ответить. — А что насчет возмездия? — спросил Шэнь Юань. — Люди, которые поступают неправильно, заслуживают всего, что с ними происходит, — ответил Ло Бинхэ. — Тогда кто решает, когда виновная сторона получила достаточное возмездие? — спросил Шэнь Юань. — Сторона, которую обидели, — решительно сказал Ло Бинхэ. — А если эта сторона никогда не будет удовлетворена? Ло Бинхэ замолчал. Шэнь Юань нежно погладил его по голове. — Бинхэ, боюсь, ответы на все эти вопросы будут различаться в зависимости от того, кого ты спросишь, и даже могут различаться в зависимости от того, в какой ситуации ты находишься. Именно сейчас твой шицзунь желает ей отпустить обиду и жить счастливой жизнью, и она сама хочет того же. — ...Я понимаю, — тихо сказал Ло Бинхэ, но на его лице по-прежнему отражалось некоторое недовольство. — Кстати... — Шэнь Юань поднял бровь, поглядев рядом с Ло Бинхэ. — ... Почему Сяо И все еще с нами? — А... — неловко сказал Ло Бинхэ. Он рефлекторно схватил Ян Исюаня за талию, когда Шэнь Юань сказал, что им нужно быстро возвращаться, и хотя он думал, что высадит мальчика в своей деревне на обратном пути, кое-что произошло и... э... — Все в порядке, — серьезно сказал Ян Исюань, сидя за столом на открытом воздухе. — Моя бабушка сказала, что я все-таки могу пойти с тобой. — Я не думаю, что она имела в виду именно это, — вздохнул Шэнь Юань, держась за лоб. — Ты до смерти забеспокоишь эту бедную женщину. На лице Ян Исюаня отразилось чувство вины, но он старался выглядеть небрежно. — Чума остановлена, и я на попечении двух сильных «заклинателей», так что я не думаю, что она будет слишком беспокоиться. — Я полагаю, если ты похож на нее, это может быть правдой, — размышлял Шэнь Юань, и Ян Исюань наклонил голову, пытаясь понять, что имел в виду повелитель демонов. Ло Бинхэ внезапно поднял голову. — ... Санъе-цзюнь лаоши, кто-то идет, — сказал он, напрягшись, когда его рука потянулась к Чжэнъяну. Хотя он был уверен в том, что найти Дрейфующую рощу было трудно, но Ян Исюань действительно забрел туда ранее, и если за ними следовал заклинатель... Шэнь Юань махнул рукой, жестом призывая полудемона отступить. — Мм... все в порядке. Это твой шишу. Хотя мне любопытно, почему он так быстро последовал за нами. Шэнь Юань посмотрел на край поляны, и, конечно же, вскоре появился Лю Цингэ. — А-Юань, — начал он, но остановился. Повелитель пика в замешательстве нахмурил брови, глядя на сидящего рядом Ян Исюаня. Ян Исюань тоже в замешательстве уставился на Лю Цингэ. В конце концов, хотя Ло Бинхэ и Санъе-цзюнь из-за сигнатуры ци знали, что приближается заклинатель, Ян Исюань не обладал такими способностями и был полностью поражен прибывшим заклинателем. — Гм... Санъе-цзюнь лаоши, — сказал он. — Тут... э... заклинатель... Губы Ло Бинхэ дернулись вверх, когда он вспомнил, как он узнал, что эти двое не враги, и почувствовал облегчение, что ах... этого не происходит прямо сейчас. — Да, верно, — сказал Шэнь Юань с широкой улыбкой. — Здравствуй, Цингэ. Лю Цингэ слегка кивнул и хмыкнул, все еще с любопытством глядя на сидящего с ними смертного мальчика. — Он пришел в лес искать лекарство от чумы, — объяснил Шэнь Юань, понимая любопытство и замешательство повелителя пика. — К счастью, он хорошо смог уворачиваться, и никто слишком крупный на него не покусился, прежде чем Бинхэ на него наткнулся. Лю Цингэ поднял бровь. — Как далеко он зашел в лес? У Шэнь Юаня было плохое предчувствие, когда Ло Бинхэ сказал повелителю пика, где он нашел мальчика. — Ты, — сказал Лю Цингэ, обращаясь к Ян Исюаню, — ты хотел бы быть совершенствующимся? Ян Исюань явно оживился. — Я хочу! — ответил он. Лю Цингэ кивнул. — Тогда нападай на меня, — сказал он, протягивая руку к Чэнлуаню. — Погодите! — воскликнул Ло Бинхэ. — Постой... — сказал Шэнь Юань. Оба они потянулись к повелителю пика, в то время как Ян Исюань смотрел на них в замешательстве. Лю Цингэ моргнул, затем нахмурился, продолжая снимать ножны с пояса и передавая их Шэнь Юаню. — Вы думали, что я буду использовать Чэнлуань при тестировании ребенка? — спросил он явно обиженно. Ло Бинхэ кашлянул, покраснев от стыда, но Шэнь Юань взял меч и нежно похлопал Лю Цингэ по руке. — Мои извинения, — сказал повелитель демонов с широкой, совершенно не смущенной улыбкой на лице. — Просто владыка пика Байчжань настолько силен, что я невольно забеспокоился. — Ты... — Лю Цингэ покачал головой в ответ на откровенную лесть, которой осыпал его возлюбленный. Забудьте об этом, он вернет ему долг позже. Повернувшись к Ян Исюаню, он кивнул ему. — Сейчас, давай. Нападай. — ...Просто, э... напасть... на тебя? — с опаской спросил мальчик. Лю Цингэ кивнул. — Ладно! Ян Исюань встал и побежал к повелителю пиков, и Шэнь Юань вздохнул и несколько раз тихонько присвистнул. Столы и стулья отодвинулись в сторону. Цингэ мог, по крайней мере, пойти в зону, которую он расчистил для тренировок Бинхэ... ну ладно. Если бы Лю Цингэ не был так сосредоточен, когда дело доходит до боя, был бы он Лю Цингэ? Шэнь Юань сел за перемещенный стол, и Ло Бинхэ налил ему чашку чая, прежде чем налить чашку себе и присоединиться к повелителю демонов в наблюдении за надвигающимся... разрушением. — Мм... у него неплохо выходит... для смертного, — сказал Шэнь Юань с кривой улыбкой на лице. — Да, он хорошо держится... для смертного... — сказал Ло Бинхэ с гораздо более напряженной улыбкой на лице, пока они смотрели, как Ян Исюаня вбивают в землю. Хотя Лю Цингэ явно сдерживался гораздо больше, чем обычно, это все же было... сдерживанием в стиле пика Байчжань. — Я полагаю, что простой смертный мальчик, сумевший пройти через внешнее кольцо деревьев и зверей, вполне может заинтересовать Цингэ, — сказал Шэнь Юань со вздохом, подперев голову рукой, когда начало проявляться упорство Ян Исюаня. Мальчик заставлял себя подняться с земли и снова нырнуть в бой, даже не успев сосредоточиться. Глаза Ян Исюаня сверкали, когда он пытался увернуться от ударов Лю Цингэ и нырнуть, чтобы нанести удар самому. У него не очень получалось, но он старался изо всех сил. — ... Бинхэ, Сяо И на самом деле хорошо подходит для Байчжаня? — спросил Шэнь Юань, наблюдая, как Ян Исюань наконец нокаутирован и падает на землю. Мальчик казался смелым, но сдержанным человеком, когда они впервые встретились, но после того, как он вылечился, его безрассудный, упрямый характер начал проявляться очень ясно. ...Ну, какой другой ребенок решил бы, что лучший выбор для зараженного смертельной, неизлечимой болезнью – отправиться в темный лес в поисках панацеи? А когда он случайно наткнулся на странную часть леса, где деревья были одушевленными и враждебными, его лучшая идея состояла в том, чтобы продолжать продвигаться дальше. Лю Цингэ подошел, волоча мальчика за собой и бросив его Ло Бинхэ. Несмотря на невыразительное лицо, вокруг него была аура удовлетворения. — Я заберу его на Байчжань, — сказал он. Шэнь Юань усмехнулся. — Ну, убеждать тебе придется не меня. За мальчика отвечает его бабушка, не я. Он не казался слишком довольным тем, что ему приходится иметь дело со старшими родственниками мальчика, но Лю Цингэ все равно кивнул. — Кстати, Цингэ, — сказал Шэнь Юань с веселой улыбкой. — Была ли причина, по которой ты пришел за нами так скоро? Лорд Пика Байчжань моргнул, затем кашлянул, избегая взгляда Шэнь Юаня. — Я забыл, — признался он. — У Шэнь Цинцю было сообщение для Ло Бинхэ. --- Лидеры всех основных орденов, за исключением Юэ Цинъюаня, поскольку владыки пика Цинцзин было более чем достаточно, чтобы заменить Лидера Ордена Цанцюн, а также Старого Мастера Дворца по... ах... очевидным причинам, прибыли в Зал Великой Силы Чжаохуа. Ладно, в комнате были только Шэнь Цинцю, мастер ордена У Ван и главная настоятельница Тяньи. — ... Значит, ты хочешь сказать, что действительно что-то СДЕЛАЛ с Су Сиянь? — спросил Мастер У Ван с суровым лицом. — Что Старый Мастер Дворца был прав? — Стазисный массив... — сказала главная настоятельница с не менее суровым выражением лица. Помещение живого существа в стазисный массив обычно осуждается. — Однако это имело бы смысл, если бы нельзя было создать новый отпечаток души. Шэнь Цинцю не сказал им, что в стазис было помещено не живое тело, а душа, запертая в мертвом. Такой поступок был намного, намного хуже, и граничил со злыми практиками. Он совершенно не собирался упоминать об этом. — Но... — нахмурилась главная настоятельница, явно нерешительно. — Если Старый Мастер Дворца наложил отпечаток души на Су Сиянь и, не колеблясь, отравил ее... — Я не верю, что был другой способ помочь ученице Су вырваться из его рук, — вздохнул мастер У Ван. — Однако ребенок... если она защищала свое дитя, что случилось с ребенком? — размышляла настоятельница. Шэнь Цинцю неловко поерзал, и два лидера орденов посмотрели на него. — ... владыка пика Шэнь. Может ли быть... — спросила настоятельница, нахмурив брови. — ... Когда я нашел Су-цзе, ребенка при ней уже не было, — сказал Шэнь Цинцю. — Но четырнадцать лет спустя в Цанцюн появился ребенок, очень похожий на нее. Наступила тишина. — Тогда... этот Ло Бинхэ?.. — осторожно спросил мастер У Ван. — Я не был уверен, но не мог не задаться вопросом. В конце концов, его возраст был правильным. Затем, на Конференции Альянса Бессмертных, тот владыка демонов напал на него и сломал его печать, обнаружив его демоническое происхождение. Я... — Шэнь Цинцю выглядел пристыженным. — Я испугался. Старый Мастер Дворца явно уже отметил его как человека, представляющего интерес, и его демоническая печать была на виду у всех посреди атаки демонов. Я велел ему бежать и притворился, что он упал в Бездну. Актерские способности владыки пика Цинцзин были весьма впечатляющими. И мастер У Ван, и главная настоятельница нахмурили брови, но на их лицах было больше сочувствия, чем неодобрения. — ... Погодите, — мастер У Ван внезапно наклонился вперед с обеспокоенным выражением лица. — Если Су Сиянь была отравлена и сбежала из Хуаньхуа, пытаясь защитить ребенка, что это означает относительно Тяньлан-цзюня? И если выяснится, что Дворец Хуаньхуа действительно был в сговоре с демонами, то что это значит относительно той войны? Шэнь Цинцю состроил обеспокоенный взгляд. — Я... считаю, что это может быть тем, о чем нам нужно провести отдельную встречу. Когда собрание из трех человек наконец завершилось, Шэнь Цинцю глубоко вздохнул. Он сделал все возможное, чтобы не было странным, когда Ло Бинхэ и Су Сиянь воссоединятся с обществом, а также посеял семена сомнения в умах двух лидеров орденов. Даже если он не был уверен, что все будут приветливы к Ло Бинхэ, несмотря на его родословную, Шэнь Цинцю надеялся, что, по крайней мере, Ло Бинхэ сможет встретиться со своими шицзе и шисюнами, и никто не задастся вопросом, как он выбрался обратно из Бездны. Что еще более важно, он также получил обещание Тяньи помочь ему растворить отпечаток души на Су Сиянь, и прямо сейчас он последовал за монахиней Тяньи в комнату, где содержали Старого Мастера Дворца под сильными седативными средствами. Его собственные исследования многое рассказали ему о том, как убрать отпечаток, но после консультации с монахинями Тяньи он понял, что безопаснее попытаться растворить его через пространство сновидений. Вместе с некоторыми благовониями и лекарствами Тяньи можно было ослабить защиту Старого Мастера Дворца... но хотя он, конечно, не собирался отказываться от их помощи, у него было лучшее решение. Тот старый демон снов, возможно, и покинул Дрейфующую рощу, но его ученик все еще был там. Шэнь Цинцю мог только надеяться, что Лю Цингэ успешно передал его послание своему ученику. — Ци-шимэй, Му-шиди, я буду на вашем попечении, — сказал он, благодарно кивнув своим боевым брату и сестре за охрану, прежде чем лечь и закрыть глаза.