Опасная безопасность

      В этот угрюмый мартовский вечер низкие черные тучи ползли по небу, задевая крыши и стирая все краски на улицах. Отдаленные раскаты грома, зарницы на горизонте и прохладный ветер, чей мокрый язык так настырно и размашисто облизывал шею, посылая цепочку неприятных мурашек прямо по позвоночнику - все это было предвестником весенней грозы. Древняя душа Москвы, темная и тревожная, рано или поздно просто обязана найти свое отражение в небесах.       Первые капли дождя начали стукаться о кроны деревьев как раз в тот миг, когда третья по счету сигарета, зажатая между пальцами дотлела до фильтра. Новый порыв ветра, пропитанный запахом пыли и насыщенный электричеством заставил поёжиться молодого Шепса и растереть друг о друга уже порядком окоченевшие босые ступни.       Наблюдая за тем, как где то вдалеке яркая вспышка зигзага прорезала небо под аккомпанемент громовых разрядов, отголосков неистовой ярости стихии, Олег задумался о том, как бы отреагировал брат на его прикид. Причем прикид явно не по погоде, потому что Олегу было чертовски лень накинуть сверху хотя бы зипку, а если лень, значит руки точно не попадут в отверстия рукавов с первого раза, ну и подводя черту всего этого - нет смысла даже пытаться. Наверное, Саша бы успел просканировать его пораженным и внимательным взглядом с головы до пят, прежде чем схватиться рукой за сердце и упасть под проклятие пусть и не Авады Кедавры, но дяди Миокарда так точно.       Нотки веселости и грусти переплелись между собой лианами в превосходном танце, да так прочно закрепляя контраст этой картины, что даже когда он старался рассеять это видение - у него не вышло. Его намертво отпечатали на обратной стороне век. Саша прекрасно знал все выходки Олега и частенько мог предугадать его дальнейшие слова или действия, а младшему в свою очередь ещё не доводилось делать чего то уж столь аморального, выходящего за все рамки понимания как чужого, так и своего, чтобы предсказать реакцию брата было столь невозможным. Они знают друг друга слишком хорошо. С другой стороны он не хотел расстраивать Сашу, тягать клубок его нервов и злить. По крайней мере не сегодня. Не то чтобы Олег был садистом в отношении старшего брата и злоупотреблял его заботой и поддержкой, но иногда хотелось досадить неимоверно.       Олега злило, когда внутрення материнская сущность Саши напрочь затмевала его рассудок. В такие моменты с ним было просто невозможно коммуницировать по-человечески, не говоря уже и о том, чтобы ввязаться в спор. Тогда назло всему миру Олег раскидывал пустые банки из-под газировок и пива по всему периметру квартиры, специально не мыл посуду, и не делал уборку добросовестно, когда брат просил протереть ту же пыль.       Саша мог вернуться в любую минуту, поэтому не желая испытывать матушку судьбу, окурок полетел в пепельницу, а дверь балкона хорошенько закрылась, впуская Шепса обратно в теплую квартиру.       Саша, Саша, Саша.       В последнее время теперь и мысленно было сложно называть его просто по имени, потому... Болело. Причину отыскать было невозможно. Где-то в районе ребер, но совсем не там, куда недавно ударил Череватый. Всё таки за кадром они сцепились друг с другом. Удары пришлись одновременно, вот только если Олег целился в нос, то Влад вмазал ему ниже груди. Ох, и зол же был Саша…       Болело глубже, куда не добраться руками или самыми острыми ножами. А ещё чесалось. И эта чесотка была такой сильной, что сворачивала рёбра в спирали, оседлала на них разъедающим ядом и заставляла ноги подгибаться. Олег не понимал, что же это такое до определенного момента.       Жизненные обстоятельства разлучили их на целых два года. В последний раз они жили вместе в 2020 году, когда Олег один принимал участие в битве, как всегда окруженный поддержкой брата. Далее обещание Саши прилететь как только, так сразу, возвращение в родную Самару, карантин и закрытие не только внешних государственных границ, но и городов между собой. Окончание университета. Уже тогда, хоть и не сразу, но среди пёстрого однообразия студенческих будней Олег стал замечать, чего ему не хватает - и что за червь подтачивает его сердце. Сначала эта мысль - не мысль даже, а лёгкое облачко досады, тень неуместного воспоминания - проносилась по краю сознания, чтобы через секунду растаять в окружающей суете, но со временем она занимала всё больше и больше места, требуя внимания к себе. Отсутствие Саши на вручении диплома ощущалось невозможно болезненно.       И вот сейчас, сидя за кухонным столом, Олег согревал себя и свой организм зелёным чаем, который старший делал сам - из собственной коллекции трав. Не сказать, что его вкус сильно импонировал Шепсу, но делая очередной глоток он на интуитивном уровне ощущал себя ближе к брату. Потому что пил его любимый чай из его любимой кружки. Олег не стал заниматься самобичеванием, когда смог истолковать свои чувства и понять, откуда дует ветер и к каким берегам несут его волны. Слишком много истязаний было в его жизни в принципе, и, если приплюсовать к ним ещё неправильность своего влечения - Олег чувствует, он сойдёт с ума, и, почему то он считал, что попасть в чары брата, который об этом даже не догадывался - ещё не слишком страшная вещь.       Многие на месте Олега делали бы всё возможное, чтобы абстрагироваться от этих чувств, потому что сложность всей ситуации доводила до полного абсурда.       Он был влюблен.       И он не пытался убежать. Это было бы глупо. Потому что чем больше человек противиться своим мыслям и желаниям, тем сильнее смыкается над ним капкан из всех этих проклятий. Позволь всему этому водовороту внутри себя течь своим чередом, а ещё лучше - окунись в него с головой. Он заметит, что ты сдался без боя, а это довольно скучно, поэтому вскоре можно почувствовать, как эти тиски перестают с таким упоением сжимать горло.       Олег так и поступил. Однако вседозволенность его мыслей - и мыслей не всегда правильных- заставляла его творить странные вещи. Бывают моменты, когда Саша не ночует дома. Сейчас, во время съемок битвы сильнейших они сталкивается с этим регулярно, но иного выбора у них нет.       Тогда Олег, которым никогда не обуревали неловкость и стыд, без какого либо зазрения совести приходил в комнату брата и засыпал в его кровати. Ладони проскальзывали под прохладную подушку, ещё не нагретую никем с прошлой ночи, и сжимали верхний край пальцами. Олег утыкался в неё носом и с жадностью втягивал такой опьяняющий, сводящий с ума от желания запах. Он казался таким родным и до ужаса правильным, распаляя все естество. Шепс не мог дышать глубоко и размеренно - с губ слетали грубые, близкие к истерическим вздохи.       Это не должна была быть подушка. Когда Саша сидит с запрокинутой головой, ему так остервенело хочется прижаться губами к кадыку, который так соблазнительно двигается, когда брат сглатывает. Хочется впиться зубами в нежную кожу под ухом, очертить языком ямочку, все под тем же блядским ухом, и почувствовать дрожь чужого тела в своих руках, прижаться носом к плавному изгибу и дышать дышать дышать.       Сухие губы слепо елозили по взмокшей наволочке, а затем зубы чуть прихватывали ткань. И в моменте, когда его бёдра заходились плавными движениями, Олег чувствовал себя ненормальным и совершенно больным человеком. Он вжимался лицом в подушку и шептал, как в бреду:       – Саша… Саш… так вкусно пахнешь… не могу…Саш..       Вместе с жалобным скрипом матраса он изгибался, вскидывая бедра над постелью; вниз по напряжённой спине бежал обжигающий пот. Тихий всхлип тонул в мягкой ткани, пока мир разрывался на части белым фейерверком.       А потом старший кивком головы указывал на постельное бельё, когда как во взгляде сквозил немой вопрос. Потому что он менял его буквально пару дней назад. А Олег никогда не любил этим заниматься, что было прекрасно известно им обоим, поэтому это всегда безропотно делал Саша. А тут ему оказали натуральную услугу, если не честь.       – Я увидел пятно на пододеяльнике. Ты бы поменьше ел свои батончики в постели, – бубнил Олег и спешил ретироваться во избежании дальнейших вопросов, если таковы были, чувствуя между лопатками пристальный взгляд.       Сейчас же, стоя возле раковины, где со вчерашнего дня громоздилась небольшая горка посуды, Олег минуты две задумчиво тёр губкой нож. Так и до полировки со сверкающим результатом недалеко. Он не услышал, как открылась входная дверь, не услышал возни в прихожей и совершенно не обратил внимание на стук пакетов о столешницу.       Стоило сильным рукам опуститься на широкие плечи и сжать на массажный маневр, он подавил умопомрачительное желание откинуться, прижаться к чужой груди. От мурашек его слегка передернуло.       – Олежа, – тихий голос с такой манящей хрипотцой на последнем слоге потонул почти беззвучным рокотом в густой шевелюре, когда старший Шепс уперся лбом в макушку. Длинные пальцы, как ласковые клешни соскользнули ниже, сжимая руки Олега чуть выше локтей.       Дыхание, вернись…       Он зажмурил глаза, чувствуя, что дрожит, как осиновый лист. Сердце готово было переломить ребра, и Олег почти физически ощущал синяк Череватого.       – Саш.. – он так старался начать говорить максимально непринуждённо, но голос вдруг надломился, а горло спазматически сжалось. – Олежа? Что с тобой, кроха? – пальцы цепляют подбородок и запрокидывают голову вверх, заглядывая в серо-зелёные глаза вверх тормашками. На секунду Саша теряется в этой чистой зелени, подернутой дымкой. Теряется потому что взгляд Олега… открытый, откровенный.       – Я задумался, – тот спешит вернуть голову в исходное положение, чуть тряхнув ей, словно отмахиваясь от непрошеных мыслей, из-за чего тяжелее пряди падают на глаза.       – Я знаю, что ты обычная летаешь в облаках, а сегодня вышел за пределы атмосферы. Я испугался, – Старший ещё раз слегка сжал предплечья, потрепал по волосам и принялся разбирать продукты. Как будто издевался.       Олег смывает водой из-под крана пену со своих рук - посуду он домоет чуть позже. Сейчас все его мысли занимал Александр Шепс, который хлопал ящиками шкафов и дверцей холодильника, раскладывая всё по своим законным местам.       – Ну-ка, Олежа, двинься, – руки, такие изящные руки легли на его бедра и рывком отодвинули от раковины, так что Олег чуть не задохнулся от возмущения, кое-как балансируя под тихий смешок брата. Саша открыл дверцу, где под раковиной стояли мусорное ведро и ведро с пакетами всех возможных размеров. Каждый раз после покупок выкидывать было бы не экологичным, да и не экономичным тоже. Пакет смяли с характерным хрустом и затолкали в то самое злосчастное ведро. Затем старший закрыл дверцу и выпрямился.       – Саш, как прошло испытание? Сильно устал? – но по его лицу сказать об усталости, значило бы нагло соврать. Оно искрилось, а глаза казались какими то теплыми. Саша притронулся рукой к чайнику. Пальцы нащупали холодный пластик и щелкнули кнопочку на ручке. Тот затрясся и забулькал.       И вот уже через 5 минут он пил свой любимый зеленый чай, сидя за столом и во всех подробностях расписывал прохождение испытания, делясь своими впечатлениями. Это было то, что оказалось ему действительно по душе. – Череватый? – они на секунду встретились взглядами, и в чужом Саша заметил, как потух - точно задутая на праздничном торте свечка - игривый огонёк. На смену ему внезапно пришла беспросветная тьма.       – Да, Влад. Мы обсудили задание, и как будто мой кусочек пазла сложился вместе с его. Я понял, что именно не заметил и он кое что уловил для себя из моего рассказа. А Дима..       Шепс уже начал пересказывать какую то шутку Матвеева и хотел поведать о том, как они, кажется, по случайности забрели в магазинчик со всеми спиритическими штуками, на подобии их собственной мастерской.       Саша прикусил язык, когда кружка Олега со стуком приземлилась на дно раковины, а сам парень оттолкнулся от столешницы, к которой до этого прижимался бедром.       – Да, смешно, – он улыбался, но не глазами. – Чт.. – Саша опешил, сощурившись, но его наглым образом перебили: – Ты сказал, что не устал, но упомянул про желание вздремнуть. – Олег… – Поэтому не смею тебя больше задерживать.       В груди Саши больно кольнуло. Голос Олега прозвучал так холодно, что он чуть не подавился глотком чая. Он быстро поднялся и подошел к брату, кладя руки на плечи и заглянул в глаза.       – В чем дело, Олег? Я тебя как то задел или сказал что-то не то? Ты злишься, я чувствую, – ответом ему послужило фырканье: – Не сочиняй, пожалуйста и иди отдыхать. – Не лги. Когда я упомянул про своих «коллег» с жеребьевки, – он осекся - глаза Олега блеснули в недоброй острастке.       Олег рассыпался на части. Быть включенным в мир Александра Шепса казалось незабываемым событием: каждый мнил, что к нему Саша относится по-особому, прозрев в нем исключительную личность, столько лет таившуюся за уступками обыденности. Он мгновенно завоевывал сердца тонким пониманием и обходительностью, которые действовали так быстро и так мягко, что заметить это можно было только по результату. Затем, не давая увянуть бурно расцветшим отношениям, он без предупреждения распахивал ворота в свой удивительный мир. И пока окружающие безоговорочно принимали предложенные им правила, его главной задачей оставалось доставлять им удовольствие, но при первом же намеке на сомнение в выстроенной им системе отношений он испарялся прямо у них на глазах, не оставляя почти никаких приятных воспоминаний о том, что говорил и делал прежде. И, несмотря на своё неумение привязываться к людям, не исключало того, что сами люди тянулись к Саше, как цветок тянется к солнцу. Он покорял сердца и пленил души. И даже нашел общий язык после конфликта с Череватым. Олег разрывался от своих внутренних противоречий. Он не хотел ни с кем делить брата. И если бы не этот кровожадный пунктик, ему было бы проще уживаться со своими чувствами по отношению к нему.       – Отпусти, – Олег спихнул руки брата со своих плеч. – Тебя оскорбляет, что я наладил взаимоотношения с Владом, после того, как ты вмешался в конфликт? – несмотря на весь яд, источаемый Олегом, голос Саши звучал мягко и обволакивающе. Его ладонь скользнула под тонкую футболку и остановилась на том месте, где все ещё цвел синяк. Кончики пальцев аккуратно прошлись по нему, а в глазах старшего Шепса плескалась нежность с грустью.       Олегу вдруг показалось, что его сердце раздулось до размеров огромной пульсирующей опухоли, которая вот-вот разорвется. Он неосознанно поддался вперед, желая продлить этот миг. Рука брата двинулась чуть дальше, слегка сжала бок, погладила поясницу, и царапнула нижние позвонки.       – Саш.. – из Олегова горла вырвался один сплошной хрип. Он прижал кулак к сухим губам, не в силах прочистить горло, так же, как и сдержать странный звук, рвущийся из голосовых недр. Саша поднял не него взгляд и Олега пробрало до костей: взгляд брата - исполосовывающий, пронзающий, забирающийся под рёбра, сковывающий лёгкие, волнующий, будоражащий, невыносимо томительный взгляд, который при всем этом не утратил теплого блеска.       Олег судорожно выдохнул и уткнулся головой в плечо брата.       – Саша, твой взгляд.. не смотри так, прошу.. – Мой взгляд?.. – тихо усмехнулся он. – А что с ним, Олег?       И Олег выпалил, не желая думать или задумываться над словами:       – Твой взгляд сводит меня с ума.       Он ощутил, как две ладони коснулись его щек и требовательно подняли, вынуждая вернуть зрительный контакт. Олег почувствовал, как пол кухни уходит у него из под ног. Губы брата просительно и мягко скользнули по его собственным. Младший вцепился пальцами в короткие завитки на затылке, ловля губами еле слышный стон, который подействовал на него, как шприц с препаратом, вызывающий адреналин. Будучи прижатым к стене худым телом, он сам задавал ритм их поцелую.       Олег никогда бы не подумал, что он настолько чувствительный и чуткий на любые прикосновения брата. И этому есть объяснение: он слишком долго сживался со своими желаниями, насильно заставлял себя сдерживаться, а сейчас от нетерпения и столь мучительного ожидания он готов был умереть прямо здесь, лишь бы Саша не останавливался, и уж тем более не свёл все в шутку. Он этого не переживёт.       Но Саша и не намеревался все прекращать. Опустив руки на талию, он крепко прижал к себе брата и с жадностью впился в его губы. Поцелуй выходит более интимным, и Олег почти скулит, когда губы Саши то чуть отдаляются, то слегка прижимаются вновь. Не давая большего и желаемого. Олегу мало. И Саша это видит, тихо усмехаясь, посылая этим смешком легкую волну вибрации по губам. Младший сходил с ума от желания прижаться теснее, но крепкие руки прочно фиксировали оба его запястья по бокам от головы.       – Твоё собственничество нужно усмирить, Олежа.       Посуда так и осталась не домытой, а недопитый Сашин чай продолжал остывать. Вся эта рутина вернется на круги своя уже завтрашним утром. Уж она то может подождать в отличии от того, что ждать уже не в состоянии.