Obsession

      «Боже, ситуация из разряда — полнейший абсурд» — думал Феликс, оценивая собравшуюся компанию. Итого: за одним столом оказались два вампира и один охотник…       Хенджин сидел с неестественно прямой спиной и, казалось, вообще перестал видеть что-либо, кроме Чонина. Уджин подшучивал над Чэнлэ и Донхеком, и Джисон громко смеялся, барабаня ладонью по столу, Минхо прикидывал, что из еды можно заказать еще, а Чан рассказывал об очередном пациенте на практике по психологии. Столько шума.       Но Хенджин и бровью не повел. Замер, точно статуя, только незаметно отстукивал пальцами ровный ритм по корпусу телефона. И его настроение моментально передалось Феликсу.

По шкале от 0 до 10 насколько это плохо?

Без понятия Но он тоже заметил меня

Затеете драку за территорию?)

      — О чем ты вообще? — Хенджин наконец моргнул и слегка раздраженно посмотрел на него. Феликс прикусил язык. Ладно, кажется, это не та ситуация, которую можно разрядить шуткой. Но в конце концов, он понятия не имел, почему для Хенджина так плохо встретить другого вампира. Разве это не должно быть плюсом? Чан знает?

Хз Я же говорил, что никогда не слышал о Чонине до этого Думаешь, Чонин загипнотизировал его?

Точно нет Это всегда заметно       — Да отвлекитесь вы от своих телефонов, у меня складывается ощущение, что вы переписываетесь между собой, — надулся Джисон, заставляя Феликса вздрогнуть от неожиданности.       — А если так, то что? — спросил он. — Может там что-то, что вам не нужно слышать?       — Так, я не хочу знать ваших грязных подробностей, — Джисон показательно скривился, — а если и хочу, то точно не при ребенке.       — Хен, я знаю, что такое секс, — улыбнулся сидящий рядом Чонин, на что Хенджин драматично закатил глаза, а Феликс простонал, сползая с кресла.       — С чего ты вообще взял… Неважно.       — Да ладно, если Хенджин прислал тебе мем, покажи тогда его всем. Давай, мы ждем, — усмехнулся Донхек, но тут же получил локтем от Чону.       — Когда-нибудь мое терпение лопнет, — вздохнул Феликс, — я соберу всех, кого ты когда-либо доводил, и мы придем мстить.       — Плохой характер не преступление!       — Ты уже сам это признаешь!       — Так, во избежание ссоры я хочу напомнить, что сейчас очередь Ликса, — Чону кивнул в сторону дорожки, — хватит позориться.       Феликс недовольно поднялся, оглядываясь на Донхека, который показал ему язык и потянулся за картошкой фри. Детский сад.       Да, иногда было забавно смотреть, как Донхек и Чэнлэ играют на чужих нервах, но когда это начинало касаться его самого, все веселье испарялось, а на его место приходило желание треснуть кого-нибудь из них по голове.       — Ну и зачем ты это делаешь? — Чэнлэ повернулся к соседу, как только Феликс отошел за шаром.       — Мне было интересно, любопытство не порок.       — Да, но от любопытства тоже умирают, — Чону всем своим видом показал, что ставит точку в этой ситуации, и развернулся к Чонину, — не обращай внимания, они не всегда такие.       Но Чонина на самом деле мало волновали придурочные хены. Он слушал их вполуха, иногда улыбался, когда кто-то шутил, иногда поглядывал на Чана, но большую часть времени все же наблюдал за Хенджином. Кажется, у них это взаимно.       Яну хотелось смеяться, когда Чону попытался его накормить, и ему пришлось сказать, что его уже накормила тетушка, у которой он живет. Хенджин тогда посмотрел на него так, будто он признался во всех своих убийствах, но они ведь вели одинаковый образ жизни. Немного лицемерно получалось.       А еще воздух между ними с каждой секундой все больше заряжался напряжением и агрессией. Вряд ли остальные замечали это, но, видимо, тонкие провокации Чонина действовали на Хвана безотказно.       Они бы так и продолжали весь вечер сверлить друг друга боковыми взглядами и молча наполняться непонятной неприязнью, но Хенджин встал из-за стола, сказав, что отойдет на минутку. Это была идеальная возможность.       Улыбнувшись напоследок Бан Чану, Чонин тут же последовал за ним.

***

      Голоса парней все еще были слышны, и, кажется, Феликс хорошо кинул шар, но Хенджин сосредоточился не на них, а на размеренных, постепенно приближающихся шагах. Он оперся о стену, ожидая, пока Ян закроет за собой дверь. Не то чтобы это был прямой намек идти за ним, но тот пошел, а значит, им было, что обсудить.       — Так, из какого ты клана? — Чонин не церемонился и начал сразу, как только они убедились, что в туалете больше никого нет.       И сила — в клане, верно? Тогда Хенджин точно не скажет, что одиночка. Пока намерения Чонина неизвестны, он не даст ему такой козырь. Ему стоит быть осторожным.       — Неважно. Боишься, что будут проблемы на охоте?       — Ну уж явно не с тобой, — Чонин повернул кран, чтобы шум воды полностью перекрыл то, о чем они говорят, — Феликс ведь твой донор? Готов поспорить, ты вообще не охотишься.       — Спор проигран, Феликс не мой донор, — Хенджин скрестил руки на груди и следил за каждым движением вампира. Слишком уж хитрым и подозрительным тот выглядел, даже когда просто стоял и смотрел на него своими прищуренными глазами.       — Да ладно, ты можешь обмануть охотника, но не меня. Думаешь, я не заметил его шею? Такая себе конспирация.       — Это не твое дело.       — Как скажешь, но я понимаю, иметь донора — удобно. Правда, мне интересно, что произойдет, когда ты наиграешься с ним?       Хенджин сжал зубы. Вот что он сейчас делает? Провоцирует и намеренно пытается вывести из себя? Весь вечер от него то и дело слышались двусмысленные фразы, а то, как он фиксировал малейшую реакцию Хенджина на них, не оставляло шансов в этом усомниться.       — Чего ты добиваешься?       — Ничего, — хихикнул Чонин, — всего лишь хочу узнать о тебе. Если с Феликсом разобрались, то как насчет Минхо? Ему нормально с тобой?       — Он не знает обо мне. Встречный вопрос — Чан?       — Чан случайно узнал, — кивнул Чонин, — но Минхо… Как так вышло? Ты скрываешься? Или у него настолько низкая должность?       — Не знаю насчет его должности, но я, в отличие от тебя, не отсвечиваю. Не боишься, что он заподозрит?       Видимо, Минхо достаточно выпил, чтобы не замечать происходящего. Чонин был слишком сильным и ловким для своей комплекции и семнадцати лет.       — Какой ты параноик, я вижу его в первый и последний раз, он не запомнит меня. А даже если запомнит, один на один я убью его, — в голосе ни намека на сомнение, только твердая уверенность.       — Вот так просто убьешь друга Чана?       — Плевать, одним больше, одним меньше, он — охотник.       Хенджин поморщился. Так спокойно говорить об этом? Разве это не будет нарушением соглашения? Сейчас он как никогда прежде почувствовал острую нехватку информации, но Чонин не выглядел как тот, кто мог бы просветить его в плане вампирских законов. Наоборот, он излучал ауру того, кто с легкостью их нарушает, и если это так, то Чан пригрел на груди настоящую гадюку.       — Из какого клана ты?       — Ты не захочешь знать. И точно не захочешь видеться с ними, — таинственно ответил Чонин, — я тут без них, если ты про это. Но это не значит, что ты можешь позвать своих, чтобы наказать меня, если я избавлюсь от охотника.       — Наказать?       — О, ты тоже хочешь этого?       Нет, черт, нет! Он имел в виду не это. Сама формулировка «наказание» резанула ему уши. Отомстить за смерть человека из твоего круга — это одно, а наказать за убийство охотника — совершенно другое.       — Нет, только попробуй тронуть Минхо, — прошипел он сквозь зубы.       — А Феликса?       Если бы не вампирское зрение, Хенджин бы не успел. Он увернулся в самый последний момент, когда клыки Чонина прошлись в сантиметре от его шеи. Этот вампир кинулся на него с невероятной скоростью — метры между ними исчезли за долю секунды. Какого хера он делал?       Хенджин уклонился от нового выпада, цепляя струю воды, и брызги задели смеющееся лицо Яна. Кажется, тот смог-таки достать его — точечная боль резко отдалась в плече.       Хенджин никогда не дрался, используя силу, ему было слишком непривычно, слишком быстро, он не успевал понять, что происходит и откуда в следующий раз ожидать атаку. Снова пульсирующая боль, только уже ближе к бедру. Сосредоточиться выходило с трудом, но постепенно картинка начинала замедляться. Сознание нехотя перестраивалось.       Следующий удар он уже полноценно заблокировал, а потом чудом умудрился приложить Чонина головой о стену. Плитка треснула. Стоп. Им нужно было остановиться прямо сейчас, пока они не создали еще больше шума.       Пальцы осторожно разжались. Хенджин сделал шаг назад.       — Расслабься, это шутка. Я не трону его, даже если он, как ты выразился, не твой донор, — улыбка сошла с губ Чонина, а тон стал куда более серьезным, он выпрямился и развернулся к зеркалу, приглаживая волосы, — я не ожидал встретить сегодня другого вампира и просто захотел познакомиться поближе. Ты не выглядишь плохим.       — Не могу сказать того же о тебе, — холодно ответил Хенджин. Несмотря на наполнившую его ярость, цепкий взгляд не мог упустить, как Чонин напрягся на секунду.       — В таком случае, надеюсь, мы мирно разойдемся. Я не хочу врагов среди вампиров.       Самое время, чтобы говорить подобные слова… Но Хенджин тоже надеялся на это. Он не знал, сколько Чонину на самом деле лет, как и не знал, на что тот по-настоящему способен. От него разило кровью, а значит, его выносливость была куда выше, плюс он из клана, и мало ли, на что Хенджин мог нарваться.       — Взаимно, — Хван потянулся к крану, чтобы выключить воду, — идем, там все уже распереживались.       Сердцебиение Феликса было слышно даже здесь, и Хенджин покачал головой — парень слишком беспокоился из-за того, о чем не был в курсе. Они бы не стали делать ничего серьезного, когда вокруг столько людей и охотник, пусть только один.       — Нас нет уже минут десять. О чем мы тут говорили? — поинтересовался Чонин, прежде чем они приблизились к двери.       — Мы оказались знакомы. Откуда ты?       — Из Осаки.       У Чонина был еле различимый акцент, на который вряд ли кто-то обратил бы внимание, и если прислушаться — это было что-то совсем не японское. Но Хенджину, честно, было плевать. Он просто кивнул в ответ.       — Отлично, виделись в Осаке три года назад, я не сразу узнал тебя, потому что ты вырос.       — Ага, передам привет Сынмину.       — Сынмину?       Чонин замер, словно кто-то резко нажал на паузу.       — Мой знакомый, на автомате вырвалось, — отмахнулся он спустя мгновение, — не будем дальше тянуть время, пошли.

***

      За то время, пока они отсутствовали, ничего кардинально не поменялось. Разве что Джисон пересел поближе к Минхо и уютно расположился в его объятиях. Но Хенджину были не интересны их отношения, особенно сейчас. Он опустился рядом с Феликсом и тут же ощутил на своем колене его теплую руку.       — Вас долго не было, — начал парень, смотря на Хенджина с немым вопросом.       — Да, у нас оказалось много общего, — кивнул Чонин, — я просто не сразу понял.       — Он же говорит не о… — Феликс беззвучно произнес это одними губами, но Хенджин отрицательно покачал головой, не давая ему закончить.       — Да, Осака.       — Осака? — хмурясь переспросил Чан.       — И Сынмин, — Хенджин еще раз взглянул на Чонина. Реакция такая же, как и в первый раз. Интересно. Он не знал, о ком говорит, но, кажется, козырь все же появился у него.       — Сынмин, хм, — Минхо сощурился, — звучит знакомо.       — Хен, если и ты с ним знаком, то я поражаюсь, как тесен мир, — Чонин по-ангельски улыбнулся, — но вряд ли это так, он почти не общается с корейцами.       — Может, ты вспомнил Сынмина с первого курса? — сонно прохрипел Джисон, открывая глаза. — Помнишь, он еще на синтезаторе играет?       — Неа, не знаю такого, — усмехнулся Минхо.       Пока они вдвоем принялись перебирать всех известных им Сынминов, Феликс аккуратно полез за телефоном, но Хенджин перехватил его руку.       — Все хорошо, — шепнул он, наклоняясь к его уху, — мы просто говорили.       Чонин отвернулся, делая вид, что безумно увлечен тем, как Уджин безрезультатно целится в кегли. Он даже не скрывал, что слушает их.       — Я спрошу после?       — Ничего интересного, расслабься.       — Точно?       Хенджин хотел бы сказать в ответ что-то вредное, но Феликс не был виноват, что он так взвинчен сейчас. Ему все же пришлось позволить Ли достать телефон, но только для того, чтобы забрать себе и напечатать в заметках ответ.       «Я могу позаботиться о себе, не забывай, кто я. Тебе не стоит вмешиваться в мои отношения с другими вампирами, ты — человек, — пальцы замерли, и, пока Феликс не мог прочитать, он быстро стер последние слова, — я скажу тебе, если что-то пойдет не так или если мне понадобится твоя поддержка. Не думай об этом так много»       Хенджин передал телефон обратно и откинулся на спинку кресла. Внешне он был спокоен, может, чуть более отстранен, чем обычно, но внутри него бушевала настоящая буря. Ярость душила его, и все, о чем он мог думать — Чонин, который несколько минут назад угрожал убить Минхо, к черту его, угрожал убить Феликса, а теперь поддерживал со всеми милую беседу.       А еще Хенджин четко уложил в своей голове разговор двух охотников, который слышал еще два года назад. Убийство человека, неважно, кого именно — это нарушение соглашения. И карается оно смертью.       Но он не был уверен, что Чонин блефовал. То, что произошло — было стопроцентной игрой, чтобы непонятно зачем вывести Хенджина из себя, но от него так сильно несло кровью, что когда они оказались наедине в замкнутом пространстве, Хенджин чувствовал жжение в горле.       — Хорошо, — тихо произнес Феликс, возвращая его в реальность, — мы скоро уходим. Я сегодня у тебя или у себя?       — У себя.       Феликс молча положил голову на его плечо. Ему казалось, что если он спросит что-нибудь еще, они с Хенджином могут поссориться, так что убрать любопытство и переживания подальше, было лучшим решением.

***

      Хенджин не стал провожать его до дома — Чан взял им такси. Пока они ждали машину, Чонин крутился возле Чана поодаль от остальных, но желания подслушивать их не было. Он пнул одинокий камешек на дороге и вдохнул холодный зимний воздух.       Феликс рядом с ним тоже притих, и хоть Хенджину от этого стало тяжело на душе, все, чего он хотел сейчас — это одиночества.       Они почти не говорили, когда прощались, Ли только оставил короткий поцелуй на его губах, пока никто не видел, и кивнул ему, мол, все хорошо. А Хенджин натянуто улыбнулся в ответ. Чуть позже он обязательно напишет, может, даже попытается что-то объяснить, но пока рано. Нужно прийти в себя.       Он никогда не тешил себя иллюзиями насчет встречи с другими вампирами. Он видел их издалека, пару раз слышал их разговоры, и ему почти никогда не нравилось, о чем шла речь. Так что неудивительно, что Чонин ему тоже не понравился. Настолько, что сейчас он не мог справиться со своими эмоциями. Сначала адское волнение от разговора и попытки казаться своим, а потом не менее гнетущее негодование.       И может, если бы его опыт в прошлом не был таким травмирующим, если бы он изначально оказался с вампирами и учился заново жить среди них, ему было бы так же плевать на людей и их боль.       Дождавшись, когда для людей наступит комендантский час, Хенджин осторожно вернулся на улицу, прошел пару кварталов по самым затемненным местам, еще раз внимательно прислушался, чтобы понять, нет ли кого поблизости, а потом сорвался с места.       Он соврет, если скажет, что быть вампиром — сплошные минусы. У него появился необычайно острых слух, потрясающее зрение, сила, с которой приходится считаться, регенерация. С таким списком на отсутствие сна и вкуса любимой еды уже можно спокойно закрыть глаза. А ведь еще есть скорость… И именно с нее он кайфовал больше всего.       Двигаться по безлюдным улицам точно тень было невероятно. Ветер бил ему в лицо, остужая и без того прохладную кожу, и заставлял маленькие серебряные колечки в ушах гудеть. Мир по бокам смазывался в яркие светящиеся полосы, а грудь сдавливало. Все мысли, вся злость и досада оставались далеко позади.       Если бы вампиры могли плакать, его глаза уже давно бы заслезились от стремительного передвижения, но сейчас ничего не мешало ему концентрироваться на единственной четкой точке впереди и нестись к ней сверхъестественно быстро. Ни один транспорт, созданный людьми, не мог бы дать ему подобных ощущений, разве что, если бы он находился на корпусе летящего самолета. Воодушевление, возбуждение и восторг вот-вот хлынут через край.       Хенджин не знал, сколько времени прошло. Он остановился, только когда был уже далеко за городом, скинул с себя куртку, подставляясь под первые снежинки, и звонко рассмеялся. Эхо гулко разошлось по пустынным склонам гор.

***

      — Хен, я хочу поговорить, — Феликс развернул обогреватель и присел напротив Чана, убедившись, что тот ничем не занят.       Если он не может ничего узнать от Хенджина, то ему придется воспользоваться окольным путем. Не зря же Чан и Чонин что-то обсуждали в конце вечера. Если он будет спрашивать не прямо, а намеками, вероятность того, что все получится, будет велика.       — О чем? — Чан как всегда вздохнул и устало посмотрел на него.       — О Чонине. Ты ничего про него не рассказывал, я даже не в курсе, как вы познакомились, — Ли надул губы, стараясь выглядеть обиженным.       — Ты о многих своих иностранных друзьях рассказываешь? Ладно, плохой пример, обо всех… Что ты хочешь узнать?       — Насколько вы близки с ним?       — Ликс, я ведь говорил, он слишком молод.       — Я не об этом, хен. Насколько хорошо ты знаешь его?       Повисла неловкая пауза. Чан сверлил Феликса пристальным взглядом, пока сам Феликс пытался отвести глаза.       — Уверен, что хочешь ответ? Потому что тогда я спрошу, насколько хорошо ты знаешь Хенджина, — Черт. Он понял да? Феликс сглотнул слишком громко, — это их личное дело, в которое нам с тобой не стоит лезть.       — Просто не будем произносить это слово, ладно? — Ли нервно коснулся его руки и заговорил по-английски. — Чан, пожалуйста, ты ведь тоже заметил, что что-то не так, Чонин рассказал тебе что-нибудь?       — Чонин хотел узнать, представляет ли Хенджин угрозу для него, — спустя минуту ответил Чан, — сказал, что они обозначили границы и все.       — А почему Хенджин должен представлять для него угрозу?       — Чонин тут не официально, плюс Минхо…       — Я знаю о Минхо-хене.       — Хорошо. У Чонина будут проблемы, если кто-то узнает, что он здесь, но он скоро уедет.       — Ясно.       — И я серьезно, Ликс, не лезь. Я не могу попасть тебе в голову и узнать, как ты себе все представляешь, но поверь, нам с тобой там не место. Не рядом с ними.       — Я учту.       — И мы больше не будем возвращаться к этой теме, — Феликс кивнул и молча отправился на свою кровать. В принципе, он узнал, что хотел, хоть и немного не в том объеме, на который рассчитывал, — подожди-ка, еще кое-что.       — М?       — Ты летишь в Австралию на праздники?       Точно. Рождество ведь уже на следующей неделе, а Феликс совсем забыл об этом.       — Нет, не хочу.       — Тогда напиши своей маме, я не собираюсь участвовать в ее допросе.       — Боже, окей, — Ли улыбнулся.       Когда он только приехал в Корею и рассказал маме, что будет жить с другим австралийцем, та была безумно рада и мигом узнала о нем всю информацию, включая то, что его семья жила в соседнем квартале. С тех пор они с госпожой Бан частенько наведывались друг к другу в гости, где часами могли обсуждать своих сыновей, так что неудивительно, что Чан переживал. Мама Феликса могла быть очень настойчивой, особенно, когда он не отвечал ей уже четыре дня.       — Вот прямо сейчас возьми и напиши.       Феликс взглянул на время. В Сиднее должно быть около двенадцати ночи, но он был уверен, что его мама не спит. У нее в это время еще идет сериал.       — Хорошо.

***

      Переписка с родственниками каждый раз была чем-то удивительным. В один момент тебе хочется поделиться с ними всем и узнать у них все-все, включая то, как прошел день рождения троюродной бабули, а потом вдруг появляется резкое и нестерпимое желание кинуть всех в чс. Разговоры по телефону же отличались лишь тем, что подобные эмоциональные скачки были намного резче.       Феликс проговорил с мамой почти сорок минут, выслушал нотации по поводу отказа праздновать вместе, чудом съехал с темы своих оценок, а потом вовремя напомнил о почти пропущенной серии. Это явно взволновало госпожу Ли, потому что она в спешке сказала, что завтра позвонит еще раз, и отключилась. Господи, храни канал с дорамами.       Время было уже совсем позднее, но, несмотря на напряженный день, спать еще не хотелось. Феликс развалился на кровати, свесив голову вниз и пытался придумать, чем себя занять, как вдруг его осенило. Он подскочил, уселся поудобнее и открыл инстаграм.       Пару дней назад Хенджин принял его заявку, поэтому теперь он мог полистать его профиль. Последняя публикация была почти год назад, но Феликс не был бы собой, если бы не дошел до самого начала.       Это были еще школьные фотографии, и Хенджин выглядел на них так мило — с короткими темными волосами, в белой рубашке и с форменным галстуком. Периодически он выкладывал маленькие видео, где дурачился со своими друзьями или докапывался до младшей сестры, пытаясь делать нелепые, но популярные в то время пранки. Забавно.       Феликс увлеченно читал каждый пост, удивляясь тому, насколько другим Хван был. Чего только стоило фото, на котором он, с уже явно осоловелым взглядом, бутылкой соджу в одной руке и куриной ножкой в другой, сидел в окружении таких же выпивших и довольных парней. Подпись снизу гласила: «Я сказал папе, что мы идем репетировать новый танец. Не говорите ему ни о чем, особенно ты, Йеджи!!!»       Ладно, это смешно. Феликс тоже вытворял что-то подобное.       Чем больше он погружался в жизнь Хенджина, тем сильнее ему хотелось увидеть его таким. Беззаботным и смеющимся во весь голос, кидающимся попкорном и корчащим рожи перед зеркалом в ванной. Не то чтобы ему было мало того, что он имел сейчас, но разница была колоссальной.       Он добрался до фотографий, где Хенджин уже отрастил волосы и перекрасился в блонд, и взглянул на дату. Три года назад. Сердце екнуло. Где-то в этот период…       Точно: публикация с какого-то фестиваля, а потом тишина длиной в несколько месяцев. Вот тот самый переломный момент. Дальше уже не было видео с Йеджи, не было посиделок с друзьями, только редкие селфи с холодным взглядом, да фото Кками.       Феликс дошел до конца ленты и со вздохом откинулся на подушку. Он знал, что не может изменить многое, но теперь его переполняла решимость вернуть Хенджину хотя бы часть той любви к жизни, которая была у него раньше. Чего бы ему это не стоило.

Джинни Хочешь провести рождество вместе?