израненные.

Веселые разговоры за бокалами вина за одном столом с солдатами-последователями Эрена Йегера лишь помогали забыть все события, произошедшие до «раскола» армии на йегеристов. Взрыв в здании, убийство Закклая, вино, превращающее людей в титанов… Которое между прочим разливала Роза, и вполне осознанно. Алкоголь помогал немного успокоить мысли. помогал не думать, не чувствовать себя предателем людей, с которыми она шла около 10 лет. Он затуманивал образ любимого, глушил скорбь о лучшей подруге. Но, на самом деле, наверное ей лишь хотелось так думать — Розу не брало вино, а крепких напитков у армии было очень мало. Она встала и оставила пьяных йегеристов, направилась к человеку, который стал главным светочем и поддержкой. Единственным, в словах которого она чувствовала правду и желала идти за ним. Весь его образ олицетворял свободу, и, как бы ни противоречиво это не звучало, сам служил ей. Это был не Эрен, не тот, с которым Роза обменивалась тремя словами в месяц, сила которого была слишком большой для него. И то был не Эрвин Смит, которым она правда восхищалась, но в котором видела тень смерти, лежащей на нем и на его солдатах. Человек, к которому она шла был также чужд ей, но он притягивал ее, он был причиной ее раскола, и, наверное, если бы она могла сформулировать свои скомканные чувства к нему в слова, Жан бы ее понял. Но он смирился и молчал. Жан не давал понять, прощает ли он, или нет, он лишь закрывал уши и уходил, также метаясь между двух огней, гнался за истиной. Это смущало Розу и придавало отношениям с Флоком Форстером некий оттенок неправильности, сожаления и огромной ошибки. Они ещё не признались друг другу. она ещё не сказала Жану, а он ещё не открылся ей. Они говорили лишь несказанное, они лишь чувствовали. Они были союзниками, они были друзьями, и похоже, этой ночью они станут возлюбленными — посреди войны и крови. ────── Флок не принимал участия в пьяных посиделках. Разве что говорил несколько предложений, перекидывался шутками, а потом его улыбка резко переходила в каменное серьезное лицо. Флок казался абсолютным циником, фанатичным идеалистом и убийцей. Роза становилась похожей на него, что вызывало осуждение у ее друзей, которые пошли против идей Эрена. А она не могла пойти с ними. Флока и Розу объединяло многое: они начинали свой путь с мечт и надежд, с мыслях о славе и достатке. Они сталкивались с ужасами убийств и переживали настоящий страх, который принес их молодому облику несколько седых волос и унес блеск в глазах. Они оба были изранены и озлоблены, но Роза все еще отказывалась глушить свои эмоции. Она в этом смысле была похожа на Жана. Только он ушел, а она осталась на лёгкой тропе. И ладно. Сейчас она хотела покоя, мести и решить вопрос с Флоком. — Я могу войти? — конечно она могла, комната Форстера была открыта только для него и нее. — Заходи. — рыжеволосый, совсем молодой парень сидел за столом, но ничего не делал. Рука подпирала щеку и он задумчиво смотрел в окно. Завтра очередной день, когда ему надо будет взяться за оружие. Очередной день, когда и ей придется убивать. Было молчание. Оно было частым между ними, но достаточно комфортным. — Я все думаю, неужели все это необходимо? Все эти обманы, устрашения… — Ты правда собираешься обсуждать это со мной? Ты правда задумываешься об этом, когда именно твои руки в крови? — удивительно, как он при всей своей злобе, ненависти и жестокости был эмпатичным и чувствующим человеком. да, Роза видела в нем прежде всего человека, а не солдата, и Флок ценил это. — Я не знаю. Форстер встал. Он был в рубашке и штанах, вид был расслабленным, он не держал осанку и не ухмылялся. При ней он готов был быть таким. Сам не знал почему, но кажется, он чувствовал, что она его понимает. Он помнил, как Роза была первая, кто честно поговорил с ним после самоубийственной выходки Эрвина. Его наградили за подвиг, конечно, но никто не мог представить, что он испытал тогда. Он злился на всех и язвил лишь потому, что вынужден был хранить свою боль в себе. Но однажды выдался случай, когда Роза, вечно подшучивающая вместе с Жаном над ним, внезапно тихо говорила с ним, ее рука на его плече. Он злился, что он вынужден слушать ее, выглядеть слабым, он не понимал ее доброты, ведь он обижал ее, обижал сильно. «Знаешь, я не была там, не могу представить, что ты испытал, но остаётся смириться. Тебе выпал шанс снова смотреть на солнце. А возможно, и разрушить стены…» И он смирился, правда пережив изменения такие, что он, смотря в зеркало, не верил что это он. Флок подошёл к ней, не близко, сказал: — Хорошо. тебе надо выспаться, полагаю. Ты, главное, не переживай… — утешения никогда не давались ему. Ему вообще мало что давалось в сфере выражения эмоций, но ради нее он готов был постараться. У девушки заслезились глаза. Она так грустно, тоскливо смотрела, постоянно переживала и нервничала. Это было заметно, но парню не хотелось что-либо говорить или делать. Он не знал, и она тоже. — Флок, как мы пришли к этому? Флок, кто ты такой? — Я не знаю. Никто не знал. Оба чувствовали, что он умер на том поле, а на его место пришел новый, строгий, неприступный мужчина, говорящий словами Эрвина Смита. Розе так не хватало этого. Роза жаждала тепла. Роза обняла его, а он стоял в непонимании, ведь никогда они друг к другу не прикасались. — Это не важно. Я ведь тоже больше не знаю кто я. Он ответил на объятие. Они совсем не хотели отходить друг от друга, поскольку оба были изголодавшиеся по любви. ────── Поцелуи и вздохи, шуршание одежды, жадные прикосновения, но оба они одеты и эти действия продолжаются уже десять минут. Роза запускает кисти в его рыже-красные волосы, покрывает поцелуями щеки и губы. Флок обнимает ее, прячет лицо в ее шею. Все шло к тому сокровенному моменту страсти, после которого они будут краснеть, находясь рядом. Руки Флока блуждали по телу Розы в военной форме. Они перемещались на ее бедра и ляжки, жар возрастал и это действовало куда сильнее вина. — Оттолкни меня сейчас. Иначе я не остановлюсь. — Заткнись, пожалуйста, — прошептала Роза, расстегивая его рубашку. ────── Простыни были смяты, а их обнаженные тела лежали рядом. Они тяжело дышали и пребывали в состоянии эйфории, которое было таким редким. Флок опять ничего не говорил. Роза тоже. Молчание было комфортным. Завтра очередной день, когда ему надо будет взяться за оружие. Очередной день, когда и ей придется убивать.