(Не) по-братски

      Дверь в квартиру Олега оказалась открытой. Егор бесшумно вошел, запер её на ключ и тихонько прошел в спальню. Он предполагал, что Олег мог заснуть за тот час, который понадобился ему, чтобы доехать до дома. В спальне было пусто, впрочем, как и на кухне.       Сидя за столом, уставленным пустыми бутылками из-под алкоголя, Егор слушал шум воды из ванной. Олег вышел в одних трусах, вероятно, после душа, но не выглядел протрезвевшим. Когда он заметил на своей кухне гостя, по его лицу тут же расползлась улыбка. Егор уже не помнил, когда в последний раз Олег улыбался при виде него, но он не обольщался на этот счет. Буквально час назад парень не мог вымолвить и слова, задыхаясь от слез.        Когда Олег опустился на колени перед ним и приблизил свое лицо к его, Егор машинально наклонился в ответ, но скомканный пьяный поцелуй не принёс морального удовлетворения, зато принёс физическое. О чем свидетельствовал крепкий стояк в штанах.       — Ты уверен, что хочешь это так? — пауза. — И со мной?       — Мне что, начать тебя уговаривать?       Олег прыснул со смеху, но тут же был заткнут поцелуем.       Егор понимал, что парень только бравирует и далеко они не зайдут, по крайней мере, не сегодня. И не нашел способа лучше, чем согласиться на его правила игры, чтобы вывести Олега на искренние эмоции и откровенность.       Егор посадил Олега себе на колени и, обвивая руками его спину, продолжал целовать жарко и глубоко. На языке смешались вкус алкоголя и сигареты, которую он выкурил по дороге.       Он поднялся, подхватив Олега за ягодицы, и, не прерывая поцелуй, пошел в спальню. Парень был отнюдь не легким, но благодаря тому, что Олег крепко обхватил его руками и ногами, Егор практически не устал.       Усевшись на кровати, Егор решил действовать настойчивее и, совершив рокировку, оказался лежащим на Олеге. Тот сразу же засуетился, пытаясь выбраться, но Егор припечатал его запястья к кровати.       — Пусти меня, блять!       — Что? Поумерил свой пыл?       Олег, согнув ногу в колене, попытался ударить его в пах, но Егор пересел на грудь, продолжая удерживать его руки над головой. Безуспешные попытки Олега скинуть с себя Егора продолжались с минуту, после чего он просто обмяк, а из его глаз покатились слезы.             Егор приподнял беззвучно плачущего парня, обнял за шею и стал молча гладить по спине.       Потом они выкинули в мусорку пустые бутылки и грязные упаковки от магазинных полуфабрикатов, вымыли посуду и выпили чай в полной тишине, но напряжение, висевшее в воздухе, не оставило для Олега шанса избежать разговора.       — Вряд ли ты из-за меня начал беспрерывно бухать последнее время. Что там у тебя с Костей стряслось?       — Какой ты чуткий козел. Он женится.       — Так, в чём проблема? Это нормально для натуралов.       — По залету.       — И это в принципе нормально для натуралов.       — У него будет своя семья, а я?       — А ты друг, забыл?       После минутной паузы Егор решил задать главный вопрос, который его мучал.       — Ты уверен, что больше не любишь его?       — Я действительно был влюблен в него, пока меня не изнасиловал тот урод. Костя оказал мне тогда такую поддержку, был настоящим другом, что на смену юношеской влюбленности пришли другие чувства: чувство благодарности, долга, привязанности. Он стал для меня верным другом, а я, надеюсь, для него. А теперь, наконец, понимаю, что мы ничем не обязаны друг другу.       Егору очень хотелось добавить: «Я тебе об этом говорил», но он удержался, понимая, что человек должен сам прийти к правильным выводам.       — Мой лучший друг даже не знает, что я был влюблен в него, что мне нравятся мужчины. Наверняка это ему и не нужно знать. Тем более, сейчас. Я решил избегать его.       — Кажется, это не самое лучшее решение. Костя имеет право знать, почему его друг отдаляется. Поговори с ним.       — Я придумал, что лучше будет просто поругаться с ним в пух и прах, возможно, даже подраться.       Егор не удержался от смеха: казалось, Олег был серьезен, но через секунду тоже взорвался смехом.       — Это пиздец.       — Согласен.

***

             Последняя неделя на работе была для Антона очень тяжелой. Их отдел расширялся, и перестановки не могли не сказаться на работе сотрудников. Не все новенькие справлялись так же хорошо, как Матвей. Его отец, Григорий Петрович, решил: раз Антон безупречно справился с его балбесом, то и остальные кадры будут ему по плечу. Только он не учел, что львиная доля успеха Матвея основана на его желании угодить объекту своей влюбленности.       Антон работал менеджером по закупкам ремонтного оборудования, но ему ещё приходилось вводить в курс дела новых кадров. Они — как вылупившиеся и еще неоперившиеся птенцы, вчерашние студенты – были распределены Антоном каждый к старым сотрудникам. Те, естественно, были не очень этим довольны: вместо того, чтобы повысить их по карьерной лестнице, их заставляли помогать тем, кто встанет с ними в одном ряду, делая их самих еще более заменимыми и рядовыми сотрудниками. Больше всех был недоволен, конечно, Дима.       Матвей, который практически не появлялся в офисе эту неделю из-за частых встреч с бизнес партнерами, после работы успевал только принять душ и заснуть, прижавшись к уже спящему Антону.       Впереди были выходные, и Антон, разрываемый со всех сторон коллегами, считал минуты до окончания рабочего дня. Матвей был с утра в отъезде в другом городе по рабочим делам. Офис жужжал как улей, Григорий Петрович переодически появлялся, довольно кивая головой, и исчезал в своем кабинете. Наконец, стрелки на часах минули заветные 18:00, и рабочие пчелки засобирались. Антон как раз закончил рабочий вопрос в переписке и выключил компьютер, когда к его столу подошла секретарша начальника и с важным видом прошептала, что его ждёт Григорий Петрович в кабинете.       Антон, умотанный работой, подумал о том, чтобы незаметно исчезнуть, но быстро отогнал эту мысль. Не может он позволить себе такую роскошь. Даже несмотря на то, что его любовник и партнер являлся сыном начальника. Они скрывали отношения по инициативе Антона, но об ориентации Матвея его отец был в курсе.       Григорий Петрович встретил его улыбкой и, по-отечески приобняв, повел к дивану, а сам сел на то самое кресло, на котором сидел Матвей в день их знакомства.       — Не хочу ходить вокруг да около, Антон Владимирович. Я не могу не поблагодарить вас за проделанную работу. Я взвалил на вас всю организаторскую работу, и вы прекрасно с ней справились. Перейду к делу. Я хочу вас повысить. Ваше отделение, которым руководит Матвей Григорьевич, увеличилось вдвое, вы и сами понимаете, что ему необходим помощник – человек, который будет его правой рукой в офисе.       Антон раскрыл рот от удивления, не найдя, что сказать: он ждал, что начальник продолжит и поздравит его с первоапрельской шуткой, но на дворе стоял октябрь.       — Антон Владимирович, вы что, не рады?       — Простите, я рад, конечно, и благодарю вас за оказанное доверие.       Антон был ошарашен, но доволен и считал, что заслужил повышение, несмотря на то, что знал: в офисе есть более достойные сотрудники, которые проработали на аналогичной его должности дольше него. Но почему ему был дан шанс проявить себя, а другим — нет, было для Антона загадкой. Его показатели несильно превышали показатели того же Димы и уступали показателям некоторых других коллег.

***

       Олег опять пропал: не брал трубку и не появлялся в зале. Всю неделю он не ночевал дома, Егор ездил к нему каждый вечер после работы. С работы Олег тоже уволился, поэтому Егор не стал обращаться в полицию. Олег не пропал – он спрятался.                               Инфантилизм парня выводил из себя. Егор не изменял себе, продолжая убегать от проблем, то забываясь в алкоголе, то пропадая из жизни людей. Егор переживал о нем, не хотел, но переживал.       На работе все валилось из рук, он даже собирался закрыть фитнес-центр на неопределенный срок, но, посоветовавшись с отцом, решил отложить долгосрочные дела на месяц и заняться рутиной, обеспечивая работу центра. Так, в суматохе дней на его телефон пришел звонок с незнакомого номера.       — Слушаю.       — Ты Егор? Он сразу узнал голос звонившего, несмотря на то что говорил с ним один раз в жизни.       — Да, а ты, стало быть, Костя. Откуда у тебя мой номер?       — Переписал с телефона Олега, как знал, что ты учудишь что-то.       — Ты че несешь?       — Почему он не отвечает на звонки? Ты знаешь, где он? Ты что, натворил, голубок?       — Остынь. Может, он не хочет с тобой говорить?       — Это из-за тебя он начал опять бухать! Если бы он тогда не увидел тебя в квартире с каким-то пидарасом… Он же, блядь, равнялся на тебя, уважал…       Егор решил прервать тираду внезапным заявлением:       — Я знаю, что тот препод изнасиловал его.       На какое-то время на том конце замолчали.       — Он мой друг и подопечный в зале. Я бы никогда ничего плохого ему не сделал.       — Как ты узнал?       — Я же сказал, что он мой друг. Он сам рассказал, почему так взбесился из-за моей ориентации.       — Похуй. Так, где он?       — Он сам скажет тебе, если захочет.       Не дождавшись ответа, Егор сбросил. Он сразу заблокировал номер, мало ему переживаний об Олеге, не хватало еще отчитываться его «мамочке».