hang fire

Она говорит: «Я начала брать уроки вокала пару месяцев назад». Чэрен пытается слушать, но звуки доходят до нее будто из-под толщи воды. - Ох, - произносит Чэрен, спустя момент. Ее язык предательски прилип к нёбу, - ты говорила, что больше никогда не притронешься к микрофону. Она пожимает плечами. – Мне не нужно его держать. Они вроде как просто позволили мне…закрепить его в студии. И они говорят мне, когда я справляюсь плохо или наоборот у меня получается лучше. Не знаю, - Ее бровь приподнимается, делая взгляд вопросительным. – Ты не выглядишь счастливой. Когда она произносит это толща воды начинает проясняться. Это кажется Чэрен знакомым, ее голос становится сильнее и упрямее. То, как ее плечи расправляться, когда она чувствует, что на нее «нападают». - Я, - начинает Чэрен. Она сглатывает. – имею в виду, конечно я рада этому. - Скажи то, что ты правда имеешь в виду. Я ненавижу, когда ты врешь, – Она поднимает руку, вероятно неосознанно, чтобы коснуться большим пальцем кончик своего носа. «Ты ведь знаешь, что говорят о старых привычках», - думает Чэрен и чувствует, как дёргается уголок ее губы. И трудно понять это, здесь и сейчас, глядя на нее. Что именно вызвало смех? неверие? Привязанность? - Я похожа на того, кто врет? - Ты похожа на того, кто не говорит правду, – Вздох. Чэрен выдерживает ее пристальный взгляд. Сейчас, это удается ей лучше. И затем, явный признак отступления. – Я не знаю. Прости, я просто…ты… - Да, - начинает Чэрен. – Я поняла. Я просто…не настолько сильная. Как ты, – Она задумывается. – Ты всегда была такой. Ты знаешь, я завидую тебе. Ты никогда не сдаешься, всегда пробуешь снова. Взгляд Рюджин смягчается, и скорее всего она не осознает этого. Ей никогда не удавалось скрывать свои эмоции. Ее имя крутится в голове Чэрен. Шин Рюджин. - Тогда чем же ты занималась? – спрашивает Рюджин. Теперь она немного сутулится и напряжение покидает ее тело, словно сдувающийся воздушный шарик. - Мыла посуду, убиралась. Вызывала службу борьбы с вредителями, - напевает она, наблюдая как губы Рюджин кривятся в ее чеширской улыбке. Может потому она слышит, что говорит прежде чем успевает остановить себя. – Скучала по тебе. Рука Рюджин замирает, прекращая помешивать напиток соломинкой. Сначала Чэрен не заметила этого, пока пыталась не пялиться, но теперь она видит: морщины вокруг ее глаз, усталость в плечах, затупившиеся кончики ногтей. Когда они были моложе, они пробирались на крышу и Рюджин брала Чэрен на слабо, чтобы она свесила ногу с крыши. «Ты идиотка», - кричала Чэрен, трясясь от страха и в то же время осознавая насколько она была влюблена, когда руки Рюджин обвились вокруг ее талии, словно якорь. Переступив через порог, она решила, что на сегодня хватит. Она притянула Чэрен обратно рассмеялась и поцеловала ее в щеку, небрежно и быстро. Рюджин посмотрела на нее настолько нежно, что смех застрял у нее в горле. - Иногда, - произнесла Рюджин тихой ночью, когда они прижимались плечами друг к другу. – Я чувствую, что ты знаешься меня лучше, чем кто-либо другой. В то время Рюджин уже встречалась с кем-то, и они обе знали это. Поэтому Чэрен ничего так и не ответила тогда, уставившись в потолок и прислушиваясь к шуму очистителя для воздуха и убирая свое плечо с прежнего места. Сейчас сезон цветения сакуры, время, когда весна плавно переходит в лето. Лицо Чэрен встречается с одной из веток, пока они идут и краем глаза она замечает, как рука Рюджин дергается, прежде чем она опускает ее обратно в карман своих штанов. Чэрен слышит, как она делает глубокий вдох. - Я не думаю, что знала, тогда, - произносит Рюджин, поднимая голову, дабы посмотреть ей в глаза. И это забавно, что Рюджин никогда не отводит взгляда. Она всегда была смелее, умнее и добрее. И всегда была готова разбить Чэрен сердце. И она это сделала, не так ли? Рюджин, ради всего святого, не спрашивает. Чэрен могла бы выиграть себе время, спросив о чем она говорит. Спасти свое сердце. - Теперь ты знаешь? – спрашивает она, вместо этого. Они никогда не любили ходить вокруг да около. Она чувствует, как ее предательское кроличье сердце бешено колотится, вгрызаясь в грудную клетку, будто сейчас она взорвется. Рюджин уставилась на тыльную сторону своей ладони. – Помнишь, когда мы были на Бали, и я немного увлеклась и упала с надувной лодки-банана? Все искали меня под водой, думая, что я ударилась о камень головой. - Это риторический вопрос? - Тебе всегда нужно делать все таким сложным? – Рюджин спрашивает то как ни в чем не бывало, будто так должно быть всегда, даже после того как она исчезла на год. - Я просто не понимаю, к чему ты клонишь, - говорит Чэрен, но она понимает. Она всегда делает это, когда дело касается Рюджин. Даже сейчас. - Когда тебя достают из-под воды, из твоих легких будто выливается ведро воды. У тебя такое чувство, что ты не выживешь, но потом появляется солнечный свет, и ты делаешь первый вдох, - губы Рюджин растягиваются в глупой улыбке, затерявшись в воспоминаниях. - Ты… - И…и теперь я понимаю, - она прерывается. Ее пальцы дрожат. – Я думаю, теперь я поняла, Чэрен-и. – повторяет она. Чэрен опускает взгляд. Неужели ее рука всегда была такой маленькой? - Прости, что это заняло так много времени, - произносит Рюджин, беря ее за руку. Тихо, нежно, по-настоящему и Чэрен чувствует, как он проникает в ее легкие. Широкий и дикий. Первый вдох.