Пленница тëмного мага

Она не разговаривала с Антонином всю дорогу до поместья Лестрейндж. Как будто его там вообще не было. Антонин старался не обращать внимания на крошечную обиду с его стороны из-за ее поведения. Последние несколько дней все между ними шло так хорошо, пока он не заставил ее пойти с ним в единственное место, куда у нее не было ни малейшего желания когда-либо возвращаться, просто потому, что Рабастан заставил его почувствовать себя обязанным сделать это. Найти свой собственный дом становилось все более и более привлекательной перспективой. Проклятый пес с нетерпением ожидал их возвращения в прихожей. С громким "гав" и неистовым вилянием хвоста Аргос был более чем немного взволнован, став свидетелем их возвращения. Однако Антонин не обманывался. Он знал, что у массивной дворняги были большие щенячьи глаза только на Гермиону. Когда она опустилась на колени, чтобы заключить собаку в теплые объятия и осыпать многочисленными поцелуями ее пахучую мохнатую голову, Антонину пришлось подавить желание пнуть животное. Она определенно никогда не приветствовала его с таким пылом. Ревнуешь к чертовой собаке, старик? Он выбросил все более гнетущие мысли из своего перенапряженного мозга. Гермиона и Аргос поднялись по лестнице в свою спальню, не проронив ни единого слова. Она явно была расстроена их вечерним отсутствием. Часть его надеялась, что она почувствует себя достаточно непринужденно, чтобы довериться ему, но остальная часть все еще была немного обижена на нее за ее поведение перед Люциусом. Без сомнения, волшебник находил ее бунтарскую натуру положительно очаровательной, потому что это делало его бывшую соседку по камере несчастной. Их совместное пребывание в Азкабане, безусловно, было неприятным, и их отношения во время Первой и Второй войн также были спорными. Будучи всего на пару лет моложе, Люциус всегда чувствовал необходимость властвовать над другими пожирателями Смерти благодаря своему огромному хранилищу в Гринготтсе и непосредственной близости к Темному Лорду. Однако все знали, что Люциус оказался в таком положении только потому, что Абраксас Малфой был крупнейшим спонсором кампании Темного Лорда. Без своих блестящих серпов Люциус был бы гораздо ниже по пищевой цепочке. Если бы Антонин мог воспользоваться своим стремительным грехопадением, он сделал бы это с радостью в сердце. - "Я принимаю ванну, - объявила Гермиона в тот момент, когда толкнула дверь в их спальню.- Хочу смыть зловоние Малфой-Мэнора со своих пор". Антонин мог с ней согласиться. Действительно, перед отходом ко сну у него был примерно такой же план. Жаль, что он знал, что ведьма не захочет делить с ним ванну. Он был уверен, что это был бы отличный способ закончить их унылый вечер. Его мысли быстро вернулись к тому вечеру, когда состоялся званый ужин. Воспоминание о восхитительных подробностях того, как пахнущие лавандой пузырьки соскальзывали с обнаженного тела молодой женщины, заставило его брюки туго натянуться, что было неудобно только потому, что он знал, что в выходе сдерживаемому желанию будет отказано, если он даже наберется смелости попросить. Он опустился на диван, пытаясь вызвать другие мысли в своем все более сексуально неудовлетворенном мозгу. Воспоминание о том, что она была по другую сторону двери ванной и снова отмокала в ванне, ни в малейшей степени не помогло делу. Ну что ж, подумал он, прежде чем решить проблему в душе перед сном. Вскоре она вышла из ванной, полностью одетая в свою любимую фиолетовую пижаму. Тихий голос в глубине его сознания снова отчитал его за то, что он купил пижаму, которая полностью закрывала ее от шеи до лодыжек. У нее было больше одежды для сна, которая доставляла больше удовольствия его глазам, но она продолжала кутаться в почти безвкусную одежду. - "Спокойной ночи, Антонин," - сказала она, забираясь под одеяло. Когда полчаса спустя он вышел из ванной, чувствуя себя чистым и чуть более расслабленным, он улыбнулся, увидев, что молодая женщина переместилась на самый центр кровати. Их кровать была достаточно большой, чтобы у него все еще было достаточно места, чтобы удобно устроиться на своей стороне, но то, что она больше не прижималась к самому краю, как можно дальше от него, немного согревало сердце. Антонин был осторожен, чтобы без необходимости не сдвинуть кровать, когда забирался к ней. Сон настиг его через несколько мгновений после того, как его голова коснулась подушки. Луна все еще стояла высоко в небе и светила в окна их спальни, когда глаза Антонина резко открылись. Его инстинкты хорошо послужили ему в бою. Он был способен в любой момент, даже будучи полностью спящим, определить, что что-то не так. Гермиона рыдала рядом с ним. Он сократил небольшое расстояние между их телами, чтобы прижать ее к своей груди. Еще один инстинкт. Мгновение спустя он посмотрел на Аргоса. Пес смотрел на своего человека со своей стороны кровати с озабоченным выражением на мохнатой морде. Антонин почувствовал, как быстро забилось ее сердце, когда он прижал ее к своей широкой груди. Тихие всхлипывания быстро дали ему понять, что Гермиона все еще крепко спит и мучается особенно тревожным кошмаром. Антонин провел руками вверх и вниз по ее бокам, тихо бормоча утешительные слова. Он не хотел будить ее и подвергать риску еще больше травмировать девочку. Если и был кто-то, кто понимал весь ужас и силу ночных кошмаров, так это человек, который провел пятнадцать лет своей жизни взаперти в Азкабане. - "Шшш, дорогая, со мной ты в безопасности," - тихо промурлыкал он ей в волосы. Гермиона ахнула и резко села в постели. Какое-то мгновение она пыталась отдышаться, постепенно приходя в себя. - "Все в порядке, Гермиона, - прошептал он, все еще поглаживая ее по спине.- Это был просто кошмар." Гермиона повернулась к мужчине, лежащему рядом с ней, и ее карие глаза наполнились слезами. Антонин протянул руку, чтобы смахнуть несколько капель с ее щек. Она полностью повернулась, пока не оказалась лицом к нему, прежде чем обхватить его обеими своими тонкими руками и без стеснения зарыдать у него на груди. Антонин, не теряя времени, обнял ее обеими руками, чтобы удержать на месте. Он собирался сделать все, что в его силах, чтобы утешить расстроенную ведьму. - "Мне жаль", - прошептала она несколько минут спустя, когда ее рыдания перешли в очаровательную легкую икоту. - "Не за что извиняться, Гермиона, - заверил он ее. - Нам всем снятся кошмары. К сожалению, у некоторых из нас они хуже, чем у большинства". Она теснее прижалась к груди Антонина, заставив его непроизвольно резко втянуть воздух. Через мгновение он успокоился и закрепил свою хватку. Когда она не стала протестовать против его усилившегося давления на ее фигуру, он нежно поцеловал ее в макушку. - "Ты хочешь поговорить об этом?- он спросил. - Иногда это помогает." - "Мне снилась моя подруга Луна", - ответила она шепотом. Ее икота почти полностью прошла. - "Кто она такая?" - спросил мужчина. Антонин снова ободряюще поцеловал ее в макушку. - "Она очень странная девушка, - сказала Гермиона со смехом. - Но через некоторое время она начинает тебе нравиться. Мы вместе были в Ордене Феникса." Желудок Антонина сжался от ее слов. Он смог прожить почти три года, не зная имени, соответствующего лицу хорошенькой блондинки из Когтеврана, которая часто преследовала его в ночных кошмарах. Он подумал о том, как ее прекрасные глаза встретились с его глазами в другом конце Большого зала, когда ее насиловал Амикус Кэрроу. Это был момент, который останется в его памяти до самой смерти. Он рефлекторно попытался притянуть Гермиону поближе к своей груди, как будто мог каким-то образом защитить ее от той же участи, что и ее странного друга с мечтательным выражением лица. - "Я припоминаю ее, - сказал он, не обращая внимания на комок, подступивший к горлу. - Она была очень хорошенькой, и я помню, что был немного разочарован тем, что представительница моего собственного факультета связалась с дерзкой компанией гриффиндорцев". Гермиона тихо фыркнула ему в грудь. Тихий смешок помог ослабить напряжение в его животе. Они оба нуждались в утешении другого человеческого существа. - Это девушка, которую Драко Малфой навещает в доме Амбридж. Некоторые другие Пожиратели смерти затащили его туда против его воли, но как только он нашел там Луну, он сделал все, что мог, чтобы защитить ее. - Мне так жаль, Гермиона. - Когда Драко поприветствовал меня, он прошептал, что Луна "шлет мне привет" и что они оба беспокоились обо мне. Ему было очень любопытно с того самого момента, как он узнал, что юный Малфой что-то шепчет на ухо своей ведьме. Было некоторым облегчением узнать содержание его слов. Иногда Антонину было трудно подавлять монстра ревности, который, как он знал, жил внутри него. Всегда так было, даже в детстве. Он с нетерпением ждал того дня, если предположить, что это когда-нибудь случится, когда он почувствует себя с Гермионой в достаточной безопасности, чтобы больше не беспокоиться. Конечно, учитывая тип волшебников, с которыми они были вынуждены взаимодействовать в настоящее время, было бы неразумно становиться слишком защищенными и самодовольными. Мы говорили о Луне все то время, пока были вдали от всех остальных. Драко так влюблен в нее, что мне становится грустно. - Почему, дорогая? Разве знание того, что твой друг любим, не должно делать тебя счастливым? - При нормальных обстоятельствах, безусловно. Если бы они снова встретились в пабе или на Диагон-аллее и полюбили друг друга, я была бы очень рада за них обоих. Мы с Драко не ладили в школе, но если бы он был достаточно умен, чтобы понять, какая Луна драгоценность, я бы смогла забыть наши школьные годы и принять его. Честно говоря, я все равно никогда по-настоящему не ожидала, что Луна выберет обычного партнера. В словах Драко есть странный смысл. Она вздохнула, прежде чем продолжить свою мысль. - Но они воссоединились в гребаной тюрьме, Антонин. И не просто какая-нибудь тюрьма, а тюрьма, единственная цель которой - позволить отвратительным волшебникам на свободе насиловать и оплодотворять как можно больше перепуганных молодых женщин. Да, Драко сумел найти способ стать ее защитником, чтобы она не была вынуждена развлекать других мужчин, но какое будущее у них может быть на самом деле? Руки Антонина бегали вверх и вниз по спине Гермионы, пытаясь успокоить расстроенную женщину. Она, казалось, оценила этот жест и без колебаний позволила ему снова притянуть ее к своей груди, когда он откинулся на подушку. Гермиона положила голову ему на плечо и положила руку ему на живот. Антонин не мог вспомнить, когда в последний раз он чувствовал себя так непринужденно с ведьмой в своей постели. Казалось, она ему подходила. - "Я ненавижу Долорес Амбридж", - объявила она ясным тоном после нескольких минут молчания. Антонин не мог винить ее за ее чувства после всего, что он узнал о ее отношениях с этой женщиной. Иногда глубокая ненависть может быть даже полезна человеку. Это могло бы помочь им удержаться на ногах и даже дать мотивацию продолжать идти вперед, когда жизнь становилась тяжелой. Теоретически он понимал, что любовь может сделать почти то же самое с меньшим количеством неприятных побочных эффектов. Просто он еще не испытывал этого в своей жизни. - "Она отвратительное подобие человеческого существа, и я хотела бы быть рядом в тот момент, когда она наконец получит по заслугам". - "Я уверен, что ты не единственная", - ответил он. - Мне приснилось, что я застряла в этом Аду вместе с Луной. На нее неоднократно нападали, и я ничего не могла сделать, чтобы остановить их. Я была совершенно беспомощна. Бесполезна. Антонин попытался притянуть ее тело еще ближе к своему, но на самом деле это было невозможно. Как бы то ни было, она уже практически лежала на нем сверху. Естественно, он ни капельки не возражал. Его руки не переставали двигаться вверх и вниз по ее спине, по рукам, по ее чудесно растрепанным волосам. Он чувствовал, как ее слезы намочили его рубашку, но ему, конечно, было все равно. Если бы ему пришлось оставаться в этой постели до конца своих дней, утешая Гермиону, он бы сделал это с радостью. - Я была несправедлива к тебе, Антонин. Ее слова удивили его настолько, что он прекратил успокаивающие ласки по ее одетой в пижаму фигуре и уставился на нее. Она подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Ее глаза были красными и припухшими. Он никогда не понимал, как ей удавалось выглядеть абсолютно восхитительно с дорожками слез на щеках и легчайшим насморком. Он взял свою волшебную палочку, чтобы наколдовать ей свежий носовой платок. "Спасибо, - сказала она с самоуничижительным смехом. - Я уверена, что выгляжу ужасно". - Напротив. Он поцеловал ее кудри и почувствовал бабочек в животе, когда ее щеки покраснели. Он задавался вопросом, чувствовала ли она хотя бы малую толику того, что испытывал он. Вероятно, нет. - Я серьезно, Антонин. Я была несправедлива к тебе. Я думаю, сегодня вечером мне действительно впервые это стало ясно. - Что именно ты имеешь в виду, Гермиона? Ты знаешь, как чертовски зол я был на тебя с тех пор, как очнулся здесь после Азкабана. Временами я был настоящим кошмаром. - Тебе было нелегко приспособиться к этому. - "Пожалуйста, перестань оправдывать меня, Антонин, - взмолилась она со стоном. - Драко объяснил мне, как работает Дом Амбридж, когда мы были внизу, в подвале." Антонин слегка напрягся от этого откровения. Он надеялся оградить ее от суровых реалий тюрьмы, в которой были заперты многие из ее друзей. Ей не нужно было пугаться еще больше, особенно если она ничего не могла для них сделать. Гермиона начала водить рукой по его груди почти в той же манере, что и он, чтобы успокоить его. Свободной рукой он взял ее руку в свою. Поднеся ее к губам для нежного поцелуя, он снова прижал ее к груди. - Он сказал мне, что они выстраивают девушек в очередь, как домашний скот, чтобы их похотливые, отвратительные посетители могли выбрать, какую из них они хотят затащить в отдельную комнату и изнасиловать. Он сказал, что знает каждую из бедных девушек, и его чуть не стошнило от этого. - Понятно. - Когда я думаю, что это могло бы стать моей реальностью, я не могу дышать от страха. Я знаю, что магглорожденным туда нельзя, но Азкабан, конечно, ничуть не лучше. Он не мог спорить с ней по этому поводу. Сексуальное насилие в Азкабане было почти неслыханным делом. Заключенные всегда были отделены друг от друга решетками, за исключением тех случаев, когда они проходили обработку в самом начале отбывания наказания. Дементоры не имели физического контакта с заключенными, и в тюрьме работало очень мало авроров. В Азкабане были свои особые виды пыток, которые могли свести человека с ума, но приговор в Доме Амбридж приговорил бедных ведьм к повторным и частым сексуальным нападениям. Назвать это отвратительным было недостаточно сильным ярлыком. - Так что я могла бы застрять в Азкабане или в Доме Амбридж, или я могла бы быть "под защитой" другого пожирателя смерти, такого как Уолден Макнейр или сам Рабастан. Она содрогнулась при мысли о том, что у любого из мужчин есть разрешение прикасаться к ней, когда они пожелают. Антонин сжал ее крошечную ручку, и она улыбнулась. - Ты никогда не навязывался мне. - И я бы никогда не стал, Гермиона. - И я знаю это, Антонин, и я действительно доверяю тебе. Учитывая нашу историю, я бы сказала, что это был гигантский шаг. Он про себя задавался вопросом, настанет ли когда-нибудь день, когда она не будет думать о том, как он пытался убить ее... дважды. - Ты напугал меня той ночью в библиотеке. Иногда бывает слишком легко забыть, что тебе приказано делать, когда ты выходишь за пределы этой комнаты. - Это часть того, кто я есть, Гермиона, но я обещал защищать тебя. Мне невыносимо было представлять тебя в Азкабане или во власти кого-нибудь из других Пожирателей Смерти. Антонин еще раз нежно поцеловал ее в опьяняюще пахнущие лавандой кудри. Он мог бы вдыхать ее запах всю оставшуюся жизнь. Казалось, со временем это только улучшалось. - "Я думаю, мне трудно отделить мужчину Антонина от Пожирателя смерти Долохова, - призналась она шепотом. - Жизнь здесь и вынужденное общение с другими людьми не помогают. Я забываю и даже принимаю как должное, но если бы ты не предъявил на меня права и не предложил мне свою личную защиту, я бы застряла в каком-нибудь ужасном месте. Я искренне сожалею о своëм ужасном поведении, Антонин. Я обещаю быть более благодарной в будущем". - Тебе не за что извиняться, дорогая. Гермиона приподнялась на локтях и снова повернула лицо к Антонину. Когда их глаза встретились, Гермиона наклонилась, чтобы запечатлеть нежнейший поцелуй на губах Антонина. Это ощущение длилось всего несколько мгновений, прежде чем она оторвала свои губы от его. - Спасибо тебе за то, что оберегаешь меня, Антонин. Она снова легла, повернувшись спиной к волшебнику. Не спрашивая разрешения (как будто Антонин мог отказать ей), она прислонилась своей маленькой спинкой к его гораздо большей груди. Он обнял ее своими сильными руками, и всего второй раз за два месяца, что они делили постель, они оба заснули в объятиях друг друга. Антонин проснулся несколько часов спустя, когда сделал глубокий вдох и чуть не подавился волосами Гермионы. Он и забыл, как близко она лежала рядом с ним. Обе его руки все еще обнимали ее тихо похрапывающее тело. Он рассмеялся про себя, прежде чем поцеловать женщину в макушку. Даже храпя, она была очаровательна и желанна. При последней мысли он отодвинул бедра назад на несколько дюймов. Нет причин пугать бедную ведьму, когда она проснется. Она заставила его снова почувствовать себя молодым, и, к сожалению, неловкие утренние эрекции, по-видимому, были частью этого переживания. - "Доброе утро," - пробормотала она, когда он начал ерзать на кровати. - "Доброе утро, дорогая, - ответил он, еще раз поцеловав ее в чудесные кудри. - Как тебе спалось?" - Во второй раз гораздо лучше. Она попыталась прижаться спиной поближе к Антонину. Когда ее идеальная круглая попка коснулась его паха, Антонин случайно издал тихий стон от этого ощущения. Гермиона не знала, какой силой обладает, даже не попробовав. - "Извини", - пробормотала она, ее щеки вспыхнули. Или, может быть, она действительно знает о силе, подумал он. - "Еще раз, Гермиона, тебе не за что извиняться", - прошептал он ей на ухо. Его голос все еще был немного хрипловатым со сна, и звучал он немного более хрипло, чем он хотел на самом деле. Он надеялся, что она не боится, что он попытается соблазнить ее. Но если ей интересно… "Я умираю с голоду, - объявила она, быстро скатываясь с их большой, смятой кровати. - Я собираюсь одеться и спуститься к завтраку." Она не могла встретиться с ним взглядом, когда пересекала комнату и подходила к их комоду. Антонин улыбнулся про себя. Она действительно была слишком очаровательна, когда чувствовала себя некомфортно. Он подождал, пока она закончит выбирать одежду и скроется в ванной, прежде чем выпутаться из простыней. Несмотря на то, что стоял почти апрель, по утрам в комнате было довольно прохладно. Он подошел к шкафу, чтобы одеться, заставляя свой разум сосредоточиться на других мыслях, кроме того, как прекрасно чувствовала себя его ведьма в его объятиях, прижатая ко всей длине его тела. Когда он появился полностью одетый и гораздо более спокойный, Гермиона действительно лежала на ковре рядом с Аргосом, поглаживая его сытый живот. Антонин закатил глаза, увидев счастливое и довольное выражение лица собаки. Аргос получал огромное удовольствие от ухода, и Антонин снова почувствовал укол ревности к собаке. Конечно, он не мог отрицать, что если бы это он лежал рядом с ней на коврике, задрав лапы кверху, а она гладила его по животу, у него на лице было бы такое же выражение. Он покачал головой и искренне понадеялся, что настанет день, когда собака будет ревновать его, а не наоборот. - "Давай, Аргос, - сказала она, отталкиваясь от пола.- Держу пари, у Рози есть что-нибудь вкусненькое, что ждет тебя на завтрак". Гермиона улыбнулась Антонину, когда он встретил их обоих в дверях. Аргосу не терпелось, чтобы они открылись. Этот пес никогда не пропускал ни одной трапезы, о чем мог свидетельствовать его огромный живот. В тот момент, когда Антонин приоткрыл дверь всего на дюйм или два, Аргос пытался просунуть в щель свою огромную голову. Антонину пришлось подавить желание пнуть собаку, когда он услышал позади себя музыкальный смех Гермионы. Он сразу же почувствовал себя немного виноватым. Они вместе спустились к завтраку в молчании. Ни один из них на самом деле не хотел сказать ничего важного. Антонин всегда умел ценить уютную тишину. Пребывание рядом с такими людьми, как Рабастан, которые чувствовали, что тишина должна постоянно заполняться бессмысленной болтовней, могло действительно действовать ему на нервы. Он был рад узнать, что, несмотря на то, что у Гермионы были небольшие проблемы с болтовней, когда она нервничала, она тоже могла ценить и наслаждаться временем, проведенным в молчании. Аргос помчался на кухню, когда они добрались до менее официальной семейной столовой. Антонин открыл дверь перед Гермионой и ввел ее внутрь, нежно положив руку ей на поясницу. Это всегда обнадеживало, когда она позволяла ему легкие прикосновения, не вздрагивая и не прося его остановиться. Они продвигались очень медленно, но он был полон решимости получить успех, а не разочарование. - "Доброе утро, Антонин, - поприветствовал Торфинн Роул, когда они полностью вошли в комнату. - Доброе утро, принцесса." Антонин не знал, что Роул провел ночь в поместье. Без сомнения, Рабастану нужна была помощь Люциуса дома, и он вознаградил Торфинна таким количеством алкоголя, что тот был вынужден остаться. Быстро осмотрев остальную часть комнаты, он с радостью увидел, что Винса там нет. Он мог продержаться в присутствии этого полоумного волшебника всего минуту, прежде чем ему ничего так не захотелось, как заколдовать его рот. - "Ааа, вот и они, - сказал Рабастан, подмигнув в его сторону. - Мы с Торфинном просто хотели узнать, увидим ли мы вас двоих за завтраком." Взгляд Торфинна скользил по фигуре Гермионы гораздо дольше, чем предполагал Антонин. - "Хочешь немного прилечь, принцесса? - спросил он с усмешкой, которая не нуждалась в истолковании. - Поздно легла?" Гермиона устроилась на своем обычном месте как раз напротив дородного блондина. - "Очень, - ответила она, сделав большое ударение на этом единственном слове. - Мы оба были положительно измотаны". Антонин даже не пытался скрыть гордую ухмылку, появившуюся на его лице при ее словах. Оба мужчины, сидевшие за столом, расхохотались над ее ответом. Гермиона даже незаметно подмигнула ему, когда он устроился на свободном сиденье рядом с ней. Она потянулась под столом, чтобы схватить его за руку на блаженный, мимолетный миг. - "Не знаю, как ты, дорогая, но я сегодня утром ужасно проголодался," - объявил Антонин, накладывая себе на тарелку яичницу. - "Как ни странно, Антонин, я тоже умираю с голоду, - ответила она. - Эти булочки пахнут божественно. Рабастан, пожалуйста, передай мою благодарность твоим домашним эльфам." Торфинн издал громкий утробный смешок в ответ на ее комментарий. Рабастан просто закатил глаза. Он уже привык к ее странным взглядам на обращение с домашними эльфами и их защиту. Нет необходимости тратить еще один ужин на попытки разъяснить наивной девушке истинную ценность и статус его слуг. Каждому волшебнику, сидевшему за столом, было очевидно, что странное маленькое мнение Гермионы не изменишь, когда дело касалось эльфов, которые удовлетворяли все их потребности или прихоти. - "Антонин, у меня сложилось впечатление, что вы с Гермионой упустили возможность приятно провести вечер, рано покинув поместье Люциуса, - сказал Рабастан. - Очевидно, мы с Торфинном ошиблись". Антонин начал что-то говорить в ответ, но его прервала сообразительность Гермионы. - Я приношу извинения за то, что мы с Антонином ушли вчера рано вечером, джентльмены. Мы просто не могли вынести еще одной минуты, проведенной в доме Люциуса, когда здесь нас ждала наша пустая кровать. Я уверена, вы оба можете понять. Торфинн снова уставился на Гермиону с отвратительной ухмылкой на лице. Антонину ни капельки не нравилось, что молодой волшебник находится рядом с его ведьмой. Он никогда не сможет забыть ту чистую ярость и ненависть, которые он испытывал к этой женщине после того вечера, когда они оба были вынуждены терпеть боль от проклятия Круциатус, наложенного Драко Малфоем. Роул был достаточно зол, чтобы быть уверенным, что мужчина разыщет женщину, чтобы задушить ее или еще чего похуже. Он ненавидел то, что слова Алекто Кэрроу продолжали прокручиваться у него в голове всякий раз, когда он заставал их вдвоем в одной комнате. Гермиону определенно не интересовал волшебник. Она неоднократно совершенно ясно давала это понять. Торфинна, с другой стороны, можно было читать как открытую книгу. Антонин знал свои желания и знал, что он действовал бы в соответствии с ними, если бы ему дали хотя бы половину возможности. - "Я хотел бы сказать, что вы оба пропустили захватывающий вечер, как только покинули поместье, но, боюсь, это выставило бы меня лжецом", - сказал Рабастан, очевидно, пытаясь проигнорировать подтекст, стоящий за ответом Гермионы. - "Рабастан был безутешен, как только крестница Люциуса легла спать", - объяснил Торфинн. - Я бы не сказал, что был "безутешен", просто разочарован. Прошлой ночью я надеялся познакомиться с ней поближе. - "Ты запугал Люциуса, чтобы он привел ее на твою вечеринку в мае, - добавил Торфинн. - По крайней мере, это уже кое-что. Там ты сможешь познакомиться с ней поближе." - Возможно. Несмотря на его заверения в том, что он не был безутешен, в то утро Рабастан пребывал в странном настроении. Антонин знал, что волшебника водили за нос и за штаны с тех пор, как они сбежали из Азкабана в первый раз. У Лестрейнджа было больше десяти лет, чтобы наверстать упущенное в интимной жизни. Он не привык к тому, что женщины не падали к его ногам, как только их ему представляли. Антонин не мог удержаться от смеха про себя над затруднительным положением своего друга. Если бы Люциус был хотя бы наполовину таким умным, каким его считал Антонин, он бы проводил каждую свободную минуту в присутствии своей крестницы, предупреждая ее держаться подальше от наследника Лестрейнджей. Он был опасным человеком, особенно когда дело касалось привязанностей к юным ведьмам. - "Лично мне она показалась немного странной", - объявил Торфинн после нескольких мгновений неловкой тишины. - "Я ничего не знаю об этом, Торфинн. Она просто казалась застенчивой, - добавила Гермиона. - Я не могу винить ее за то, что прошлой ночью ей было так неуютно. Мы все просто напросились в гости без предупреждения. Мисс Блэк не похожа на человека, который пользуется большим вниманием." - Конечно, она была хорошенькой, но я не знаю. Думаю, мне нравятся ведьмы, в которых чуть больше огня. Подмигивание, которым Торфинн бросил Гермионе через стол, привело Антонина в ярость. У него было сильное искушение перепрыгнуть через стол и покончить с жизнью молодого волшебника голыми руками. Успокаивающая рука, деликатно положенная ему на бедро, на мгновение остановила его. Он накрыл руку Гермионы своей и предпочел проигнорировать явно нежелательные знаки внимания, направленные в ее сторону. - "Она определенно была застенчивой, - согласился Рабастан, не обращая внимания на напряжение, царившее по другую сторону стола. - Совсем не похожа на свою мать." - "Конечно, она не похожа на свою мать. В противном случае она бы натянула мантию до ушей примерно через десять секунд после того, как встретила тебя, Рабастан," - добавил Антонин к общему веселью остальных посетителей. - "Какой ты забавный сегодня утром, Антонин. Думаю, ты мне даже нравишься в таком хорошем настроении, - ответил Рабастан. - Должен ли я поблагодарить нашу дорогую Гермиону за этот подъем твоего настроения?" - "Естественно, - ответила Гермиона. - А кто еще, по-твоему, это был?" Она слегка усилила давление своей крошечной ручки на его бедро. Антонин не смог сдержать довольной ухмылки на своих губах. Если это то, что мы чувствуем, когда только подразумеваем, что наши отношения физические, то насколько лучше будет, когда они действительно будут физическими? Он не был уверен в ответе на свой вопрос, но знал, что ему не терпится это узнать. - "Мисс Блэк, должно быть, пошла в своего отца по характеру, - продолжил Рабастан. - Арктур Блэк был одним из самых скучных волшебников, которых я когда-либо имел несчастье знать. На самом деле это позор. Выглядеть точь-в-точь как ее мать и быть точь-в-точь как ее отец." Про себя Антонин думал, что есть люди наихудшие, на кого можно быть похожим, чем Арктур Блэк. Бедная девочка могла бы стать такой же полоумной развратницей, как ее мать. Это было бы настоящей трагедией. По крайней мере, за тот короткий промежуток времени, который он провел с мисс Блэк, ожидая возвращения Гермионы из винного погреба с маленьким Малфоем, он нашел ее милой и, возможно, немного наивной. Она тоже не задержалась бы надолго, если бы была вынуждена общаться с людьми, сидящими за столом, за которым сидел он. Он думал, что Люциус приведет ее на вечеринку Рабастана, отрекшегося от Мерлина, было бы сравнимо с тем, чтобы бросить слабого котенка в логово голодных львов. Она либо научится пользоваться своими когтями, либо будет съедена довольно рано. - "Меня это не останавливает, джентльмены, - объявил Рабастан. - Я продолжу навещать юную мисс Блэк, даже если для этого мне придется терпеть общество Люциуса. Ты свободен сегодня вечером, Торфинн?" - "Насколько я знаю", - ответил волшебник. - Превосходно. Мы выпьем еще вина Люциуса и поближе познакомимся с мисс Блэк. Антонин, ты тоже можешь присоединиться к нам. - Нет, спасибо, Рабастан. Я выпил от Люциуса ровно столько, сколько в настоящее время могу вынести. - Полагаю, ваша потеря. А теперь, Торфинн, тебе позволено пойти со мной только в том случае, если ты поймешь, что любая привязанность, которую мисс Блэк решит проявить, будет адресована мне, а не тебе. Торфинн усмехнулся. - "Не волнуйся, Рабастан, - продолжал смеяться он. - Как я уже говорил ранее, я предпочитаю, чтобы в моих женщинах было немного больше огня, чем в этой девушке. Она вся твоя. Ни в малейшей степени не заинтересован." - "Я уверена, что она будет благодарна услышать эту новость", - ответила Гермиона. - Очень дерзко, принцесса. Гермиона закончила ковыряться в своем завтраке несколькими минутами позже. Она положила салфетку на стол рядом со своей тарелкой и встала из-за стола. Все трое мужчин одновременно поднялись со своих мест. - "Пожалуйста, сядьте обратно, - сказала она. Она повернулась, чтобы обратиться непосредственно к Антонину. - Я собираюсь пойти в библиотеку". - "Всегда в библиотеке. Почему я не удивлен?" - спросил Торфинн с усмешкой. - "Заткнись, Торфинн." - Гермиона наклонилась, чтобы запечатлеть легкий поцелуй на щеке Антонина. Он не ожидал такого проявления чувств и чуть не вскочил со своего места при этом прикосновении. К счастью, ни один из других волшебников не видел, как неловко ему было на короткое мгновение. Очевидно, ей нравилось заставлять двух других волшебников поверить, что между ними было что-то большее. Она легонько погладила его по плечам одной рукой, направляясь к двери. - Стой, принцесса! Она остановилась в дверях, чтобы повернуться лицом к светловолосому волшебнику. - "Возможно, тебе стоит подумать о том, чтобы расчесать свою гриву, - продолжил Торфинн.- Сегодня утром у тебя такой "затраханный" вид, который, кстати, очень тебе идет". - Спасибо за совет, Торфинн, но мне больше нравится, как выглядят мои волосы сейчас. Гермиона вышла из комнаты, в то время как все трое мужчин рассмеялись над ее ответом. - "Знаешь, Антонин, вчера вечером, когда вы оба рано ушли, я немного испугался, что вы оба вернетесь домой в плохом настроении, - сказал Рабастан, когда смех утих.- Она может быть очень трудной женщиной для того, чтобы оставаться счастливой. Даже я знаю это, и я просто был несколько в стороне от ваших зарождающихся отношений." - Ты в чем-то сомневался, Рабастан? - Кое-кто из нас шептался о том, что, возможно, ваши отношения с Гермионой были не такими, как вы утверждали. - Я не понимаю, какое это имеет отношение к тебе. - Все, что я хочу сказать, Антонин, это то, что я рад узнать, что мы все были неправы. У Антонина больше не было никакого желания сидеть в одной комнате с хозяином дома. Он знал, что ходили слухи о том, что его решение попросить Гермиону в качестве своего "военного приза" было решением, которое заставило многих усомниться в его истинных мотивах. Он даже отдавал себе отчет в том факте, что было много людей, которые с радостью взялись бы за трудную задачу "защиты" ведьмы, если бы он каким-то образом был выведен из строя. Торфинн не сводил глаз со своей ведьмы на протяжении всего завтрака. Антонин мог только представить себе мысли, которые проносились в мозгу этого чудовища с ограниченными возможностями. Этого было достаточно, чтобы ему захотелось проклясть его и стереть с лица земли. "Теперь вы оба извините меня, - сказал Антонин, поднимаясь со стула.- Я думаю, что пойду найду Гермиону". - "Второй раунд?" - спросил Торфинн, приподняв бровь. Антонин предпочел проигнорировать вопрос и вышел из комнаты для завтраков. С каждым днем его желание уехать из поместья Лестрейндж становилось все сильнее. Он становился все беспокойнее, передвигаясь по богато украшенным коридорам, которые ему не принадлежали. Возможно, пришло время воплотить в жизнь его план по покупке собственного дома. Без сомнения, Гермиона была бы рада, если ее больше не заставят жить с Рабастаном. - Ты не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? - спросил Антонин, стоя в дверях библиотеки. Гермиона подняла глаза от большого тома, который она просматривала, с сияющей улыбкой. Она мягко столкнула Аргоса с дивана рядом с собой и похлопала по сиденью. Антонин пересек пространство библиотеки всего за несколько коротких шагов. Когда он сел, она закрыла книгу. "Я что-нибудь пропустила?" - спросила она с намеком на усмешку. - "Вовсе нет. Он застонал от досады. - Всë как обычно. - Рабастан может быть утомительным, не так ли?"- Антонин тихо усмехнулся. Она не ошиблась. - Я подумывал о покупке собственного дома", - объявил он. Голова Гермионы быстро повернулась в его сторону. Она казалась заинтересованной и взволнованной такой перспективой. - "Пожалуйста, сделай это! - взмолилась она. - Я не могу этого здесь выносить". Он потянулся через разделявшие их несколько дюймов, чтобы взять ее за руку. Она не вздрогнула и не убрала руку. Когда ни один из них несколько мгновений ничего не говорил, Гермиона придвинулась к нему поближе и положила голову ему на плечо. В то утро ее ласковый поступок снова удивил его. Очевидно, она не лгала, когда сказала ранним утром, что собирается начать стараться быть более благодарной за тот риск, на который он шел, защищая ее от вреда. Он поцеловал ее в макушку. - Ты чувствуешь себя здесь в безопасности, дорогая? - Не всегда. Иногда я боюсь оставаться здесь без тебя. Рабастан всегда появляется в случайных местах, когда я передвигаюсь по поместью. - Он когда-нибудь пытался прикоснуться к тебе? Он почувствовал, как у него начинает повышаться кровяное давление. - Нет, ничего подобного. Просто иногда мне кажется, что он повсюду следует за мной. Это нервирует. Прежде чем он смог продолжить разговор, он почувствовал жжение в левом предплечье, которое указывало на то, что его хозяину было бы приятно его присутствие. Антонин осторожно поднялся с дивана, чтобы не слишком напугать женщину. - "Тебя вызывают?"- она спросила. - Да, боюсь, что это так. Я вернусь позже. Он пересек комнату и направился к двери. Когда его рука коснулась дверной ручки, он услышал ее голос у себя за спиной. - Пожалуйста, будь осторожен, Антонин. В течение следующих нескольких недель они создавали рутину. Обычно они просыпались каждое утро в центре кровати, а затем спускались вниз завтракать с Рабастаном. Иногда там бывал Торфинн. В другое время был ещë один или два Пожирателя Смерти. Если бы его не вызвали в тот день, Антонин проводил большую часть дня с Гермионой, сидя в библиотеке. Было удивительно, насколько успокаивающим он находил сидение на том же диване рядом с женщиной, которая часами молча читала. Хотя они не продвинулись дальше в физическом аспекте своих отношений, Антонин продолжал питать надежду. Она еще не готова. Но пока его устраивает и этот прогресс. Было около трех часов утра, когда однажды ночью в середине апреля его почти ежевечерний вызов был завершен. Направившись прямиком в их спальню, чтобы принять долгий горячий душ перед сном, он с удивлением обнаружил, что спальня пуста. Антонин рассмеялся про себя. В последние дни она все чаще засыпала в библиотеке. Он принял короткий душ вместо того долгого, который ему хотелось, и направился вниз. Аргос встретил его у двери. Неохотно Антонин наклонился, чтобы почесать дворняжку за ушами. Он начинал понемногу взрослеть. Не то чтобы он когда-нибудь признался бы в этом Гермионе. Возможно, ей удастся убедить его пустить животное в их постель, если он не будет осторожен. Гермиона спала на диване. Он опустился на колени на пол рядом с ней и нежно убрал рукой локоны с ее лица. Она зашевелилась от его прикосновения. Когда она открыла свои сонные глаза, то действительно улыбнулась ему. - "Почему ты не в постели, Гермиона? - спросил он тихим голосом. - Уже очень поздно". - "Я заснула, ожидая тебя", - призналась она. - Тебе не следует этого делать, дорогая. Этот диван ужасен. Наша кровать гораздо удобнее. Я мог бы отсутствовать всю ночь. - Это не имеет значения. Я бы не смогла спать наверху одна. Он еще раз провел руками по ее кудрям, наслаждаясь ощущением непослушных волос между пальцами. Чем более растрепанными выглядели ее волосы, тем больше они ему нравились. - "Почему нет?" - он спросил. - Боюсь, я привыкла к тому, что ты лежишь со мной в постели. Гермиона положила свою руку поверх его, все еще проводящего по ее кудрям. Она застенчиво улыбнулась ему, прежде чем наклониться и накрыть его мягкие губы своими.