Драгоценности Глорианы /The Gloriana Set

Гермиона считала уроки по понедельникам очень утомительными. Новости об упавшем каменном блоке облетели всю школу; половина студентов думала, что она хочет выйти замуж за Драко, а другая половина думала, что хочет убить его. Из каждого угла то и дело мелькали заголовки «Пророка»: «Поцелуй или проклятие? Ищите ответы на странице 6!» Явно наслаждаясь ситуацией, Драко поцеловал Гермиону на Древних Рунах и делал вид, что боится ее на Зельях, тем самым только усугубляя положение. «Смотри, она попытается меня отравить», — хрипло прошептал он Ромильде. Тео неодобрительно посмотрел на Драко, но ничего не сказал. Ему хватило отбиваться от Лаванды, которая приняла бесстыдную эту ложь близко к сердцу. — Тебе не кажется, что Тео прекрасно измельчает плавунца? — спросил Драко ведьму, сидящую рядом с ним. — О, да, — сказала Лаванда, глядя на Тео сияющими глазами. — Хочешь, я подержу твой лирный корень, Тео? — Не думаю, что тебе даже нужно спрашивать, Браун, — сказал Драко. Лаванда хихикнула. Гермиона и Нотт переглянулись. Выходки Малфоя продолжались все утро: только увидев Гермиону, идущую по коридору после Нумерологии, он встал позади Лейлы. «Спаси, меня вот-вот проклянут», — прокричал он, когда девушка закатила глаза. — Яды, проклятия — продолжай в том же духе, Драко, — сказала ему Гермиона в Большом Зале после обеда. — Ты только подкидываешь мне идеи. И перестань мучить Тео. Разве он недостаточно настрадался? — Конечно, нет, — сказал слизеринец, внезапно похолодев. — Я очень ясно дал ему понять — он должен держаться от тебя подальше и… — Драко, ты не можешь… — Мистер Малфой! — Мыши вбежали в холл, затормозив перед парой. Затем они начали толкать друг друга, чтобы быть впереди. Гермиона посмотрела на них, слегка нахмурившись. Из их эссе «Почему я не проникну в лабораторию Зельеварения» только эссе Лейлы и Берти были действительно адекватными, хотя она все равно сняла радужную порчу со всех Мышей. — Да? — холодно спросил Драко. — Вы можете присмотреть за нашей отработкой сегодня вечером? — спросила Имогена. — Еще одной? Что вы натворили на этот раз? — Драко поднял бровь. — Мы оскорбили портрет, — сказал Берти. — Он, э-э, не любил, когда его называют летучей мышью. — В нашу защиту скажу, что он действительно похож на летучую мышь, — сказала Лейла. — Мы не знали, что это бывший директор. Гермиона и Драко обменялись взглядами. — Как звали портрет? — спросила Гермиона, почти боясь услышать ответ. — Снуп, — сказал Берти. — Нет, Снайп, — сказала Имоджин. — Спит? — Снёрп? — Это дурацкое имя. — Я бы не стал так говорить, Персиваль. — Извините, — сказал Драко ледяным тоном. — Я правильно понимаю, что вы говорите о бывшем директоре Хогвартса Северусе Снейпе? Мыши тут же замерли, густо покраснев. — Да, мистер Малфой, — сказала Лейла. — И ты назвал его летучей мышью? — Драко, — сказала Гермиона, положив руку ему на плечо. Она повернулась к Писклявым Мышам, которые смотрели на нее широко раскрытыми глазами. — Где этот портрет? — В коридоре Прорицаний, мисс Грейнджер, — сказал Персиваль. Гермиона подавила улыбку. МакГонагалл и Снейп, должно быть, переговорили в ее кабинете, и она убрала портрет. — Так просто не пойдет, — строго сказал Драко. — К портрету директора Снейпа должны относиться с уважением. А что касается вашей отработки с… — Мистером Макмилланом, — сказал Берти. — Вы тоже будете относиться к нему с уважением, даже если он ид… — Драко! — … идеальный пример школьного старосты, — сказал Драко. — Мисс Грейнджер, что, по-вашему, я собирался сказать? — Гермиона фыркнула, и Драко снова повернулся к Мышам. — Никто из нас не может наблюдать за вами на отработке сегодня вечером, — надменно продолжил он. — У меня тренировка по квиддичу, а мисс Грейнджер должна сдать сочинение через шесть недель, а до основных экзаменов осталось всего 200 дней. Вы будете вести себя прилично с мистером Макмилланом. Договорились? Дети кивнули и побежали, болтая: «Не понимаю, из-за чего вся эта суета». «Да, этот Снурп был очень неприятным». — Это ты назвал его летучей мышью! — Откуда мне было знать? Как вы думаете, его нос действительно выглядел так? Драко и Гермиона вошли в Большой Зал, и Малфой проворчал: «Северус ненавидел Прорицания». Грейнджер тоже была немного раздражена. Как они могли проскользнуть в нишу Эверарда Злого, когда по всему коридору бродит нарисованный Снейп? Они остановились у шкафа «Песочные часы», теперь магически отремонтированного, а все драгоценности факультета восстановлены до должного уровня. Драко все еще хмуро смотрел на коридор Прорицаний. Тонкие бархатные веревки опоясывали упавший каменный блок, все утро находившийся в тени. Гермиона подошла ближе, любопытствуя, потому что что-то казалось не так… Словно по команде, серые тучи за окном разошлись, и в высокое окно засветило полуденное солнце. Солнечный луч упал прямо на упавший блок, высветив красные слова на его потрескавшейся поверхности: «СМЕРТЬ ГРЯЗНОКРОВКАМ».

***

Атмосфера в кабинете МакГонагалл была напряженной. И снова Кингсли и Гарри стояли перед камином в своих авроровских мантиях, глядя на Малфоя. Однако на этот раз и Гермиона, и Драко сидели в креслах перед столом МакГонагалл. — Мы должны перестать встречаться вот так, — протянул Драко. Напряжение в комнате возникло из-за фотографии Гермионы и Драко. На ней Драко толкает Гермиону, а каменный блок разбивает шкафчик с Песочными часами. — Эта фотография была сделана студентом и предназначена для первой страницы завтрашнего «Ежедневного пророка», — сказал Кингсли. — Мне удалось уладить это по юридическим причинам и соображениям безопасности Министерства, но он выйдет в свет. — Вы же не хотите сказать, Кингсли, что мистер Малфой… — начала МакГонагалл. — Мистеру Малфою очень повезло, что он не держал палочку на том снимке, иначе он уже был бы под стражей, — сказал Кингсли, сверля Драко своими темными глазами. — По такой логике мисс Грейнджер будет немедленно задержана, так как она держит палочку, — сказала директриса. — Я очень сомневаюсь, что Гермиона написала бы … эти слова. — Смерть грязнокровкам. Страх сказать что-то только усиливает сам страх, — сказала Гермиона. Гарри и Драко закатили глаза. — Насколько я понимаю, мистер Малфой искусен в невербальной магии, — продолжил Кингсли, — и здесь показано, как он нападает на Гермиону. — Он оттолкнул меня с дороги! — воскликнула Гермиона, вскакивая на ноги. Драко тоже встал, выглядя разъяренным. — Кингсли, — сказал Гарри, — я не друг Малфоя, но он никогда бы… — Тогда объясни это! — прогремел Кингсли, хлопнув ладонью по фотографии на столе МакГонагалл. — Мистер Малфой на этой фотографии выглядит именно спокойным, а Гермиона поднимает палочку! — Ну, она часто так делает, — сказал Гарри. — Ты хочешь сказать, что Гермиона проклинает людей, которые ей нравятся? — спросил Кингсли. — Иногда, — признался Гарри. — И это очень плохая привычка, — сказал Драко, укоризненно глядя на девушку. — Вы хотите сказать, что это, — Брутсвер поднял фотографию, — что-то вроде… — он выглядел огорченным, —… ссоры любовников? Гермиона и Драко энергично закивали, а Гарри застонал. — Вы же знаете, как он раздражителен, Кингсли, — сказала Гермиона. — Скорее всего, — согласился Малфой. Кингсли взглянул на МакГонагалл, которая, казалось, сдерживала улыбку, затем перевел взгляд на Гермиону и Драко. — Что именно происходило на этой фотографии? — спросил он. Гарри умоляюще посмотрел на Гермиону. Она взглянула на Драко, который кивнул. — Очень хорошо, — сказала она лекционным тоном. — Мы с Драко обсуждали мой визит к Рону Уизли. Я рассказала Рону о наших отношениях, и Рон назвал меня шлюхой Пожирателя Смерти. — Гермиона, — простонал Гарри, — ты всегда должна говорить каждый черт… — Страх перед чем-то только усиливает страх перед… — Никто не боится шлюхи Пожирателя Смерти! — закричал Гарри. — ПОТТЕР! — прогремел Кингсли. МакГонагалл бросила на Гарри неодобрительный взгляд. — Что, она может сказать, а я нет? — спросил Гарри. — Можем ли мы вернуться к обсуждаемому вопросу? — профессор постучала палочкой по столу. — Драко очень рассердился, услышав, как Рон назвал меня, — безмятежно продолжила Гермиона. — Он вытащил свою палочку, планируя штурмовать Нору и проклясть Рона. — Действительно ли Малфой собирался это сделать, или это был еще один случай, когда он лишь пускал пыль в глаза? — поинтересовался Гарри. — О, я собирался сделать именно это, — сказал Драко. — Этот Уизел должен был получить правильное имя, если вы понимаете, что я имею в виду. — Итак, я взяла палочку Драко… — начала Гермиона. — И я использовал невербальное замораживающее заклинание, чтобы она уронила ее… — Поэтому я вытащила свою собственную палочку, чтобы обездвижить его… — Мисс Грейнджер! Как вы могли применять это по отношению к другому ученику? — Сам в шоке, — сказал Драко. Гермиона проигнорировала это. — Когда я начала произносить заклинание, с потолка упал каменный блок, чуть не задев меня и разбив шкафчик с камнями. — Простите, — сказал Кингсли, — какой шкаф? — Замечательно, — сказала Гермиона Драко. — Я больше не могу говорить «шкаф с камнями» в присутствии других людей. И это полностью твоя вина. — Тебе не следовало заколдовывать, — сказал он. — Кто-нибудь знает, о чем, чёрт возьми, они говорят? — спросил Кингсли. — Я почти никогда не понимаю, — сказал Гарри. — Чепуха, — резко сказала МакГонагалл. — Мисс Грейнджер, очевидно, имеет в виду шкаф «Песочные часы». — Итак, вы ожидаете, что я поверю, что у этих двоих была… дискуссия, — спросил Кингсли, — которая переросла в своего рода дуэль? Потом с потолка случайно упал каменный блок? А позже появилось кровавое сообщение? И это все совпадения? — Да, — ответили Гарри и Драко. — Нет, — сказала Гермиона. Все присутствующие уставились на нее. Она фыркнула, с презрением взглянув на директрису, двух авроров Министерства и собственного парня. — Конечно, это не совпадение. В сообщениях «Смерть грязнокровкам» есть определенная закономерность, просто мы еще не знаем какая именно. — И вы утверждаете, что мистер Малфой здесь не при чем, — сказал Кингсли. — Я вовсе этого не утверждаю, — сказала Грейнджер. — Гермиона, — прорычал Драко. — Я не говорила, что ты это сделал, но очевидно, что ты каким-то образом причастен. — Если ты уже устала от меня, наверняка есть и другие способы… — глаза Малфоя сузились. — Гермиона, — вмешался Кингсли, с трудом сдерживая себя. — Вы говорите, что в этих сообщениях есть закономерность, и мистер Малфой может быть каким-то образом причастен. Так? — Да, — сказала она. — Все это ставит его под подозрение. — Ты ужасная девушка, — сказал Драко. Кингсли провел рукой по своей лысой голове и вздохнул. — Значит, ты хочешь сказать, Гермиона, что кто-то мог подставить мистера Малфоя? — она кивнула. — И воспользовался вашей маленькой… ссорой… чтобы сделать это. Девушка снова кивнула. — Я склонна согласиться, — сказала МакГонагалл. — Помимо, возможно, оправданной обиды на мистера Уизли, нет никаких доказательств того, что мистер Малфой хочет причинить кому-либо вред. Остальные в кабинете пробормотали в знак согласия, за исключением Кингсли. — Тем не менее, это очень серьезная ситуация, — сказала МакГонагалл. — Это уже третье сообщение, а я получаю совы и письма от родителей маглорожденных студентов. И на этом все не остановится. Несколько студентов уже покинули Хогвартс. У нас матч по квиддичу между факультетами через три дня, я ожидаю большое количество гостей. — директриса посмотрела на всех с мрачным лицом. — И если мы не раскроем эту тайну в ближайшее время, эти сообщения с угрозами могут закрыть школу. — Как с Тайной комнатой, — выдохнула Гермиона. — Главный аврор Брутсвер, я хотела бы попросить помощника аврора Поттера присутствовать в Хогвартсе, пока эта ситуация не разрешится, — сказала МакГонагалл. — Это помогло бы успокоить и родителей, и учеников. У нас есть магглорожденные сотрудники, о которых стоит подумать. Я также требую аврорской охраны на матче между факультетами по квиддичу. Кингсли мгновение смотрел на нее. — Поттер, — рявкнул он и подвел Гарри к камину, где два аврора начали перешептываться. — Я не вижу смысла в том, чтобы Поттер оставался здесь, — раздраженно сказал Драко. — Он будет просто слоняться по коридорам, как на шестом курсе. — Каждое из подозрений Гарри о тебе в том году подтвердилось, Драко, и я, например, чувствую себя спокойнее, когда он здесь. — Значит, ты думаешь, что я не могу… — Малфой покраснел. — Не смеши, — сказала Гермиона. — Гарри тоже может защитить тебя. — Мне не нужен Пот… — Хорошо, директор, — Кингсли отошел от Гарри. — Поттер убедил меня, что он может принести здесь пользу, поэтому я отправлю его в Хогвартс, временно. А отдел авроров обеспечит безопасность на матче по квиддичу. — Очень хорошо, главный аврор Брутсвер, — сказала МакГонагалл. — Насчет другого вопроса, который мы обсуждали… — Я прошу прощения, главный аврор Брутсвер, — директор выглядела самодовольной, — но, учитывая обстоятельства, я просто не могу выкроить время на посещение больницы Святого Мунго. — Селеста Розье не может оставаться Карликовым пушистиком! — настаивал Кингсли. — Она хранит ценную информацию, и никто не может вернуть ей первоначальный вид! — Ерунда, нет никаких причин, по которым нынешняя форма Селли должна мешать вашему расследованию, — сказала МакГонагалл, сверкая глазами из-под очков. Гермиона с интересом посмотрела на пожилую женщину: между директрисой и Пожирательницей определенно были какие-то неприязненные отношения. — Конечно, — продолжила МакГонагалл, — вы, умные авроры, сможете найти способ общаться. Кингсли нахмурился, затем обратился к Гермионе. — Ты говорила, что это было стандартная трансфигурация, но вспомни, возможно, заклинание… — Простите, Кингсли, — сказала Гермиона очень похоже на МакГонагалл. — Я просто не знаю. — Но если бы ты могла просто попытаться… Гермиона постаралась выглядеть расстроенной. — Может быть, — слабо сказала она, — … может быть, я смогу встретиться с ней лицом к лицу… на следующей неделе… — Я ожидаю регулярных отчетов, Поттер, — рявкнул Кингсли, подходя к камину и зачерпывая пригоршню летучего порошка. Вспышка, и он исчез в пламени. — Вы все свободны, — сказала МакГонагалл, глядя на них поверх очков. — Надеюсь, мне не придется говорить никому из вас, чтобы он был осторожен, когда вы покинете этот кабинет. — Возможно, вам захочется еще раз рассказать Поттеру, — сказал Малфой, — потому что иногда он чувствует себя обязанным делиться секретными заклинаниями с тупицами. — Драко, — прошипела Гермиона, взяв его за руку и потянув к двери. О, следующие несколько дней будут отвратительными. — Что ты делаешь? — спросил Драко, пока она тащила его вниз по винтовой лестнице к пустой нише на третьем этаже, скрытой гобеленом. — Я поцелую тебя, если хочешь, но я все еще очень зол на… — Драко! — сладкий голос, мягкий, но как-то странно проникновенно, пропел из другого конца коридора. Драко тихо застонал, потому что это была, конечно же, Луна в длинной синей мантии и с сачком в форме сердца. — Лавгуд, — сказал Драко сквозь слегка стиснутые зубы. — Как ты? — Луна, помнишь? И я просто прекрасно, Драко, спасибо, что спросил, — когтевранка улыбнулась ему. — Невилл очень помог мне с моим планом по созданию сада для медитаций рядом с подвалами Малфоев. Он говорит, что волшебный пчелиный бальзам привлечет бабочек и гномов и на самом деле поглотит кровь, все еще капающую в… Драко выглядел напуганным, и тут же вмешалась Гермиона. — Что ты пытаешься поймать сегодня, Луна? — спросила она, хотя знала ответ. — Любовных гномов, конечно, — хихикнула Луна. Затем она нахмурилась. — Я ожидала, что они будут роиться вокруг вас двоих, но я их совсем не вижу! Гермиона не знала, радоваться ей или обижаться. — Что за прекрасный день, — предположила она. — Может быть, они снаружи. Луна потрясла своими светлыми кудрями. — О нет, — сказала девушка. — Любовные гномы предпочитают маленькие замкнутые пространства, вроде этой ниши, — она указала на соседний гобелен, изображающий Волшебных Монахов, пропалывающих сад. — Возможно, если бы вы двое вошли туда и проявили немного изобретательности… — Гермиона! — Эрни подошел к ним, размахивая пергаментом. «Вот же черт». — Я ищу тебя с обеда! — воскликнул староста. — Выбираем приглашенного комментатора на матч по квиддичу… — он остановился, увидев Драко. Слизеринец бросил на Эрни презрительный взгляд, но промолчал. — Это список? — спросила Гермиона, подойдя поближе, чтобы рассмотреть его. — Я пытаюсь найти капитана Паддлмира, но старостам нужен Джордж Уизли, — Эрни кивнул. Гермиона чуть не застонала вслух. После войны Джордж стал чем-то вроде радиоведущего, развивая свою славу Поттеровского дозора. У него даже было собственное еженедельное шоу, спонсируемое, конечно же, Всевозможными Вредилками Уизли. — Ну, это совсем не годится, — решительно сказала Гермиона. — Я буду … — Они там! — Луна яростно замахала сачком, чуть не ударив Драко по голове. — Встань поближе к Эрни, хорошо, Гермиона? Гномы просто любят вас двоих… Драко недовольно шагнул вперед. — Этого будет вполне достаточно, — сказал он раскатистым тоном. — У Гермионы хватает дел и без твоей работы, Макмиллан, — он обнял Гермиону рукой, — и держу пари, что у Луны есть много хороших предложений для вашего приглашенного комментатора, — губы Драко скривились. — Насколько я помню, она была сама в этом хороша. — О, да! — Луна опустила сачок и взяла Эрни за руку. — Ты знаешь моего отца? В свое время он был довольно хорошим оратором, в 1986 году он принимал у себя… Гермиона смотрела им вслед с открытым ртом. Она честно не могла решить, кто будет хуже: Джордж или Ксенофилиус. Девушка заметила еще одну фигуру в коридоре и, взяв Драко за руку, потянула его за гобелен. — Я не буду целовать тебя здесь, — решительно сказал Драко. — Не тогда, когда Лавгуд бегает с этой сетью. Давай… — Нет, нет, — сказала Гермиона, отстраняясь. — Гарри! — прошипела она. — Здесь! — она высунула руку из-за гобелена и замахала ею вверх-вниз. — О, вот ты где, Гермиона, — сказал Гарри, проскальзывая в нишу. — Я искал… Малфоя. — Прости, Поттер, — сказал Драко. — Я этим не занимаюсь. Гарри нахмурился. — Гарри, — сказала Гермиона, накладывая заклинание против подслушивания, — у нас мало времени. Мы должны получить образец крови Люциуса. — Я знаю, — сказал Поттер, залезая в карман своей мантии аврора и поднял флакон, наполненный тёмно-красной кровью. Гермионе захотелось обнять его, и она почти сделала это, если бы ниша была не такой маленькой, и объятия толкнули бы его к Драко, чего ни один из них не особенно оценил бы. Поэтому она довольствовалась тем, что улыбалась Гарри и держала рукав его мантии аврора. Гарри улыбнулся ей, и эта улыбка стала еще шире, когда Малфой многозначительно прочистил горло. — Откуда мы знаем, что это кровь моего отца? — спросил Драко. Гарри вытащил палочку и постучал по флакону, открыв светящимися золотыми буквами «Люциус Абракас Малфой». — Нам повезло, — сказал Поттер. — Кровь Люциуса была среди тех, что были взяты для проверки на магический вирус Азкабана. — Я читала об этом! — с жаром сказала Гермиона. — Это было в ежемесячном информационном бюллетене Святого Мунго. В больнице есть программа по борьбе с вирусом, которая включает выявление носителей. Гарри кивнул. — Люциус — высокопоставленный заключенный, и не будет конца неприятностям, если он заболеет. У него нет никаких вирусов, поэтому флакон был помещен на хранение. — Как ты получил флакон? — спросила Гермиона. — Пенелопа Кристал, — Гарри убрал палочку и пузырек обратно в карман. — Она работает там по программе стажировки Святого Мунго. Я дал ее коллеге десятитонную ириску и украл пузырек, пока она разбиралась. — Но что, если она обнаружит… — Она не будет. Я наполнил еще один флакон собственной кровью, — Гарри ухмыльнулся. — Это волшебные флаконы для маркировки! — сказала Гермиона. — Как ты обманул ее, заставив думать, что в нем кровь Люциуса? Гарри закатил глаза. — Я капнул туда своей кровью, разглагольствуя о своей ненависти к магглам и о том, как я скучал по издевательствам над домашними эльфами. Штаны Мерлина, Гермиона, это просто дурацкий пузырек. Я влил в него кровь Люциуса, зафиксировал имя стазисными чарами, а затем заменил его своей кровью. — Нам нужно кому-то сказать — мы не можем позволить больнице Святого Мунго использовать флаконы, не защищенные от подделки, — сказала девушка. — Гермиона, я не собираюсь разрушать свою карьеру аврора из-за флакона, о котором ты просила… — Я просто напишу Пенелопе, когда все разрешится… — Это никогда не решится, если вы двое не перестанете ссориться, — сказал Драко, привлекая взгляды Гермионы и Гарри. — Я хотел бы услышать о прогрессе, которого добился Поттер — если он вообще есть — в получении журналов посетителей моего отца. — Похоже, я делаю здесь всю работу, — проворчал Гарри. — Возможно, ты предпочтешь создать экспериментальное зелье крови с нуля, — Гермиона фыркнула. — Для меня вечная загадка, — громко сказал Драко, — что вам двоим удалось победить Волдеморта. Я говорю «двое», потому что ничто не может убедить меня в том, что Уизел был чем-то иным, кроме шута. Гарри и Гермиона начали бормотать, но слизеринец просто продолжал. — Но я собираюсь предположить, что Поттер действительно способен придумать и осуществить жизнеспособный план, и еще раз спрошу, получил ли он журналы посетителей моего отца. Гермионе стало немного стыдно, и она знала, что Гарри тоже. Мерлин, Драко заговорил совсем как Тео, неужели все слизеринцы читают такие лекции? И почему это было так сексуально? — У меня их нет, — признался Поттер. — В тюрьме установили новую систему безопасности после того, как в «Пророк» просочилась куча журналов посетителей. Министерство до сих пор получает стайки сов, жалующихся на зарегистрированные визиты в Азкабан мастеров маникюра и портных и… — он кашлянул, — женщин, предлагающих, э-э, услуги. Драко бросил на Гермиону непристойный взгляд, явно ожидая, что она будет возмущена, но та лишь улыбнулась. — Парламент, — весело сказала она. — Что? — спросили Гарри и Драко, выглядя одинаково озадаченными. — Группа сов называется парламентом. Как и стая ворон. — Это то, что ты делала, когда охотилась на крестражи, Гермиона? — поинтересовался Малфой. — Ты просто ходила и говорила: «Это тиара, Гарри, а не диадема, видишь, как она сужается вокруг головы?» Драко проигнорировал ее взгляд и продолжил. — Я поддерживаю свое предыдущее заявление, что тот факт, что вам двоим удалось выполнить такой излишне сложный квест по победе над Тьмой — это ничто иное как чудо. Гермиона повернулась к другу. — Гарри, — сказала она со всей вежливостью, — возможно, ты хотел бы продолжить свое объяснение новых мер безопасности Азкабана, связанных с журналами посетителей. — Конечно, — так же вежливо ответил он. — Журналы посетителей теперь считаются секретной информацией для предотвращения утечек, и даже аврорам требуется ордер, чтобы получить доступ. — Спасибо, — сказала Гермиона. — У нас с Драко сейчас свободное время, но третьекурсники сейчас в подземельях Зельеварения. Мы можем встретиться в лаборатории Зелий в четыре часа. — Мошеннические вирусы, утечка информации, — бодро сказал Драко, просто для того, чтобы снова разрядить обстановку. — Вы, авроры, достойны похвалы. Просто чудо, что половина узников Азкабана не сбежала. — Авроры больше не руководят Азкабаном, — сказал ему Гарри сквозь стиснутые зубы. — Тюрьма теперь находится в ведении специального отдела под надзором Святого Мунго. Гермиона кивнула. С уходом дементоров из Азкабана Министерство создало «Агентство медицинской безопасности». Охранники были отчасти целителями, отчасти аврорами, и их целью было лечить и реабилитировать, а также отправлять заключенных в тюрьму. — О, я уже чувствую себя в большей безопасности, — протянул Малфой. Двое парней уставились друг на друга, каждый стоял спиной к стене в узкой нише, скрестив руки на груди и всего в двух футах друг от друга. Гермионе было достаточно. Они оба были невыносимы. Она выскользнула из ниши и бросила на гобелен сложную сеть сильных оберегов. Девушка не сомневалась, что Драко и Гарри прорвутся, но на это нужно время. И сотрудничество. — Ну, ты выглядишь самодовольной, Гермиона, — сказал ровный голос, пока она поднималась по лестнице третьего этажа к башне Гриффиндора. — Что ты сделала на этот раз? Голос был игривый, но когда она повернула голову, то увидела, что лицо Блейза Забини было совершенно противоположным. Она никогда не видела его глаза такими холодными. — Я только что заперла Гарри и Драко вместе в нише, — сказала гриффиндорка. — Знаешь, та, что предназначена на поцелуев за гобеленом Волшебных Монахов. — Ты не перестаешь меня очаровывать, — сказал он. Гермиона просто улыбнулась и повернулась, чтобы уйти, но голос Блейза остановил ее. — Гермиона, — сказал он натянуто. — Поттер остался здесь из-за Джиневры? Она повернулась. Забини всегда был в курсе последних сплетен — он был хуже Тео. — Нет, — осторожно сказала она. — Он здесь, чтобы помочь МакГонагал успокоить родителей после третьего кровавого послания. Блейз моргнул своими длинными темными ресницами. — Такова версия, во всяком случае. — Это правда. — Возможно, — еще одно медленное моргание. — Скажи Джиневре, что она не может вечно от меня прятаться. Гермиона коснулась своей палочки в кармане мантии. — Она не прячется, и я ничего передавать ей не буду, — и это прозвучало как угроза. — Расслабься, львёночек, — сказал он, снисходительно изогнув бровь. — Я никому не угрожаю. Я просто хочу поговорить с ней, — парень наклонился к девушке, и его голос приобрел хриплый тембр.— Скажи ей, Гермиона. Скажи ей, чтобы не пугалась. Скажи ей… — его голос стал хриплым, — я знаю, что она скучает по мне. Пульс Гермионы немного ускорился под смертоносным обаянием Блейза, но он был слишком гладким, слишком натренированным. Слишком холодно. Его шепот не был похож на шепот Драко с такой опасной горячностью или даже на шепот Тео с такой улыбчивостью. Поэтому она наклонилась вперед, позволив своему голосу упасть до шепота. — О, Блейз, — выдохнула она, — я скажу ей… держаться от тебя подальше. Он откинулся назад, нахмурив брови. — Сомневаюсь, что ты просто хочешь поговорить, — холодно продолжила Гермиона. — Попробуй письмо. — И пусть его настигнет Инсендио, как у Драко? — он неумолимо смотрел на нее сверху вниз. — Нужно ли мне ползти в Гриффиндорскую башню просить прощения, как он? Рыдать о моем печальном прошлом? В отличие от него, я отказываюсь выставлять себя дураком. Гермиона посмотрела на него, впервые задаваясь вопросом, действительно ли он поддерживал ее отношения с Драко. Или его милая речь на вечеринке у Слизнорта была игрой. Возможно, он терпел ее только тогда, когда встречался с Джинни. Возможно, она была права, сомневаясь в мотивах его и Пэнси. Возможно, он не был настоящим другом Драко. Она мысленно пожала плечами: Блейзу, вероятно, достаточно нравилась Гермиона, по-своему, точно так же, как по-своему он заботился о Джинни. Ей просто не нравился его метод. — Иди шепни какой-нибудь другой девушке, — сказала Гермиона, задетая его оценкой Драко. — Я уверена, что есть какая-то холодная красавица, которая хочет жить гламурной жизнью без грязных чувств. Ты бы рассмотрел Асторию? Если ты сможешь оторвать ее от бриллиантов Малфоев, сделаешь всем одолжение. Что ж, это подействовало. Глаза Блейза сузились, а губы сжались. Любой другой мужчина пришел бы в ярость. Гермиона бросила на него свой самый высокомерный взгляд, затем повернулась и пошла вверх по лестнице, снова чувствуя вкус победы. Гермиона - 2, слизеринцы - 0.