Прошу, только живи

Временная петля: 20 лет, Портовая Мафия.       Голубой свет аннулирования - способности Дазая - развеял темноту. Холодная рука продолжала крепко держать бледное запястье, испачканное алой кровью. Рисунки Порчи исчезают, испаряются с кожи, словно их и не было вовсе. Накахара покачивается, не издавая ни звука, хотя всего несколько минут назад заливался приступом истеричного смеха. Чуя падает, и Осаму притягивает его к себе, чтобы уберечь от удара об бетонную поверхность. Голубые глаза закрыты, а по лицу продолжает течь кровь. Накахара слабо дышит, и у Дазая подступает к горлу паника. Обычно все не доходит до такого серьёзного - Чуя моментально потерял сознание, хотя обычно держится минут десять, давая возможность Дазаю понять свое состояние.      Осаму трясущимися руками насчитывает слабый пульс напарника, продолжая притягивать того к своей груди. Порча действовала слишком долго. Он слишком долго добирался до Чуи, чтобы её аннулировать. Дазай слишком долго действовал.      Долго. Долго. Долго.     Это он виноват. Ещё бы чуть-чуть, и Дазай потерял бы то единственное, что пытался сохранить все эти годы. Единственного человека, ради которого он начал жить, забыв о попытках суицида. Осаму потерял бы Чую.     - Ты только дыши. - шепчет Осаму, следя за медленным поднятием груди, в белой рубашке, которая испачкалась пятнами крови.     Дазай дотрагивается пальцами до бледной щеки, пачкаясь в крови, но ему все равно. Он нежно гладит по коже, ожидая, что Чуя откроет глаза.     - Я сделаю все что угодно, - шепчет он, словно мантру, - Все, что ты попросишь, Чуя, обещаю, - Дазай укачивает напарника в своём объятии, - Ты только дыши, пожалуйста.     Осаму сделает все, что попросит это рыжее чудо. Лишь бы только попросил! Лишь бы только вновь открыл глаза и посмотрел на него. Сейчас Дазай полностью полагается на регенерационную силу Арахабаки, молясь о том, чтобы это ужасное существо внутри Накахары вновь спасло ему жизнь.                                      ***     Чуя лежит, укутанный в  тёплое одеяло. Прошло уже больше шестнадцати часов, а он так и не проснулся. Дазай понимает, напарнику, а в том числе и Арахабаки, необходимо время на восстановление, но все равно начинает нервничать, то и дело подходя к кровати и осматривая бледное лицо Чуи. Вот он в очередной раз двигается, за несколько последних часов, поворачивая голову в бок, и морщится, скорее всего от боли. Солнечный свет из окна начинает проникать в комнату, жёлтой полоской падая прямо на лицо Накахары, и Дазай подходит к шторам, чтобы плотнее их закрыть.     Осаму места себе найти не может, передвигаясь в комнате от одного угла к другому, заламывая пальцы на руках, и реагируя на каждое малейшее шевеление рыжика. Чтобы отвлечься от всего этого, хотя бы ненадолго, просто чтобы не сойти с ума, Дазай прибрался в квартире и приготовил еду, как можно тише, чтобы не тревожить сон напарника, хотя на самом деле Чую в таком состоянии даже танк не разбудит. И Осаму это всегда не нравилось. После Порчи Накахара ослаблен и нестабилен, на него легко могут напасть, и рыжик не сможет защищаться в должной мере. Именно поэтому Осаму всегда, ещё с шестнадцати лет, сторожил, как верный пёс, койку своего напарника. Хотя Осаму часто называл Чую, шутки ради, верным псом, сам же являлся таковым в подобных ситуациях, однако признавать этого не собирался.       Чуя вновь хмурится, переворачиваясь на бок, тяжело и аккуратно, отчего Осаму сам жмурится, понимая, насколько тому больно двигаться. Дазай подходит ближе, аккуратно дотрагивается до бледной холодной щеки и убирает за ухо рыжие прядки. Накахара дышит, и Осаму ловит себя на мысли, что успокаивается, слушая его дыхание.      Через час Чуя тяжело открывает глаза, осматривая сначала потолок комнаты, а потом переводит уставший взгляд на Дазая, что сидит на стульчике и наблюдает за каждым его движением. Накахара спал почти сутки, но все равно выглядит уставшим и вымотанным, словно и не отдыхал вовсе. Кажется, Арахабаки нужно ещё времени, чтобы полностью восстановить его организм.      - Как себя чувствуешь? - мягко спрашивает Дазай, улыбаясь, на что Чуя лишь фыркает, отворачиваясь и закрывая глаза.      - Как и всегда. Будто грузовиком переехали. - охрипшим голосом отвечает Чуя, пытаясь двигать руками, но это плохо получается.      Дазай следит за ним, чувствуя, как начинает давить на грудь от одного взгляда на слабого Чую. Ведь Накахара всегда искрится силой и яростью, словно яркий огонь с бесконечной энергией. Он всегда такой заводной, шустрый и вместе с тем сильный. Чуе поручают самые тяжёлые задания, с которыми он справляется на отлично, практически не нанася себе и своим подчинённым травм. А даже если такое и бывает, то регенерация Арахабаки быстро поднимает его на ноги, будь то редкая пуля или сотрясение при падении. Так сказать один из самых лучших и ценных работников Портовой Мафии. И более того, Чуя очень ценится в организации, так же как и для Мори, который не собирается терять такую важную карту в своей колоде. Огай старается не привлекать Накахару в легкие задания, которые способны пройти и без его вмешательства, хотя урон нанести немалый. Он не хочет лишний раз снижать работоспособность Чуи, ведь так или иначе, каждое задание требует сил. А после использования Порчи, Мори даёт рыжику как минимум неделю на восстановление сил, хотя Накахара уже на третий день по собственному желанию является в порт для продолжения своей работы.       Чуя всегда таким был - трудолюбивым и ответственным. Всегда выполнял задания к сроку, не задумываясь о собственном здоровье за бессонными ночами работы. Какая ирония, ведь казалось бы, какие не были у Дазая суицидальные наклонности, из них двоих Чуя больше всех расположен к саморазрушения. Накахара был таким всегда и таким останется, и Дазай рядом с ним, чтобы позаботиться о своём напарнике, который не способен сделать это самостоятельно.        Так и сейчас, Чуя пытается подняться на локтях, но у него ничего не получается. Он шипит от боли, прежде чем вновь откинуться на подушку.     - Я не могу встать. - говорит он, хмурясь от своей беспомощности.     - Давай помогу. - Осаму понимает, что рвение рыжика не остановить, поэтому подходит к нему и помогает подняться.     - Хочешь, я могу тебя даже на руках потаскать. - предлагает он и получает скептический взгляд от Накахары.     - С чего такое добродушие?     Дазай улыбается. Он сделает для Чуи все что угодно, как и обещал. Накахара жив, он дышит и может попросить Осаму обо всем на свете, и он не откажет ни единой его просьбе. Конец.