Чистый

На часах двенадцать часов, в спальне почти тридцать градусов тепла. В телах – не меньше сорока градусов и семьдесят процентов недосказанности. 

Душно. 

Светские разговоры за баром перекочевали сначала на красивый чёрный диван на левой хате, а после – на не заправленную кровать.  Чистые кроссовки, но грязные словечки – это набор настоящего артиста. 

Грязно. 

Треки про сиськи, про дурь и про соцсети – мейнстрим. Неинтересная для обывателя бытовуха, которую он, тем ли не менее, вливает себе в уши, чтобы глушить рассудок. 

Мерзко. 

Губы путаются в поцелуях и укусах, руки мараются о чужое тело и пот. Руслан отрывается от дела, делает глоток «пять озёр», пока Данила чуть ли не вырывает ему волосы на затылке своей хваткой. 

Больно. 

Все приводят на вписки блядей, да папиков. Руслан привел на вписку свое разочарование, да унылость. Даня привел на вписку себя и корешей, которые бессмысленно долбят сейчас ему на мобилу. Даня скидывает сначала их звонки, потом – Руслана на несвежие наволочки. 

Символично. 

Весь мир – грязь. Мир – гарь. Даня – пьян, Руслан – виснет. Да, нет? Какая сейчас разница. Они сплетаются в мокром танце, делая друг другу больно на рефлексе.  Завтра не наступит. Нет, да? Одежда такая же чистая, как и планы на этот вечер. Они – звери, одичалые, сорвавшиеся с цепей. Их нельзя излечить. Их и разделить-то не получится, ведь единственный способ это сделать – смерть от старости или суицид.  У Руслана он карьерный, у Дани — чисто метафоричный.  Даня думает об этом, пока проходится членом по ребристому нёбу Тушенцова. Он не хотел бы быть в списке «достижений» у Руслана, поэтому ебет сам. Грубо, без нежности и прелюдий.  Они же свои люди, никто не в обиде.  Руслан царапает неровными ногтями бедра и поясницу Кашина, заявляя свои права на ведущую роль. Он скроллит память на моменты, когда было по-другому, но всё смывается виски и водкой. 

Пусто. 

Сегодня они разъебут кровать, друг друга и эти недоотношения в щепки. Даня ставит на кон свою нервную систему, Руслан – свои принципы.  Оба проебут с таким же треском, с каким ломается фанера в кровати. 

Иронично. 

Даня вбивается в тугое анальное отверстие с таким остервенением, что Руслан глохнет от самого себя. Он сам прервал подготовку, сам дал Кашину этот опасный ошейник. Нечего сейчас скулить от того, что рыжий затягивает его всё усерднее на шее. 

Опасно. 

В какой-то момент Руслан теряется в пространстве то ли от боли, то ли от ассоциаций. И казалось бы, в голове чистота да порядок, да только внутри как-то грязно. До душа он не дойдёт сам, не сейчас. Кашин, заканчивая в соло, с одышкой валится на кровать. Но предусмотрительно подальше от Руслана, чтобы больше не пачкаться. 

Смешно. 

— И даже ничего не скажешь? – с запинками спрашивает Руслан, когда рыжий поворачивается к нему спиной.  — Хочу, чтобы после «этого» было чисто, – сухо отвечает Даня.  Руслан понял. Руслан тоже делает усилия и отворачивается. Через полтора часика он встанет, оденется, вызовет такси и молча уедет. Будет листать AppStore и поисковики на наличие годных тестов на «нормальность», искать оправдания им двум. Но сейчас он просто лежит и думает о том, что тоже хочет,

чтобы после него было чисто.