Кровь и свечи

  ***

– Ты всё делаешь не так! – аланский провидец в очередной раз закатывает глаза, пока Матвеев судорожно выдавливает кровь из собственного пальца. Он был чертовски сосредоточен, поскольку ритуал предполагал собой попытку связаться с давно умершими родственниками гостьи передачи. Это был новый день в школе экстрасенсов, куда Дима каким-то чудом смог попасть спустя несколько попыток. Причины для отказа были поистине странными, они абсолютно противоречили правилам проекта. Начинающий чернокнижник был сразу помечен как необучаемый, именно по этой причине сейчас получал очередной нагоняй от Гецати.

***

– Я был в… очень странном месте со странными людьми, – Гецати самодовольно улыбался, подводя итоги испытания, – сумасшедшая ведьма и стажёр, – участники обменивались недоумевающими взглядами, вслушиваясь в рассказ медиума, – что вы так смотрите? Разве забыли, как он, – Константин указал пальцем на Диму, – с треском провалился в моей школе, – мужчина усмехнулся. – Гецати, все мы знаем о твоей личной неприязни к Диме. Так что не советую присутствующим слушать эту субъективную ересь, – Вика пожала плечами, под табличкой с оценкой показывая Диме большой палец вверх. – Благодарю, – чернокнижник в азиатской манере склонился в коротком поклоне, прижав ладони друг к другу, – простите, ребята, – Дима перевёл взгляд на камеры и кивнул, – я подвёл вас и себя. Не жалейте меня, не ставьте высокие оценки. Оцените меня по заслуге, – парень вновь кивнул, отвернувшись от камеры. И, неожиданно для всех, молча вышел из готического зала, не оборачиваясь. Неуверенной походкой Дима направился в сторону комнаты отдыха, поджимая губы и впиваясь ногтями в нежную кожу ладоней. Его прошлое никак не могло оставить его. Каждый при любой возможности напоминал ему о том, с чего он начинал. Сам Дима не мог не согласиться, что в своё время был наивным, ничего не понимающим мальчиком, который надеялся получить знания от более опытных экстрасенсов. И тогда же он познакомился с большим количеством людей, большинство из которых по сей день помнит его как новичка. Сев на небольшой диван, Матвеев вновь закусил нижнюю губу. Только в этот раз гораздо сильнее, чем тогда, в зале. Кровь проступила, но парень лишь размазал её по подбородку, опустив взгляд в пол. Скрипнула дверь. Кто-то негромким шагом вошёл в помещение, тихонько прокашлявшись для привлечения внимания. – Кто? – охриплым голосом поприветствовал нежданного гостя Матвеев. Он не ожидал, что кто-то последует за ним. – Я, – таким же осиплым, низким голосом ответил Олег. – Ох.. Тебе не нужно меня таким видеть, – Дима отчаянно замотал головой, стараясь руками прикрыть свое покрасневшее лицо. Он плакал. Он не выдержал. Он был близок к тому, чтобы сдаться. Он устал выслушивать всё это. Это не должно предназначаться ему. Все эти слова, разрушающие его изнутри. Напоминающие ему о том, кто он на самом деле. – Успокойся. Мы знакомы несколько лет, ты думаешь, что я могу быть рядом только тогда, когда ты в хорошем настроении? – Олег присел рядом, забрасывая руку на чужое плечо, – это всё из-за Гецати? – медиум вопрошающе приподнял бровь.

chase atlantic - heaven and back

– И да, и нет, – Дима устало выдохнул, – просто.. Всё так навалилось.. Я запутался в себе. Заслуживаю ли я.. Находиться здесь, – чернокнижник поднял взгляд на Олега, вглядываясь в глубокие изумрудные глаза, – прости за это всё.. Я должен сохранять хладнокровие, чтобы собраться с силами в ответственный момент, верно? – чернокнижник уныло усмехнулся, отводя взгляд. Олег растерянно вглядывался в усталые, но такие родные глаза. Сейчас эта комната была только для них. Атмосфера, несмотря на настроение старшего, была теплой. Олег мимолётно облизнул сухие губы, не сводя взгляда с чернокнижника. – Ну что ты так смотришь? – с ухмылкой, – целуй же. Без лишних слов Олег резким движением приблизился к чужим губам, вовлекая ничуть не удивлённого чернокнижника в ничего не обязывающий, чистый поцелуй. Обвив чужую шею ладонью, медиум обхватывал своими чужую губу. Этот поцелуй был таким необходимым для них обоих. Каждый старался вложить в него всё, что нельзя было выразить словами. Мягко покусывая чужие губы, Олег вглядывался в сегодняшние алые линзы на глазах чернокнижника, которые украшали сегодняшний его образ. — Не думал, что ты так уверенно сделаешь это, — чернокнижник сделал глубокий вдох, отстранившись, — cпасибо тебе. За всё… Это сделало меня счастливее, хоть и на самую малость, — Дима улыбнулся краешком губы, соприкасаясь лбом с чужим. Мягкий взгляд, не свойственный с виду холодному Матвееву, сейчас придавал ему нежности. Нежности, которую так желал Олег. Которую Диме сейчас проявить было не так уж и сложно. — Чёрт, Дима.. — медиум смущенно поджал губы. — Да? — большим пальцем Матвеев провел по чужой губе, собирая им свои же капельки крови — последствия прокушенной губы. — Есть.. небольшая проблема, — Олег отвел взгляд, беря диванную подушку и прикрывая ей собственный пах.. — Ох.. — Матвеев поджал губы, — я всё понял, — накрыл подушку своей ладонью, — ты.. серьезно? Мы же просто поцеловались? — парень недоуменно поднял бровь, поглаживая мягкую ткань, — такое чувство, что мы не взрослые.. мужчины, а школьники, — Дима посмеялся. — В следующий раз, прежде чем будешь говорить такое.. вспомни, как ты выглядишь, — Олег вздохнул, — ты невероятно сексуальный. Взрослый, с холодным взглядом, и мне бы очень хотелось.. подчиняться тебе. Ты самый настоящий инкуб, Дима. — Необычно слышать такое не в работе, — чернокнижник усмехнулся, резко срывая подушку с чужих бёдер. Внимательно следя за чужой реакцией, он мягко провел по бугорку на чужих брюках. Лицо медиума оставалось беспристрастным, хотя по его глазам было видно: он явно алкал чужих прикосновений, что отражалось гулким биением сердца и томными вздохами. — Мне так не нравится это клише, но.. Я не могу воздержаться от того, чтобы назвать тебя деткой, — Дима усмехнулся, ладонью толкая Олега в грудь. Тот плавно опустился на спину, едва лишь сглатывая и пронзительно глядя в красные глаза, буквально сжирающие его. — Выглядишь так неприлично, чувствую, что скоро перестану себя сдерживать, — старший провёл языком по острой скуле, позже начиная расстегивать собственный пиджак. — Обещаю тебе, что на этом мы не закончим. И обязательно поменяемся ролями, — Олег жадно пожирал глазами хрупкое тело, обвитое татуировками. — Жду не дождусь, папочка, — Матвеев усмехнулся и выгнулся в спине, чтобы собрать отросшие черные волосы в хвост. Его движения были поразительно изящными в свете приглушенной лампы над ними. Для действительно романтической атмосферы не хватало только тихой музыки и располагающих ароматов. Хотя для них сейчас существовали только свои собственные ароматы. С чужих плеч наконец сполз такой неподходящий сейчас элемент образа - пиджак -, оставляя своего хозяина с голым торсом. Чуть нерешительно Олег потянулся к ширинке атласных брюк, на что старший даже и не думал сопротивляться. Он весьма податливо привстал на бедрах младшего, позволяя стянуть с себя ненужную ткань, такую сковывающую и не дающую ощутить контакт тела к телу. И спустя мгновение, почти неглиже Матвеев возвышался на более сильном теле, хотя явное доминирование оставалось за ним. — Как тебе вид? — Дима усмехнулся, наблюдая за голодным взглядом, обращенным сейчас только к нему. Взглядом, не скрывавшим такое очевидное желание близости. — Всё.. у меня есть всё в сумке, — медиум кивнул на стул. — И ты предлагаешь мне ради этого слезть с твоего невъебически охуенного тела? — Матвеев притворно надулся, нехотя потягиваясь за сумкой медиума, — знаешь, это.. тоже когда-нибудь пригодится, — Матвеев выудил из сумки несколько ритуальных свечей, а вслед за ними пачку презервативов и смазку, — я даже не буду спрашивать, зачем ты носишь это с собой, — чернокнижник вернулся в прежнее положение, чуть сползая на чужих ногах, чтобы освободить их хозяина от одежды. — Ты удивишься, но это я обнаружил в своей сумке с запиской: «вам с Димой пригодится», — Олег заломил брови, позволяя старшему раздеть себя. — Они никогда не узнают, воспользовались ли мы этим, детка, но надеюсь, что нужды в приобретении теперь не возникнет, — Дима игриво улыбнулся, разводя чужие ноги и закидывая их на собственные плечи. Мягкие татуированные пальцы растягивали податливый вход, пока медиум, впиваясь ногтями в спину Матвеева, томно выстанывал слова благодарности на ухо. Растяжка была недолгой за счёт нахлынувшего возбуждения, благодаря чему чернокнижник через считанные минуты уже плавно скользил в подготовленном теле, пока Олег буквально плыл от приятной наполненности. На его лице словно застыло наслаждение, он впитывал чужой запах и вкус всем своим телом, пока Матвеев чуть ли не рычал ему на ухо. Среди какофонии звуков едва были различимы хриплые слова о приятной узости. — Вот так, принимай.. меня полностью, — Дима вбивался в податливое тело. Чужие стоны только распаляли его. Спустя некоторое время старший выскользнул из теплой узости и начал помогать им обоим руками, доводя до пика наслаждения. С протяжным стоном оба завершили, верхнее тело обмякло и увалилось на младшего. А тот только и был этому рад. Возбуждение сменилось сонливостью. — Я чертовски рад, что пошел за тобой сегодня, мой черный кот. И даже зашедшие после съемок ребята старались забрать свои вещи и молча выйти. Все было и так очевидно. Они нашли успокоение друг в друге. Это позволит пройти этот путь с уверенностью, что даже после проваленного испытания дома будет ждать любимый человек, который молча обнимет, уложит и будет молча сцеловывать обиды и злость, накопившуюся за день. Это в разы важнее любого пройденного идеально испытания.