Заполняя пустоту

Питер улыбался весело и бойко, а его голос звучал как бархатный колокол. Кто-то скажет, что бархатных колоколов не бывает, что они не могут звонить, но у Питера тон был именно такой, мягкий и немного гулкий, очень ясный. Особенно когда он задорно кричал на баскетбольной площадке. Между прочим, он здорово умел воровать мячи, а потом забивать трехочковые. Тарани им за это гордилась. Мама была очень строгая и надежная, как всегда. У нее был спокойный вид и строгие глаза, но при этом ободряющая и приветливая улыбка. Она всегда знала, как правильно, и можно было спокойно ей довериться. И папа тоже был надежный, с мудрыми и веселыми глазами. Иногда необидно насмешливый. Ей должно было быть хорошо вместе со всей семьей. В машине было тесно и шумно, а на дороге не обошлось без неровностей и прочих мелких неприятностей, но той, кого называли Тарани, должно было быть хорошо. Должно, но не было. Ей словно чего-то не хватало. Как будто в одном из отделений шкафчика было пусто, и его требовалось заполнить. *** Она едва шла – эти дни были для нее слишком долгими и тяжелыми. Вилл сказала, что в земном мире время течет гораздо медленнее, чем в Меридиане, и Тарани перестала думать о том, что они про нее забыли, оставив на растерзание Элион… Как странно, несочетаемо это звучало. Они громко и весело рассказывали про астральные капли, про то, что для нее тоже их придумали, и тайная злость отпускала. Девочки не спали спокойно и не сидели в «Серебряном драконе», пока она сражалась с Элион… да, это был плен и вместе с тем бой, так Тарани казалось, и это была почти правда. Обида отпускала, но на ее место не приходило ничего нового. Пережитое в Меридиане вытеснило все остальные чувства. Ей было пусто. *** Она должна была быть готова, но все равно удивилась, увидев пять двойников – в том числе своего. Они все были веселые и спокойные, наверное потому, что в их жизни не было сражений и Сердца Кондракара, а только безмятежная обыденность. - И что мы будем делать дальше? Упираться лбом об лоб, чтобы слиться воедино? Или Вилл их сотрет. - Сердце Кондракара знает, что делать, - ответила Вилл. Амулет сверкнул, и пять девочек почти помимо воли шагнули навстречу пяти другим, протянули руки. Кончики пальцев соприкоснулись, потом последовала резкая вспышка мягкого света. *** Та, кого называли Тарани, но которая ею не была, почувствовала себя так, словно взяла в руки кусок льда. По ней ударило страшным, болезненным, тяжелым. И что-то будто щелкнуло, вставая на место. Улыбки родных засияли совсем другим светом, вкус семейного барбекю стал гуще и вместе с тем нежнее, ветер – свежее и радостнее. «Я Тарани, Тарани – это я». Она наполнилась жизнью. Это длилось мгновение, и это было больше, чем вечность. *** Вилл стояла, краснея, и бормотала: - Ну и дел натворила моя капля… и что я теперь буду делать? Уж хоть бы что-то одно… Хай Лин смеялась: - Надо же, моя капля молодец, я бы из этой ситуации в ресторане так красиво не выбралась. Корнелия и Ирма тоже были бодры и посмеивались над воспоминаниями астральных капель, которые теперь принадлежали им. А Тарани… на нее повеяло теплом. Словно вода из душа смыла все, что хотелось забыть. Боль осталась, но притихла, заслоненная добрыми воспоминаниями, чужими, но своими. И Тарани улыбнулась.