21

горячие слёзы прожигают щеки, пока ты гладишь меня по голове, надеясь на лучшее. видишь, как я постепенно умираю внутри, но продолжаешь делать вид, что веришь, что я скоро снова начну улыбаться. я рыдаю тебе в плечо, не обращая внимания на твои эмоции. нет, я не эгоист, мне лишь не хочется понимать, что мне не осталось жить и десяти минут. в моей голове каша, и я даже не пытаюсь вникнуть в слова врача, желающего удачи на том свете. мне всего лишь 21, а я смотрю на своего зареванного парня размытыми от слез глазами и пытаюсь забить. светлые длинные волосы выделяются гораздо ярче, чем все остальное в хенджине. я не хочу верить в то, что это последний момент, когда я вижу их. что будет со мной дальше? я не знаю. знаю лишь то, как будет тяжело хвану. он — человек, не умеющий отпускать людей. каждый раз будет вспоминать, как срывал мне никчемные одуванчики с поля, а потом цеплял за ухо. будет вспоминать, как его сначала боялись мои друзья, а потом уже было ощущение, что его в компании любят даже больше чем меня. потом обязательно вспомнит наше начало отношений. нам по 16, мы сидим на берегу реки, моя голова на плече хенджина. солнце уходит вниз, оставляя за собой оранжевые следы, приятно отскакивающие в памяти. мы смеемся с каждого шороха, а в итоге падаем на песок и ты укутываешь меня в своих объятиях. потом еще минут 10 наверное так лежим, и ты выдаешь предложение встречаться. я не думая соглашаюсь и визжу от радости. кто бы мог подумать, что через 5 лет все будет не так радостно. рак у меня уже больше года, лечил, боролся, верил. хенджин помогал, целовал в лысую макушку, смеялся. никто не знал, что это кончится именно так. все правда было хорошо, по крайней мере я верил в это. ты рыдаешь сильнее, понимая, что время имеет свойство идти. я не знаю, куда себя деть и что сделать, чтобы не уходить от тебя. хочется кричать, много и долго, но твои нежные уши прямо перед губами, поэтому вместо крика я осторожно целую тебя в мочку. ты ревешь сильнее, нас обоих перебивает на истерику. понимание того, что мы больше никогда не встретимся убивает. ты больше не пошутишь надо мной, называя яйцом. больше не будешь ревновать к гипер тактильному джисону, что после твоего злого взгляда сразу убегает к минхо. ты больше не погладишь меня по голове, словно маленького котенка, нуждающегося во внимании. от понимания того, что твоего смеха больше не будет на моих глаза становится хуже. я рыдаю как могу, понимая, что это последний раз. кричу о своей любви к тебе, а ты, захлёбываясь в слезах, обнимаешь крепче и не пускаешь. думаешь, что не отпустишь, я никуда не денусь, не уйду, не умру. я тоже надеюсь, откидывая здравый смысл. больно, очень больно от понимания того, что больше никаких прогулок с кками возле больницы. ты больше не поцелуешь меня, не скажешь что все наладится и меня выпишут. всё закончится через пару минут, а я не хочу в это верить. я слышу хлопок двери. врач оповещает, что больше здесь находиться нельзя и забирает хенджина. мы оба рыдаем навзрыд. это конец. мы больше не обнимем друг друга в сложной ситуации, не проплачемся друг другу в плечо. я больше не смогу ругать его за большое количество кофе, которого он пьет. больше не смогу давать ему подзатыльники, объясняя, что я любя. больше не смогу увидеть тебя, хенджин-а. не смогу. мне становится хуже. я чувствую, что дыхание постепенно уменьшается, пытаюсь хватать воздух ртом, пока надо мной суетятся куча врачей и медсестер. слышу громкий рев хенджина на всю больницу. это добивает. в прямом смысле. последний взятый ртом вдох не успевает выйти, как я перестаю чувствовать себя. все закончено, хенджин-и. я буду скучать.