Дурочка

Она, совсем маленькая и хрупкая, в сравнении с ним, продолжает позорно прятаться за ширмой, даже после окончания этого глупого задания. Ей тяжело унять дрожь, плечи всё не прекращают сотрясаться, а слёзы так и норовят испортить этот старательно выводимый и аккуратный макияж. Слишком тяжело, всё это было слишком для неё, даже до того, как ткань, скрывающую её от этих пронзительных шоколадных глаз, раздвинули, и его взору открылась сгорбленная фигурка молодой девушки. Никто не смел сказать и слова. Вся съёмочная группа затаила дыхание, когда девушка, словно боясь удара, скрестила перед лицом руки, выставляя татуированные ладони вперёд. Когда болезненно сжалась, отворачивая лицо, в надежде, что её не смогут узнать. Теперь на них смотрели не полные боли и обиды глаза, а совершенно безразлично чёрные. Так искусно набитые картинки прожигали своим мёртвым взглядом ошарашенного мужчину, так отчаянно выискивая в его движениях хоть что-то, отдалённо напоминающее опасность – прекрати. – он делает сначала один шаг, неуверенно переминается с ноги на ногу, но уже в следующую секунду ускоряется, чтобы сковать это нежное создания цепями своих объятий. Чтобы сжать диковинную пташку как можно сильнее, спрятать в клетке из собственных рук от камер и чужих назойливых глаз. Огородить от кружащей вокруг тревоги сломленное существо, поделиться своим непробиваемым спокойствием и позволить уместить крохотные ручки на своих плечах. – тебе не идут слёзы. Её колени трясутся так же, как и любая другая часть напряжённого тела. Каждую мышцу сводит судорогой, а из горла вырываются глухие рыдания, и девушка уже не может вспомнить, почему вообще согласилась сюда прийти. Почему, зная, что здесь будет Он, решилась появиться на съёмках. Она не знает и того, почему позволила себя узнать, почему не скрылась сразу после его провала и почему продолжает хвататься за эти сильные плечи, ища поддержки. Не знала тогда, не знает сейчас и не узнает потом. Потому что это всё похоже на нереалистичным сон, потому что такое может происходить только в написанной каким-нибудь глупым ребёнком сказке. Потому что не может принц, бросивший Анастасию ради Золушки, так легко вернуться и сказать – я рядом, тебе нечего бояться. И теперь всё начинает походить на глупую шутку ещё больше. Потому что главное, чего ей стоит бояться - это он сам. Потому что нет никого, кто мог бы довести её до такого состояния лишь парой слов:"я знаю этого человека, и не хочу говорить о ней ничего больше". Ты должен был сказать, что не хочешь больше говорить с ней. Ты должен был презрительно фыркнуть, как делал всегда, развернуться и уйти вновь. Оставить её одну, не заставлять выворачивать душу на изнанку перед стольким количеством глаз. – уйди, Кость, не трогай, просто исчезни.. – она шепчет это на грани слышимости, но в разрез своим же словам продолжает цепляться за него, как утопающий за спасательный трос. – ты дурак, идиот, такой идиот.. – рубашка, в которой ей счастливится утыкается лицом намокает всё сильнее, а сверху слышен лишь тихий и нежный смех. – никуда я больше не денусь, дурочка, ты ведь сама пришла ко мне..