Часть 1
14 мая 2023 г., 17:59
— Вэй Усянь! Поторопись, или мы оставим тебя здесь!
Вэй Усянь оторвался от покупки каких-то закусок и побежал догонять брата и сестру. Съёмочной группе, следовавшей за ним, пришлось бежать трусцой, чтобы не отстать.
Он толкнул локтём брата когда подошёл:
— Как грубо! Шицзе никогда бы не бросила меня, не так ли?
Цзян Яньли примирительно ему улыбнулась.
— Конечно, нет, А-Сянь, но нам всё равно следует поторопиться, если мы хотим встретиться с А-Сюанем как раз к обеду.
Вэй Усянь мрачно грыз свой тангулу, когда Цзян Яньли упомянула о своём парне.
Цзян Чэн достал свой телефон и проверил их расписание: — У нас есть ещё час на осмотр достопримечательностей. Нам нужно найти несколько хороших мест для фотосессии.
Вэй Усянь мгновенно оживился и притворился, что не заметил, как Цзян Чэн украл кусочек его тангулу. — Я слышал об этой статуе, которая находится на главной площади города. Она известна по всему Гусу, и говорят, что ей тысячи лет. — Он добавил драматических жестов в сторону камер.
— Говорят, когда-то это был реальный человек, который был проклят и превратился в статую, способную вернуться к жизни только тогда, когда его вторая половинка возьмёт его за руку, так что теперь это популярная фотосессия. Мы должны направиться туда!
Цзян Чэн закатил глаза, как будто он ещё не проложил маршрут до туда.
— Ого. В кои-то веке ты изучил то, что популярно. Я думал, твой мозг уже съежился, — пробормотал он.
— Звучит заманчиво! Как мы туда доберемся, А-Чэн? — Цзян Яньли широко улыбнулся.
Примерно через полчаса и несколько столкновений с фанатами, они добрались до главной площади города Цайи.
Трое подождали, пока съёмочная группа сделает несколько художественных снимков статуи, прежде чем направиться к толпе.
Поскольку город Цайи был богат историей, он был очень популярным туристическим местом, о чём свидетельствовала очень длинная очередь, образовавшаяся перед статуей. Казалось, что все из Гусу и окрестностей были здесь, на этой площади.
Вэй Усянь встал в очередь, чтобы подождать, едва ли имея возможность разглядеть статую с того места, где они стояли. К счастью, им пришлось ждать всего около пятнадцати минут, потому что многие люди узнали их и позволили пройти ближе. После многочисленных “спасибо” и “вы слишком добры” (в основном от Яньли) они стояли перед знаменитой статуей.
У него не было имени, и Вэй Усянь на мгновение подумал, что в этом есть смысл, потому что этот человек был настолько красив, что, должно быть, превзошел все имена. Мужчина был вырезан из чистого белого нефрита, ни единой трещинки не было видно ни на развевающихся одеждах, ни на длинной ленте вокруг его лба. На его лице, столь же совершенном, застыло суровое, почти расстроенное выражение, и он стоял, почтительно заложив правую руку за спину, а левую вытянув в сторону, как будто держал что-то, что давным-давно было утеряно. Вэй Усянь узнал из своего спонтанного исследования, проведенного накануне вечером, что раньше он держал в руках настоящий меч, который в настоящее время находится в музее на другой стороне площади.
Когда люди, стоявшие перед ними, разошлись, Вэй Усянь жестом велел своей шицзе идти первой. Она подошла и взяла мужчину за руку, грациозно позируя. Цзян Чэн и Вэй Усянь оба фотографировали на свои телефоны, пока съемочная группа снимала их на видео, рассказывая о их сестре, как она подходит к прекрасному нефриту.
Цзян Чэн поднялся следующим, хмурый, как обычно, и улыбнулся только тогда, когда Цзян Яньли напомнила ему, что он должен хорошо выглядеть для своих поклонников. Хмурый вид вернулся сразу же, как только он спустился с трибуны.
Вэй Усянь поднялся и посмотрел на профиль нефритового человека.
— Черт возьми, он действительно симпатичный, не так ли?
Крик “А-Сянь” вернул его внимание к брату и сестре, и камерам. Он улыбнулся и схватил мужчину за руку, чтобы позировать, но-
Почему нефрит на ощупь был как кожа?
Едва осознавая, что вокруг него раздаются вздохи, крики и всё чаще щёлкают затворы фотоаппаратов, Вэй Усянь обнаружил, что поддерживает падающего человека.
Простояв тысячелетия, имело смысл, что этот сильный, предполагаемый культиватор, больше не сможет выдерживать свой собственный вес, как только камень снова станет плотью и костями. Когда Вэй Усянь опустился на землю вместе с этим человеком, в его мозгу чуть не произошло короткое замыкание.
Глаза мужчины, открытые, когда были нефритовыми, но теперь медленно закрывающиеся, были бледно-золотистыми, и Вэй Усянь не знал, сможет ли он когда-нибудь перестать смотреть на них. Эти глаза слегка расширились, когда мужчина начал осознавать, что его окружает, но они угрожали снова закрыться.
Почти подсознательно Вэй Усянь поднес руку к лицу мужчины и нежно коснулся его над глазами.
— Спи, — сказал он.
И эти золотистые глаза закрылись впервые за долгое время.
***
Когда Лань Ванцзи снова открыл глаза, ему пришлось сразу их закрыть. Резкий свет причинил боль его глазам, когда он попытался открыть их ещё раз. Тем не менее, он заставлял их оставаться открытыми из чистой решимости. Оглядевшись, он обнаружил, что находится в какой-то комнате. Лань Ванцзи не мог вспомнить, когда в последний раз был в комнате. Должно быть, это было столетия назад, когда они оставили его снаружи подвергаться преследованиям со стороны тех странных людей, которые носили такую странную одежду, держали в руках эти странные устройства и говорили на этом едва узнаваемом языке. Лань Ванцзи отметил, что его мысли были далеко не такими красноречивыми, как раньше, но списал это на последствия пребывания в полусознательном состоянии, когда он вообще не мог думать так долго. В комнате было светло, и это было всё, что успел заметить Лань Ванцзи, прежде чем на его барабанные перепонки обрушился громкий голос. Каким-то образом он обнаружил, что не возражает против громкости, несмотря на его первоначальную мысль о том, что шум в Облачных Глубинах запрещён. Потребовалось немало усилий, чтобы повернуть свою затекшую шею и посмотреть в лицо этому человеку, который... О. Он держал его за руку. Он распознал это чувство как то, которое заземлило его, когда все его чувства вернулись в полную силу из своего приглушенного состояния. Мужчина, с которым он держался за руку, проследил за его взглядом и почти застенчиво улыбнулся. — О да, когда я отпустил твою руку, пока ты был без сознания, ты снова начал превращаться в нефрит, так что мы все согласились, что будет лучше, если я пока продолжу держать. Лань Ванцзи потребовалось мгновение, чтобы разобрать, что он сказал, прежде чем ответить “Мн”. Даже в этом единственном слоге его голос звучал хрипло, слабо и почти по-иностранному. Лань Ванцзи попытался сообщить, что он не возражает против того, чтобы его держали за руку, пока это был этот мужчина, но он оказался в растерянности, не зная, как это передать. Он не был уверен, что его голос выдержит целое предложение. Мужчина, казалось, каким-то образом понял и протянул Лань Ванцзи стакан воды. У заклинателя даже не было сил удивляться этому новому контейнеру для питья, поскольку он сосредоточил всю свою энергию на том, чтобы пить, не расплескивая. — Итак, меня зовут Вэй Усянь, но ты можете называть меня Вэй Ин. Ты, типа, в порядке? Врачи сказали, что ты был удивительно здоров для того, кто тысячелетиями даже не состоял из плоти, но как ты себя чувствуешь? О, точно! Вероятно, мне следует упомянуть, что я тот, кто разрушил твоё проклятие, хотя ты, возможно, предположил это из-за того, что я-сейчас-держу-тебя-за-руку, но ты, вероятно, действительно не в себе. Кстати, у тебя действительно мягкие руки, в чём твой секрет? О, и как тебя зовут? — Вэй Ин смог произнести все это, казалось бы, на одном дыхании, и Лань Ванцзи несколько раз моргнул, прежде чем попытался ответить. Он не знал, что это было, но что-то заставило его сказать “Лань Чжань” вместо "Лань Ванцзи". Как раз в тот момент, когда он собирался исправиться и представиться из вежливости, дверь в комнату открылась, заставив Лань Ванцзи уронить свою теперь уже пустую чашку с водой. Она мягко приземлилась ему на колени. Вошёл кто-то в белом халате и задал Лань Ванцзи множество вопросов о том, как он себя чувствует. (Был ли какой-нибудь дискомфорт? Да. Как чувствовала себя его голова? Тяжело. Были ли его конечности одеревеневшими? Да.) Отвечая на вопросы почти шёпотом, односложными ответами, Лань Ванцзи сумел найти в себе силы сжать правую руку Вэй Ина. Вэй Ин сжал руку в ответ. Простое осознание того, что рядом кто-то есть, приносило Лань Ванцзи такой уровень комфорта, которого он никогда раньше не испытывал, даже со своим братом. Кстати говоря, где сейчас его брат? Вознесся ли он к бессмертию или… — Сюнчжан, — тихо выдохнул Лань Ванцзи, зная, что, что бы ни случилось, он больше никогда не увидит своего брата. Или его дядю, или других учеников Облачных Глубин, которых он внезапно пожалел, что не узнал получше. Это навело его на ещё одну пугающую мысль. Были ли Облачные Глубины вообще всё ещё на месте? Уцелел ли его дом? Он понятия не имел, что случилось с его кланом; тот, кто проклял его, также спрятал его в пещере, вероятно, в надежде, что Лань Ванцзи никогда не встретит свою вторую половинку. Лань Ванцзи повернулся к своему соулмейту и спросил: — Облачные глубины, они всё ещё стоят? Вэй Ин опустил глаза, явно не желая что-либо говорить. Это дало Лань Ванцзи единственный ответ, в котором он нуждался, и он тоже опустил голову, не заметив, когда доктор вышел из палаты. Лань Ванцзи понял, что плачет, только когда пальцы Вэй Ина прикоснулись к его щекам, чтобы стереть слёзы. Когда Лань Ванцзи резко поднял голову, Вэй Ин быстро отдернул руку и покраснел. — Извини, я должен был спросить, прежде чем прикасаться к тебе. Эм, ты хочешь поговорить об этом? Лань Ванцзи немедленно покачал головой, зная, что от этого ему будет только хуже. Он не мог этого сделать, по крайней мере, не прямо сейчас. Вэй Ин, казалось, ничуть не смутился его категоричному отказу. — Ты хочешь, чтобы я заговорил? Я нахожу, что иногда помогает послушать что-то совершенно не связанное с твоими проблемами, или, по крайней мере, настолько не связанное, насколько я могу понять, из твоего незнакомого будущего и всё такое. Когда Лань Ванцзи кивнул в знак согласия, он начал рассказывать о том, как он был кумиром в той же компании, что и его брат и сестра, и обо всех испытаниях и невзгодах, связанных с пребыванием на виду у публики. Он проделал огромную работу, отвлекая Лань Ванцзи от мыслей о своей потерянной семье, и Лань Ванцзи продолжал беспокоиться о том, когда у него закончатся темы для разговора. К счастью, у Вэй Ина, казалось, был бесконечный запас тем для разговоров, и он, очевидно, был благодарен, что есть кто-то, готовый выслушать всю его чушь. Несмотря на то, что Лань Ванцзи находился в незнакомом мире, в незнакомой ситуации, с незнакомым человеком, он впервые за тысячелетия почувствовал себя в безопасности и счастливым.
