любовь на языке клинков.

лязг железа рассекает воздух, когда меч лезвием скользит по копью, хозяин которого обороняется от сильного удара, отпрыгивая назад. уклоняясь от бокового удара, дань хэн сам поражает блэйда попаданием тупой стороной копья в живот, вынуждая сделать несколько шагов назад, едва не теряя равновесие, но все же оставаясь на ногах. вновь атакуя, мечник задевает чужое предплечье, ткань рвется в том месте, а из небольшой раны течет кровь, пачкая светлую одежду. но дань хэн, казалось, стал только активнее, будто стараясь задеть в ответ, что у него и выходит, когда он широким движением оставляет глубокое рассечение на чужом бедре. блэйд пошатнулся лишь на секунду, чувствуя, как кровь моментально полилась по ноге, но отступать мечник не собирался, к тому же рана моментально затянулась. совершая ещё более мощную и быструю серию ударов, парень наносит пару мелких повреждений за счет амплитуды движений, пусть копейщик и идеально оборонялся от основного урона, но размах был слишком широк, чтобы защитить себя полностью. блэйд, судя по виду, искренне наслаждался этим, пока дань хэн выглядел серьезно и собранно, действуя рефлекторно, но все же на мгновение обдумывая движения, явно не желая уступать, пусть это и... спарринг, небольшая тренировка, как столетия назад. раньше, когда их отношения пусть и были близки, но чувствовалось, что минимум по собственному положению они не совсем равны, будущий охотник за стелларонами даже будучи уже тогда искусным мечником искренне радовался, когда завоёвывал преимущество в спаррингах, а то и побеждал, заставляя, по его мнению, величественного дракона лечь на лопатки. сам дань хэн считал блэйда себе равным, поэтому не испытывал каких—то негативных чувств при поражениях, но с тем и не сдерживался, уже после боя извиняясь за многочисленные раны и спрашивая, все ли в порядке. в порядке всегда было все, кроме одежды, хотя и сейчас этот аспект безбожно страдал, поэтому они пришли к решению, что на спаррингах у них будет самая простая и удобная одежда, потому что даже сейчас она вновь была порвана и запачкан кровью, как и каждый раз. почему—то им было проще каждый раз брать новую одежду, заранее покупая ее оптом, чем заменить реальное оружие деревянной имитацией, которая не так вредит им и одеянию. точнее, в основном блэйд отказывался сражаться каким—либо оружием, помимо своего меча, который достался ему от наставницы, дань хэн понимал, смиряясь с тем, что бинты после подобного им приходилось делить на двоих, а он способностью к быстрой регенерации не отличался, поэтому какое—то время выглядел страдальчески, что, собственно, было стимулом быть аккуратнее и серьёзнее, крайне рабочим, к слову. очередной удар. мечник болезненно шипит, придерживая левой рукой раненную правую, сильно задело... он делает пару шагов назад, стараясь хоть как—то держать оборону, но его роняет на спину резкий удар под дых, а у блэйда прерывается дыхание. он смотрит наверх, выглядя немного растерянно, пока дань хэн возвышается над ним, уперев копьё в землю около чужого плеча. — ты отвлекся. — это было... неожиданно. копейщик опускается на колени рядом, осторожно проводя кончиками пальцев по месту раны, которая уже почти заросла. — будь осторожнее. — это ты заботу так проявляешь? — блэйд усмехается, приподнимаясь. — не хочу больше чувствовать отсутствие твоего пульса, пока ты на миссиях. — это, да? — ...это, да. — в любом случае... во—первых, я все равно воскресну, а во—вторых, только с тобой я могу на что—то отвлечься. — это ещё почему? — потому, — мечник кладет ему руку на затылок, а после притягивает к себе, целуя. дань хэн уже не удивляется, как и, естественно, не сопротивляется, да и против он не был, прошло слишком много времени, чтобы продолжать строить из себя недотрогу. — ответ засчитан, — копейщик скрывает лёгкую улыбку, смотря на него, — но я убью тебя, если ты умрёшь где—то на поле боя ещё хоть раз, я переживаю вообще—то. блэйд несдержано смеётся, в его случае это было возможно, хоть дань хэн, очевидно, не сделал бы этого. по крайней мере из—за этого. убить его сероглазый мог легко, чем и занимался в самых изощрённых формах несколько раз в месяц, конечно же с согласия, даже скорее просьбы охотника за стелларонами, что опять же делало их отношения откровенно ещё более ненормальными, но их все устраивало, а это главное. получался забавный контраст, когда дань хэн в истинной форме без какой—то жалости истязал блэйда, а после стонал в подушку, умоляя быть быстрее. разносторонняя личность, что тут сказать. опять же, их все устраивало, а остальное было не так важно. с того момента, как в их жизнях произошла та кардинальная перемена, события которой сейчас можно было вспомнить лишь как неловкую переписку, с момента которой прошло несколько лет, что, собственно, так и было, прошло довольно много всего, но среди всех событий самым главным для них обоих было то, что их, как им же казалось, навеки испорченные отношения приобрели ещё большую глубину и близость, чем до их трагедии, о которой они предпочитали не упоминать вовсе, понимая, что виноваты оба, а разборки уже были излишни. самым главным было не то, что у них не было проблем во взаимоотношениях, ведь они были, что было вполне естественно, а то, что они научились их решать, что оказалось гораздо сложнее, чем просто привыкнуть друг к другу во всех смыслах. обоим пришлось приспосабливаться и приходить к взаимопониманию, потому что адреналин и какая—то страсть от ссор через пару лет благополучно прошли, а их сменило искренне негодование и усталость от этого, что и поспособствовало тому, что им пришлось повзрослеть в этих отношениях, как бы забавно, учитывая их возраст, это не звучало. блэйд стал спокойнее и сдержаннее не только в моменты невыносимой апатии, а дань хэн стал менее резким в выражениях и более ласковым в целом, что в общем произошло под влиянием друг друга и полноценной перестройкой уже в долговременной перспективе, а не первичной, когда они только свыклись друг с другом. в их родах деятельности изменилось целое ничего. блэйд по-прежнему охотник за стелларонами, а дань хэн уже более осознанно, чем от страха, предпочитает быть дома почти постоянно, он в прошлом на столетия вперёд набегался, поэтому теперь вел максимально спокойный образ жизни, чем был крайне доволен. самым неспокойным в жизни копейщика все ещё был мечник, но теперь он мог заявить об этом с улыбкой или явно наигранным раздражением, а не паническим страхом и дрожью от паранойи. спустя все, что они пережили за свою долгую жизнь они более, чем заслужили давно желанного совместного счастья, особенно учитывая то, сколько сил они в это вложили сами, не надеясь на то, что какая—то проблема или разногласие исправится само по себе, а перебарывая себя и решая проблемы. именно поэтому они имели полное право вместе засыпать, просыпаться и слышать искреннее "я люблю тебя", зная, что это правда, за которую они многое отдали.