Он хочет так, как в манхвах

Наконец-то, спустя последние сорок пять минут пыток цифрами и непонятно откуда взявшимися буквами, Вова вдохнул такого необходимого свежего воздуха коридора. В последнее время всё труднее было сдерживать свои потребности. Абсолютно не подозрительно парень направлялся к старому складу, озираясь по сторонам. В это помещение не заходят даже уборщики школы, так что ученикам и учителям точно ничего не нужно было делать в пыльном и дурно пахнущем грязными тряпками помещении. Семенюк специально не стал убирать при входе, чтобы ни у кого не было желания заглянуть в сердце этой дыры. Однако, как говорится, не суди книгу по обложке. В это самое сердце он натаскал ароматизаторов, ночников на батарейке и пледов с подушками. Чтобы добиться уюта потребовалось потрудиться, но какая разница, если сейчас здесь находится убежище главного яойщика этой чёртовой школы! Любовь Вовы к яою зародилась в детстве, когда отец спешно выключил фильм с целующимися парнями, громко обматерив каких-то "педиков" и всю их семью. Тогда маленький Семенюк испытал странные чувства в животе но быстро забыл. Повторились эти чувства в подростковом возрасте, когда в телефоне сидящей на остановки девочки он увидел двух мужчин, занимающихся менее невинными вещами. В то время он уже знал о бабочках, на которых начал охоту. Эти чувства были настолько приятны, что парню было невтерпёж снова испытать их. От самоудовлетворения он давно не получал никаких эмоций, как и от общения с людьми на отличные от гейского секса темы. Поэтому, случайно наткнувшись на забытый всеми угол, поспешил сделать его своим пристанищем. В скромной комнатушке он проводил перемены первой смены и всю вторую. Вечером возвращался домой, чтобы поесть нормальной еды и не вызвать гнев отца. К слову, гнев отца вызывало практически всё. Но самое страшное - признаки гейства. Иногда папаша проводил тотальную проверку квартиры на "педиковство". Если находил хотя бы фантик с конфетой, с изображением радуги, тут же выходил из себя. Наказанием служило продолжительное издевательство над задницей ремнём, а как бонус - голодовка. Поэтому, тащить в квартиру купленный, на честно заработанные денежки, мерч, было похоже на самоубийство. А сейчас Вова радостно несётся на бывший склад, так как автор его любимый манхвы выпустила новый сезон. Печатное издание первого у него уже имелось, так что не терпелось заценить начало второго. К сожалению, мечтам пришёл крах, как и жизни Семенюка. Прямо на его сокровища уставился симпатичный одноклассник, который всё время пялился на него. Скорее всего, догадался, но пруфов не нашёл. –И-Илья?! –в жилах застыла кровь, от страха свернулись все органы. Его поймали с поличным. –Вова? Это ты тут этой хуйнёй занимаешься? –лицо повернувшегося Корякова не вызявало никаких эмоций. –Нет, конечно, с ч-чего ты взял? Это ж о-отвратильно! –голос предательски дрожал, страх потихоньку отступал, а вдруг прокатит. –Странно... почему тогда твоё имя стоит на рисунке с голыми мужиками? Подставили, наверное. Да и если ты не знал о том, что тут лежит, как ты мог понять, о чем я? Со входа не видно, –размышлял одноклассник, выводя парня из себя. Отступление страха оказалось затишьем перед бурей, то есть, накатившей агрессии. Семенюк стал подходить ближе к Илье, потирая разбитые недавно костяшки. Нахмурив густые брови, он приготовился к наступлению. –Ну а вдруг моё? Тебе то что, давно в ебало не получал? Освежить воспоминания? И вообще, как нашёл это место, сталкеришь меня?–Вова стоял близко к парню, расставив ноги пошире. –Да так, просто любопытно стало. А как нашёл, просто искал тихое местечко для игры на гитаре. –Лучше проваливай, друг. –А что, если не хочу? Хмм... хотя. Фоточки интересные сделал, могу и слить. Так что, мне остаться? –Коряков победно ухмыльнулся, глядя в полные смирения, лёгкой обиды и злобы, глаза. –Не сливай никуда, пожалуйста. Семенюк приземлился на плед, жестом приглашая одноклассника сесть рядом. На удивление, Илья приглашение принял, и сел уж слишком близко к парню, разглядывая яойный мерч по второму кругу. –Посмотрим на твоё поведение, –с издёвкой протянул Коряков, уставившись в лицо Вовы. –Блять, пожалуйста! –парень схватился за рукав кофты одноклассника, на глазах его застыли слезинки. –Если до отца дойдёт, то мне такой пиздец! Я всё что хочешь сделаю. –Прямо всё, что я хочу? Илья резко повалил Вову на пол, зажав руки над головой своей ладонью. Он наклонился прямо к губам парня и посмотрел в глаза. Бабочки в животе Вовы запорхали активнее, чем когда он читал самую отборную эротику. Поэтому, румянец полностью завладел его щеками. –Что, если я хочу, как в яойных манхвах... –Откуда ты знаешь, что это? –Ой, заткнись, а, –Коряков улыбнулся, хотя через секунду снова состроил серьёзное лицо. –Так вот... Что, если я хочу, как в них? Трахать тебя до потери сознания и очень сильно любить? Потом сесть на колено и сделать предложение? Что, если я хочу всё свободное время проводить с тобой, и не позволять Губанову трогать твои волосы? –Если это шутка, то очень не смешная... –Да кто же шутит, находясь в милиметре от чужих губ, Вов? –Т-тогда... –протянул Семенюк. –Я согласен. –Чего? –Коряков немного прихуел от такого повороты событий. Вова отвернул голову, пытаясь спрятать полыхающие щёки и горящее сердце. –Согласен, говорю... Что непонятного? –Ну держись тогда! Илья вдруг сократил расстояние между ними, затянув одноклассника с нетерпеливый поцелуй. В перерывах на дыхание он что-то шептал, а затем снова прикусывал опухшие губы, языком вбиваясь и исследуя рот парня. Так они и провели ночь. А на утро, растрепанные, со вчерашними учебниками, переглядывались с друг другом на уроках, бережно оберегая свой большой и полный счастья секрет.