Выдуманный пересказ

Раскрыв веки, моему взгляду предстал огромный по своим масштабам зал. Сравнивая его со всем ранее известным мне, он выглядел подобно Колизею. Все трибуны были заполнены людьми, которых я ранее знал. Каждый человек кричал до того момента пока совсем не охрипнет или его не остановит удар молота судьи. Да, это был публичный суд. И как бы странно это не было, но против всей этой толпы выступал лишь я один. Не было ни адвокатов, ни стороны защиты – ничего. По масштабу всего мероприятия можно было рассудить так, что если я и преступник, то преступник всему миру, а может даже всей солнечной системе. Ещё до начала всего заседания, как я помню, я находился в каком-то ящике, откуда сквозь щели мог наблюдать за лицами тех, кто уже находился в зале. Они даже не смотрели на меня, пускай я и был в ящике, но им был интерес сам процесс, в особенности тот момент, когда судья решительно зачитает окончательный приговор. Сказать по-честному этого дня я ждал, наверное, около двух месяцев. На протяжении всех этих месяцев меня не покидало чувство преследования. День ото дня становилось всё хуже и хуже, всё чаще меня мучала паранойя. Я чувствовал, что за мной постоянно следят и пока я сплю, они просматривают свои записи и причитают мне за каждый мой грех. Постепенно это «Они» стало превращаться в «Она» было это от того, что я надеялся, что все эти чувства породила во мне в качестве искупления богиня справедливости – Фемида. Таким образом, по мере дней я становился не только параноиком, но и сумасшедшим. Если вы спросите за что всё же меня решили публично судить, то я попросту без понятия что вам ответить. Сам приговор звучал больше, как упущение, но не преступление: «Забывчивость и безучастность в проведение требуемого совместного досуга» или что-то в этом роде. Стоит также указать, что известен он мне стал только в зале суда, так что времени на подготовку защиты не было. После озвучивания приговора мне грозило пожизненное заключение, перед которым у меня спросили: - Ясен ли вам приговор? - Почти. Повторения не требуется. - Хотите ли сказать что-то перед своим заключением. - Я бы хотел сказать, что абсолютно не признаю свою вину и считаю, что приговор был сфабрикован и не имеет ни одной истины при настоящем рассмотрении. Также мне хотелось бы, чтобы один из людей присутствующих здесь застрелил меня, если полностью уверен в решении судьи и его оправданности. Однако последнего так и не произошло. После я много размышлял о том, как и где я пошёл против заверенного правопорядка. Я всегда руководствовался идеями людей прошлого, они же и были для меня примеров. Да Винчи, Макиавелли, Лермонтов, Мариенгоф – люди, стоявшие передо мной, как идеалы своих мыслей и идей, в определённые промежутки моей жизни. Где-то через неделю, когда я уже успел написать всем родственникам письма с извинениями о том, что они знают меня, как вместе с завтраком мне просовывают пистолет с одним патроном внутри и записку. В записке было кратко написано: «Ты желал этого». Однако тогда я уже понял, что момент исперчен и смысла в представлении больше нет.