"Беги, Нечаев, беги!"

Когда майор вышел от своего приемного отца, солнце поднялось уже достаточно высоко. Картина мирной жизни, восстановившаяся совсем недавно, успокаивала, но из головы Сергея не выходило выражение лица Сеченова, с которым тот прощался несколько минут назад. Доктор поглядывал на экран, стоявший на массивном дубовом столе, но приемного сына поглядеть не подпустил: — Пока не стоит, Сережа. Пока иди погуляй. Хочешь, одна из балерин пойдет с тобой в качестве подруги, товарища? Или ты все же… Сергей покраснел, рефлекторно спрятав за спину левую руку в перчатке. ХРАЗ чуть слышно крякнул — было бы возможно, он покраснел бы тоже. — Ладно, дело ваше, вы оба мальчики взрослые. Харитон! Проводки высунулись из-за сережиного бедра и «посмотрели» на Сеченова. Сергей стоял ни жив, ни мертв. А Дмитрий Сергеевич вздохнул: — Харитон, сегодня вечером, когда Сережа ляжет спать, мы с тобой обсудим вопрос возвращения в тело. Поверь, все уже в прошлом… И я обязан искупить свою вину перед тобой. И прошу тебя… знаю, ты не поверишь… пока что не поверишь, но Сережу я действительно люблю: он мне как сын. И мне тяжело отдавать его своему ровеснику, мужчине взрослому, мужчине гораздо более холодному и серьезному, нежели я сам. Сергей слушал разговор и чуть не падал. Отец, оказывается, знал о его странном романе с роботом. Стоп. Роботом ли? Тот, кого он считал искусственным интеллектом… ЧЕЛОВЕК? Старый знакомый его приемного отца?! Между ними явно происходили какие-то кошмарные дела, раз отец говорит, что виноват перед ХРАЗом… Харитоном?! Кстати, где-то майор уже слышал это имя. Надо будет уточнить. А Сеченов продолжал: — Идите оба уже, но Харитон! Чтобы Сережа в 19-00 был здесь. Проконтролируй! — Ладно, Дима. А насчет того, что было. Извинения я услышал, но пока простить не могу. Потом договорим. Сергей, — Харитон обратился к майору, — Пошли уже на улицу. Солнце сегодня жаркое. ..Картина мирной жизни, восстановившаяся совсем недавно, успокаивала, но Сергей присел за столик ближайшего кафе так, что соседний стул отлетел в сторону. Моментально подкативший РАФик вернул стул на место, изящно провел рукой (краска слегка облупилась, но «восстание машин» завершилось совсем недавно, обновить роботов не успели) и перед Нечаевым легло меню. «Винегрет… Столичный… Столичная…» Буквы прыгали перед глазами. Сергей захлопнул меню и поманил РАФа: — Товарищ, принеси мне какую-нибудь новинку. И попить. — Желаете картофель по-чувашски с бараниной? Лимонад «Сибирский» на шишках? — Неси что хочешь. Сергей отдал меню роботу и откинулся на спинку стула, а руку в перчатке уложил перед собой. Парочка за соседним столиком заинтересовалась проводками, «ощупывавшими» воздух вокруг, причем женщина в необычном, явно самодельном, платье смотрела с плохо скрываемым ужасом, а потрепанный мужчина — с совершенно не скрываемым любопытством. У обоих людей были такие одинаковые рыжие волосы, что мужчину и женщину можно было принять за брата и сестру. Харитон несколько удивился такому вниманию: в СССР все должны были давно привыкнуть к роботам, а эти рыжие смотрят, будто с Луны свалились! Нейробиолог-из-перчатки помахал проводками и Сергей наконец очнулся. — Здравствуйте! — Восторженно заулыбался рыжий мужик. — Скажите, пожалуйста, а где изготовлен такой интересный протез? — ЧТО? Какой нахуй протез?! — По привычке грубо ляпнул Сергей. Рыжие супруги покраснели. — Простите. Я ж солдат — дело такое… Это не протез, это робот, вернее, не робот, это… это мой друг. Надевается на руку… Проводки ХРАЗа вытянулись в струнку, заметались между рыжим мужиком и Сережей. «Что я несу?! А мужик-то иностранец — говорит с акцентом», запоздало подумал Нечаев. И замолк. Супруги не обиделись и продолжали смотреть на странную парочку. — Позвольте представиться, — заскрипел ХРАЗ, взяв инициативу в свои «щупальца». — Харитон Радеонович Захаров, доктор медицинских наук. Я являюсь обычным человеком, заключенным в нейрополимерную оболочку с чехлом в виде перчатки. Причина этого проста: в недобрые времена я потерял тело, а роботизированное не успели изготовить. Сознание вовремя перенесли в нейрополимер и я пока что живу непосредственно на своем близком во всех смыслах друге — Сергее Алексеевиче. Он много воевал, защищая мирных людей, поэтому несколько грубоват, прошу его простить. «Радеонович… — Мысли Сережи вернулись на один из полигонов, где ХРАЗ рассказывал фрагмент истории о том, как ученый, друг отца, был убит… своим ближайшим сподвижником. У убитого было такое же редкое отчество. — Не может быть!» Нечаев вынырнул из мыслей как из полимера. Рыжий мужик, оказывается, уже стоял возле него и осторожно трогал перчатку, а тетка находилась за его спиной, вперив руки в бока, и недоверчиво щурилась. — Удивительно! Потрясающе! До чего дошли магглы! — Кто-кто? — Переспросил Сергей, не мешая трогать — в конце концов, ХРАЗ сам разберется. Супруги сели — «позволите?» — придвинув стулья поближе к Сергею. — Магглы. — Полушепотом повторил рыжий. Рыжая сощурилась еще больше и оглянулась, словно проверяя на слежку. — Так в нашем мире зовут тех, кто не имеет способности к волшебству, но зато замечательно владеет умениями создавать вот такие вот технические штучки. — В «вашем»? Это в каком? Вы интуристы? — Сергей бдительно выпрямился и хотел было что-то прошептать ХРАЗу, но вспомнил, что ХРАЗ может — при желании — слышать его мысли. — О да, мы — интуристы, но дело не только в этом. — Это он уговорил меня поехать в Союз, — начала женщина. — Говорит, где еще такой уровень технического развития, где я могу наконец-то посмотреть на роботов, пощупать все это своими руками?! Артур помешался на всех этих изобретениях! Артур улыбнулся. — Это мое имя. Жену зовут Молли, а фамилия — Уиззли. Будем знакомы! — Сергей. Нечаев. А этот тип — Тош… Блин, Харитон Радеонович. Возникла пауза, во время которой каждый не решался задавать вопросы, которых у каждого была масса. Пожалуй, самым спокойным оставался ХРАЗ. Он и решил развеять молчание: — Милый, эти люди — не шпионы. Я просканировал их, к тому же и ранее знал о существовании другого мира, если угодно — параллельного нашему. Они пришли оттуда. Сергей вытаращил глаза на свою руку. — ХРАЗ! Ты что, ты их знаешь?! Какого нах мира?! Что ОПЯТЬ от меня скрыли? — Не только от тебя, майор. От большинства советских и зарубежных граждан. Это решение принимало не правительство Советского Союза, вернее, не только оно одно. Над тем, чтобы максимально изолировать один мир от другого, работали во всех странах, иначе в определенное время — к счастью, оно практически в прошлом, — войны было бы не избежать. Очередной и тоже масштабной. Рыжие супруги согласно кивали. — А он умный, то есть вы умный, простите, — сделав неопределенное лицо, Молли покивала перчатке. — Вы, верно, ученый? — Не просто ученый, мэм. Артур с живейшим интересом слушал разговор. — Не просто ученый, — повторил Захаров. — Я… я… сквиб. Сергей продемонстрировал недюжинную выдержку: рефлекс военного требовал дернуть рукой, стряхивая неведомого Нечаеву «сквиба», но доверие к Харитону перевесило. А супруги Уиззли с жалостью и ужасом ахнули — в один голос. — Да, увы, — продолжил ХРАЗ. — Безусловно, я завидовал своим родственникам-волшебникам. Сереженька, ты, верно, считал, что волшебство — это детские сказки, а когда говорил так про Сеченова… Говорил напрасно — он маггл. То есть — тот, кто рожден без способностей к магии и в такой же семье. Я — сквиб, и наши добрые новые знакомые не зря пожалели меня… в какой-то мере. Сквиб — тот, в ком течет кровь волшебной семьи, но при этом реализовать потенциал он не может. Не дано. Подобно бесталанным детям какого-нибудь художника — по крови они родственники, но творить не могут. С другой стороны, именно данный недостаток помог мне стать серьезным ученым — я ушел в науку магглов, убедившись, что науки колдовские мне неподвластны. — Е.чие… — Сергей икнул, проглотив первое слово — застыдился присутствия малознакомых колдунов. А второе произнести не успел. — ПОЖАЛУЙСТА, ВАШИ ПИРОГИ! — Артур открыл рот от неожиданности и радости — настоящий маггловский робот принес настоящие сделанные роботами пирожки. Сергей подождал, пока РАФ расставит тарелки, стаканы, бутылки и приборы по столу, пока утопает к следующим гостям, и все это время думал: «Вот как. Что ж, когда-то нашим предкам самодвижущиеся машины казались невероятными… Кстати!» — Артур, Молли… — Нечаев обратился к новым знакомым, стараясь быть как можно более вежливым — как обычные люди. — Что ж, когда-то наши предки, то есть те, кто сочиняли про Бабу-Ягу и других вот там — это не сочиняли? — Разумеется, нет! — Подхватила Молли решительно. — Магглам просто надо было себя успокоить, дескать, злые маги — это выдумка, а если у нас не получается колдовать, то ни у кого не получается. Вот и придумали, что волшебницы и волшебники — это сказки! Артур предложил пирожок Сергею, протянул второй Молли, а третий начал жевать сам — с таким видом, будто пробует какую-то новинку у Терешковой на ВДНХ. Собственно, для Уиззли это и было «пробовать новинку» — вся еда, которую ранее ели представители древнего колдовского рода, была сотворена руками живых: людей, эльфов домашних или эльфов высоких, или великанов. А эта еда?! Ее сделали настоящие роботы! И тут же РАФ привалил снова — на этот раз принеся заказ Сергея, которому, надо признаться, уже было не до еды. Офицер отодвинул тарелку и начал пить воду: жадно и при этом косясь на волшебников. А они продолжили разговор с Харитоном. — Сэр… Простите, товарищ? Товарищ Харитон! — Артур глядел на руку все с тем же восхищением, а Молли — с жалостью и глубоким уважением. — Как же вы… Если вам нужно идти по своим делам, вы вынуждены просить Сергея? Но ведь магглы так рукасты! Вам бы изготовили новое тело! — Уже изготовили, — сложно было поверить, но ХРАЗ ухитрился покоситься на Сергея, только хлопавшего глазами. — Нейрополимер и живые ткани, выращенные в лабораторных условиях из обычного человеческого материала. К сожалению, генетически воссоздать меня целиком уже не получится, но тот ученый, который этим занимался, без труда нашел моих кровных родственников, поэтому далеко от «исходника» мы не уйдем. Разумеется, внешность будет той же, с которой я… так сказать, закончил прежнее существование. — О, о, если бы можно было посмотреть! — Артур загорелся идеей созерцать процесс перемещения человеческого сознания в новое практически настоящее тело. — А вот это невозможно, прошу простить. Технологии, как вы понимаете, секретны. Артур вздохнул, но понимающе кивнул. — Мы можем встретиться с вами снова. — ХРАЗ на мгновение задумался. — Завтра в полдень здесь же. Вам удобно? Прогуляемся по парку, сходим на выставки, я расскажу вам о своей семье, вы нам — о своей. Я убежден, что в наше мирное время, после победы над коричневой чумой, нам нужно налаживать добрые международные контакты. И наверняка у нас найдется что-нибудь общее. — Как жаль, что не сейчас! — Артур горестно вздохнул. Молли его пихнула: — У людей… у человека и его друга… у людей дела! Мы на колесо пойдем! — Да, дорогая. Мы тогда пойдем на чертово колесо… — И черти тоже существуют?! — Неожиданно для всех ляпнул Нечаев. — Как ты изволил выразиться, «черти» — это… — скрипучка-Харитон начал своим ученым тоном, но Молли его перебила: — Конечно, будь они неладны! Ну, вы-то называете чертями не только чертей, но и домовиков, и фейри, и келпи, и много кого еще! Сергей бы слушал и слушал, но теперь перебил Захаров: — Великодушно простите, мэм, мой друг должен спешить. Завтра в полдень на этом же месте. И чертей обсудим! Серееежа… Последнее, конечно, относилось к Нечаеву — ХРАЗ пытался поднять майора, прилипшего к стулу от переизбытка чувств. Признаться, Харитон Радеонович давно уже посылал Сереже импульсы, успокаивая его нервную систему. И только поэтому майор смог наконец встать на ноги и вполне вежливо откланяться новым знакомым. Правда, уходили, постоянно оглядываясь: Сергей нервно, а ХРАЗ — дружелюбно помахивая щупальцами. — Тебе не нужно их опасаться, — завел Тоша по дороге. — Они безобидны. Наши спецслужбы давно бы вычислили шпионов. В кафе никаких агентов, кроме так и не поевшего Сережи, не было. Что будет, если ты упадешь? Мне придется отправляться в больницу вместе с тобой. А там скучно. Переместиться в ординаторскую самостоятельно я не смогу. Поэтому будь любезен, береги себя… ради меня. Харитон нес ерунду и волновался — он привык контролировать Сергея, и не упомянуть об ужине было выше его сил. — Подожди, Тошка. Значит, они не напиздели, они реально волшебники? То есть — из воздуха что-то сотворить, летать без машин, да? — Именно. «Сотворить», конечно, громкое слово, ты к нему привык из-за маггловских сказок. На самом деле создание еды — это одно из пяти исключений из закона трансфигурации Гэмпа. — ХРАЗ почувствовал, что Сергея начало шатать от переизбытка эмоций. — То есть еду нельзя сделать «из ничего». — Харитон, а откуда ТЫ знаешь такие подробности? Только из семьи? — Да, Сереженька. Я не признавался никому, даже Диме, что моя старшая сестра вышла замуж за себе подобного — за волшебника — и они вдвоем уехали в Великобританию. Тебе говорю, все-таки тайну от будущего мужа… ХРАЗ осекся и даже проводки перестали шевелиться. Сергей встал как вкопанный так резко, что на него налетел какой-то дедушка-спортсмен и, бурча «ай-яй-яй, молодежь пошла», укалякал тренироваться по аллейке дальше. Вот ЭТО сразило его еще больше, чем встреча с колдунской семьей! — ОТ КОГО?! Молчание. — ОТ КОГО, БЛЯТЬ?! Сергей прислонился к первому попавшемуся дереву. — Я не хотел… Вернее, я хотел позже. Ну что ж, раз ты все понял. Да, я собирался — после того как опробую свое новое тело — сделать тебе официальное предложение. Нечаев, оглядываясь, уткнулся в дерево и смахнул скупую слезу. — Тошенька… Ну и денек сегодня! — То есть ты хочешь сказать, что согласен стать супругом говорящей рукавички? — ХРАЗ подпустил в голос ехидства, но горечь все равно была заметна. Сергей моментально ощутил ее сердцем. — Харитон, перестань. Мы идем домой, сейчас ты окажешься в новом теле. — Я надеюсь на это. Сергей пошел дальше на ватных ногах, переживая, что его отец-хитрец может выкинуть еще какую-нибудь штуку. И тогда супруги Уиззли придут к 12-00 в кафе напрасно: Сергею придется спасать ХРАЗа от Дмитрия Сеченова. — ..Ну вот, моя старшая сестра вышла замуж за представителя старинного волшебного рода, ее дети уже закончили Школу чародейства и волшебства «Хогвартс», кстати, учились у самого Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора — это лучший директор «Хогвартса» во всей истории данной школы… — Харитон Радеонович болтал и Сережа начал приходить в себя. — Фамилия сестры теперь Вуд, но это, конечно, ничего тебе не скажет. Мой младший племянник стал неплохим спортсменом, играет в квиддич — это игра с мячом, во время которой надо летать на метлах… — На метлах?! — Сергей совсем ожил, даже начал удивляться, как и прежде. И, кажется, опять был готов упасть в обморок — ХРАЗу даже пришлось вернуться к посыланию импульсов в нервную систему любимого человека. — На метлах, — радостно подхватил Харитон. — Да-да, «сказки» про то, как ведьмы и колдуны летают на метлах — не сказки. Но мы уже пришли. Сергей обнаружил, что стоит перед входом, осталось только попасть в фойе, подняться на лифте и он снова окажется рядом с названным отцом. Отцом, которому до сих пор так сложно вновь доверять. — Ну идем уже, — Харитон Радеонович легонько кольнул Нечаева. — А то не расскажу тебе перед сном кое-что занимательное об одной соседской девочке. Кстати, я ей нравился, но сам понимаешь: девушке ответить взаимностью никак не мог. — Ведьма?.. — Более спокойно поинтересовался Сергей. — Да еще какая! Из старинной семьи: ее давние предки — врачеватели — были приглашены ко двору самой Екатериной Великой. И соседкина дочка умом в мать пошла, а магические способности проявились — от тех самых предков. Считается, что никто лучше них не умел заговаривать зубы… Дмитрий Сергеевич встретил сына и его друга с распростертыми объятиями. — Сереженька, Тошенька, идите сюда. Смотрите, кто к нам пришел! Левая, открой дверь! Сергей, а с ним и Харитон, прошли по ковровой дорожке в изысканную столовую — дубовые панели, мрамор, металл, ничего лишнего. Правая стояла возле стола и посматривала на неизвестного гостя: очень светлые волосы, тщательно причесанные и перевязанные лентой, орлиный профиль, строгий и чуть надменный взгляд. Когда Сергей вошел, незнакомец встал и выпрямился. «Порода, — подумал Нечаев. — Прям как на картинках про буржуйских королей». «Не нравится мне все это, — подхватил мысленно Харитон. — Будь осторожнее, милый». — Рекомендую тебе моего старинного друга! Вы не были знакомы раньше, да, сынок. — Сеченов радостно наклонил голову, а незнакомец одобрительно заулыбался. — Люциус Малфой, прошу любить и жаловать! Люцик, мой дорогой приемный сын… — Сергей. — Коротко отрекомендовался майор. — А на руке кто? — Беловолосый кивнул и сощурился. — А мой жених! — Сергей решил не скрывать, раз этот белесый — друг отца. — Еще немного — и он вернется в тело. Так ведь, Волшебник? Сергей с надеждой посмотрел на Сеченова, но тот переводил взгляд от одного к другому. И к третьму. «Милый, надо уходить. Придумай предлог как можно скорее», — голос ХРАЗа звучал в голове Сергея таким тоном, будто бы ученый сообщал о высочайшем уровне опасности. О том, что всем пиздец. И до Сергея дошло: Люциусу почему-то очень не понравилось присутствие Харитона. За спиной захлопнулась дверь. Сергей оглянулся. Левая стояла к двери спиной и ее намерения не выпускать без команды были яснее ясного. Правая все так же находилась возле накрытого для ужина стола. — Дима… — Люциус заговорил, подбирая слова. — Приказ об устранении ИЗЛИШНЕ ЛОЯЛЬНЫХ К МАГГЛАМ персон был вполне конкретным. Тот-Кого-Нельзя-Называть будет недоволен нами. — Но здесь никого лишнего нет, Люцик, успокойся! — Сеченов попробовал разрядить обстановку. — Почему ты не убил его до конца?! Он все равно ничего бы не сказал! Проклятущие! Вы оба! Ты называл себя ДРУГОМ! СОРАТНИКОМ! — Малфой перестал держать себя в руках и закричал. — Надо было хотя бы лишить его существования, раз мы не смогли заставить его говорить! — Люцик… Давай так… — С паузами, тяжело дыша, заговорил Дмитрий Сергеевич. — Сейчас все равно он ничего не сможет нам сделать. Левая и Правая бдят. Мы все устали… — Так вот КОМУ ты хотел дать тело?! — ДА! Потому что он теперь на нашей стороне! Я обещал. — А Тому-Кого-Нельзя-Называть ты ПОКЛЯЛСЯ. «— Харитон, что происходит?» — Сергей попробовал мысленно заговорить с ХРАЗом. «— Ну как что. Этот Люциус жаждет моей смерти. Боюсь, что второго Северуса из меня не получится — даже во время наших с тобой походов по полигонам и цехам я проговаривался о своей истинной сущности. Сейчас я не смогу как следует играть роль прихлебателя, я очень разозлен», — нейроны нечаевского мозга улавливали информацию, которая складывалась в слова и звучала в голове голосом Харитона. «— Кто такой Северус и почему ты должен им стать? — Сейчас не надо тратить на это время. Помнишь битву с балеринами? Можем повторить? — Я?.. — Нет, я, — с ехидцей ввернул Харитон Радеонович. Такой сильный ум даже в минуту очередной смертельной опасности не мог обойтись без шуток — чтобы не было так тоскливо и страшно. — А если придется убить Се… — А этот выбор я оставляю за тобой». Харитон замолчал. Сергей вытащил из-за спины чехол с оружием. — Сынок, ты чего? — Дмитрий Сергеевич напрягся и подпустил в голос нотку беспомощности. Или это были его истинные чувства? — Проклятый Харитон перетянул твоего сына на свою сторону, — быстро пояснил Люциус. — Тот-Кого-Нельзя-Называть накажет нас с тобой, Дима, и ты это знаешь! — А если отрубить руку?.. — Профессору ударило в голову, что это шанс спасти сына. Пусть он станет инвалидом, пусть не сразу поймет, но… поймет и присоединится к ним. А руку потом ему сделаем из полимера или при помощи магии. — Левая! Левую! Отдав приказ, он отступил назад, в какую-то нишу, и потянул за собой Люциуса. — Сережка пока ничего не понимает, будет ОЧЕНЬ энергично сопротивляться, но девушки наносят такие крепкие удары, что… — Сеченов зашептал возмущенному Малфою на ухо. — Не высовывайся. Максимум — на расстоянии. Кстати, не уберется ли «звездочка», если применить «экспеллиармус»? Люциус вскинул руку, из палочки вырвался красный огонь — гневающийся и трясущийся от страха перед хозяином слизеринец не стал внимать словам друга. Он решил не разоружать, а бить на поражение. К счастью для влюбленных товарищей, ХРАЗ оказался быстрее: он невероятным усилием заставил Сергея поднять руку и ударил балерину шоком. Это ее, конечно, не остановило, но замедлило, и волна смертельного неназываемого проклятья, запущенного Малфоем и предназначавшегося для Сергея, попала в Левую. Рободевушка упала как подкошенная, дав шанс Сергею и ХРАЗу. Пока Правая готовилась к прыжку, пока Сеченов матерился, Сергей распахнул дверь и побежал вниз по лестнице. «— К машине! — горячо шептал в голову Харитон. — Скрывайся! А сейчас будет на мгновение больно!» Разряд! Сергей чуть не покатился с лестницы кубарем, но удержался и продолжил прыгать вниз через пролеты, пропуская ступеньки. — Что… это… ты… «— Отключил тебя от Сеченова, дурачок. Беги, Нечаев, беги!» Сергей выскочил на залитые закатным солнцем ступени, на последнем дыхании влетел в машину, завел ее — к счастью, с первого раза — и резко вырулил. «Москвич» начал петлять по городским переулкам, уворачиваясь от «ромашек» — не исключено, что Правая уже получила приказ об удаленной слежке. — Почему ты выбрал меня, а не своего отца? — ХРАЗ подстрелил очередную «ромашку». — Я больше не могу называть отцом того, кто хотел убить моего… кто хотел убить тебя. — А я — называть его другом. Плутоний, ты замедлился, нам будет пиздец — так понимаешь? Гони!.. Надо добраться… Запомни, любимый: Оттери-Сент-Кэчпоул, графство Девон. «Пчелы» и «Вовчики» получали приказы от Правой. Сеченов прикидывал, как быстро восстановить Левую, Малфой боялся прибытия Волан-де-Морта и уверял, что после «Авада кедавра» починить балерину невозможно. А Сережа чувствовал утешающее тепло любимого и переживал, что ему так и не успели сделать новое тело. Не в этот раз.