О генералах

Ласки начались сразу у стены. В огромном дворце Фэн Синя не будут задавать вопросы, если вдруг услышат сдавленные мужские вздохи и стоны. Или даже увидят самозабвенно целующегося с Владыкой Сюаньчжэнем Владыку Наньяна. — Молодой господин Фэн принимает у себя господина Му, — всё, что могли говорить и говорили подчинённые. Никому ведь не должно быть важно, что за приём, почему, зачем и тому подобное. — Ты так слабо кусаешься. Зубки не прорезались ещё? — мурлычет любовно Фэн Синь, опираясь для равновесия о стену спиной, намекая на недавно оставленные Му Цином укусы. Ровно до того момента, как меняет позу, прижимая Сюаньчжэня лицом к стене, вгрызаясь в шею. — Зато когти есть, — рычит и стонет одновременно Му Цин, полоснув любовника по крепкой шее, оставив большие краснющие полосы. Да и руку вывернуть пришлось нехило, даже свело. Перехватив парня в районе грудной клетки, рвано вздымающейся, прижав к своему паху задницей, Наньян оставляет пару засосов на нежной коже. Знает же, гад, что шея очень чувствительна, даже к лёгким касаниям. Пользуется моментом. Два пальца проделывают путь от скулы до припухших губ, проскальзывают в горячий рот и тут же сталкиваются с языком. Му Цин жадно обсасывает их, посильнее прижимаясь к всё той же стене, не желая чувствовать упирающийся в бедро бугор чужих штанов. — Пошли в спальню, А-Цин... — шепчет парень, вынимая влажные пальцы, проходясь ними по удивительно сухим губам. Тянет рукой за грудь, стараясь приблизить к себе. В ответ Му Цин лишь утробно рычит голодным до ласк зверем, как бы соглашаясь. И тут же Сюаньчжэня тянут с места, чуть было не подхватывая на руки. Разум уже затуманен желанием, очнулся парень, придавленный Фэн Синем, на холодных простынях. Половины из его генеральских одежд уже не было на нём, как и на Наньяне. Это же сколько Му Цин был амёбой? — Не тяни-и-и... — мурчит, выгнувшись в спине, Сюаньчжэнь. Что бы кто ни говорил, а Му Цину невтерпёж: снова хочется удостовериться в том, что Наньяна справедливо называли "Цзюйяном" некоторое время назад. Заглянув в глаза своего мужчины, Му Цин облизнулся. Что в бою, что в постели, что в просто повседневной жизни, в его взгляде всегда читается эта решимость. С которой тот без промедления вступает в бой, решает бытовые проблемы или... жадно приникает к чужим губам с поцелуем. Распустив длинные волосы любовника, Наньян прикусывает губу, седлая его бёдра. Красивый и развратный. Слегка растрёпанный вид это подчеркивает больше, чем что-либо другое. Несколько алых засосов тут же расцветают на бледной коже Сюаньчжэня. Ключицы запятнаны следами от зубов. Парень будто выгрызает на чужой коже что-то из разряда: "Здесь был Владыка Наньян" или "Мой и только мой". Последнюю фразу Фэн Синь рычит прямо на ухо скулящему от нетерпения Му Цину, вновь опускаясь ниже. Ведёт губами по сильной шее, резным ключицам, груди... Не сдержавшись, Фэн Синь вбирает в рот один сосок, обводя языком. Прокладывает дорожку поцелуев дальше по рёбрам под чужие вздохи. Касается мышц пресса, спускается ниже, стягивая оставшиеся одежды окончательно. Высвободив возбуждённый орган из плена ткани, пройдясь ладонью пару раз по всей длине, откровенно мучая, Фэн Синь переворачивает Му Цина на живот. Расставляет его колени в стороны, быстро ищет где-то в Нирване бутылёк с маслом. Устроив локти поудобней, Му Цин поворачивает голову назад. Долго его герой-любовник там возиться будет? Мотнув головой, вздохнув, ведь лента, связывавшая волосы в тугой хвост минутами ранее, лежит где-то на кровати, парень отворачивается. Увидел, что Фэн Синь уже готовится его растянуть. — Почему ты такой медлительный сегодня, а? — фырчит Му Цин, подставляясь под покусывания за плечо. Затем вздыхает рвано, стоит пальцам проникнуть внутрь. Те растягивают нежные стенки, медленно проскальзывая глубже. Парень стонет, поддаваясь назад, чтобы глубже насадиться. — Быстрее... — закатив глаза, выкрикивает парень, стоит только пальцам коснуться комка нервов там внутри, надавить... Да Фэн Синь уже сбрендил совсем! — Раз быстрее, так быстрее, — прикусив губу, Наньян впивается свободной рукой в чужое бедро, сжимая до красных следов от пальцев. Ускоряет темп движений, продолжая растягивать узкие стенки. Как-никак, а Му Цину не должно быть больно. Фэн Синь что, изверг какой? Хотя определенно изверг. Глядит тёмными глазами, затуманенными похотью, как любовник извивается под ним от одних лишь только пальцев. — Можешь не сдерживаться, — это про стоны и прочие звуки, которых Му Цин так стыдится. Хотя никто из прислужников Фэн Синя никогда не сказал бы о том, что слышал и видел во дворце, Сюаньчжэня до ужаса смущает тот факт, что пару раз он был застукан за подобным несколькими мелкими небожителями Средних Небес. В ответ Му Цин лишь фыркнул. Выгнулся в пояснице, подставляя задницу под мерные толчки пальцев. Прикусил губу, припухшую от поцелуев и укусов, почувствовав пустоту внутри. Фэн Синь вынул пальцы, снова набирая масла. Разобравшись со своей одеждой и проверив состояние Му Цина, распластавшегося на кровати аки простейшее, Фэн Синь подставляет головку ко входу. Поддаётся бёдрами вперёд, толкается внутрь. Сюаньчжэнь сладко стонет и падает на грудь, раскидывая руки в стороны. Повыше поднимает задницу, утыкаясь раскрасневшимся лицом в простыни. Лишь до ушей доносится скулёж, и Наньян проникает глубже, придерживая любовника за бёдра. Фиксирует того на месте, чтобы не ёрзал. Делает пару толчков на пробу, проникая всё глубже, и глубже внутрь. Му Цин упоённо стонет, сжимается на крупном члене, старается принять как можно больше. Кусает губы, выдыхая в шёлковые ткани простыней, судорожно сжимая их. Наращивая темп, Наньян тихо рычит. Ему так нравится слушать, как Му Цин всхлипывает на каждом толчке, когда член попадает точь-в-точь по простате. И этими дивными звуками Владыка Сюаньчжэнь даёт насладиться вдоволь. Он хнычет, уткнувшись носом в кровать, и стонет, всё-таки откидывая голову чуть назад — насколько позволяет поза, — закатывает глаза. Мурлыкнув, а если точнее, откровенно рыкнув, Фэн Синь насаживает Му Цина полностью и замирает внутри. Жаркие податливые стенки плотно сжимают, а Сюаньчжэнь скулит побитой собакой, изливаясь на покрывала. Как полудохлый, прикрыв веки, чуть было не валится с ног. Но Фэн Синь быстро соображает, успевая придержать незадачливого любовника за бедро и талию. Поняв, что Му Цин всё ещё не в себе, но готов продолжать, Фэн Синь снова начинает движение. Пара медленных толчков... Пара быстрых... Темп менялся с бешеной скоростью, переставая быть похожим на что-то целостное. Фэн Синь страстно шептал бессвязные пошлости на ухо Му Цину, любовно сжимая чужую ягодицу. А тот в свою очередь громко выстанывал имя любовника, будто бы вознося ему молитвы. Всё будто в пьяном бреду, и губы у Му Цина на вкус как вишни... Те самые, которые росли на горе Тайцаншань. Ещё когда Се Лянь был в Хуанцзи, а прочие даосы постоянно злостно подкалывали Му Цина за то, что тот обирает те деревья... — Люблю тебя, — стонет Сюаньчжэнь, выгибаясь дугой, переживая второй за этот вечер оргазм. Дрожит крупно, ощущая внутри себя тёплое семя. Обессиленно скулит, заваливаясь на кровать всем телом. — Прикройся, развратник, — Фэн Синь, покинув остывающее после жаркой ночи тело, нежно поцеловав Му Цина в лоб, накидывает на него свою рубаху. — Ты развратник, — Сюаньчжэнь тянет на себя Фэн Синя, оставляя на его крепкой шее пару засосов рядом с царапинами, оставленными ещё в начале. Поднимается выше, обводя линию подбородка, целует в уголок губ. Приоткрыв рот, приникает к ним, опустив веки. Позволяет чужому языку проникнуть внутрь, пройтись по ряду зубов, прикусить и оттянуть нижнюю губу. Он позволяет Фэн Синю всё, чего даже себе не позволил бы. Наньян отстраняется на пару секунд, чтобы укрыть горе-любовника, ибо тот может продрогнуть из-за своей мерзлячести. А там и до хвори недалеко. — Люблю тебя, — повторяет Му Цин и прижимается к тёплому боку Владыки Наньяна, согреваясь в этих объятиях, тая в его ласковых поцелуях. Он напрочь забывает о своем положении, хотя бы ненадолго, кутаясь в одеяло, разморенный и затраханный. — Угу, и я тебя, — уткнувшись носом в чужие волосы шепчет Фэн Синь, прижимая замерзающего Му Цина поближе.