Ученик колдуна

      Хром не успел хоть как-то отреагировать на исказившееся лицо девочки, как она резко подскочила на ноги, судорожно отряхиваясь, но только лишь сильнее размазывая грязь. Короткая не пойми какого цвета роба была девочке до колен и порвана с боку. Её лицо разгладилось обратно, пока ведьма не смотрела на Хрома, но стоило ей вернуть взгляд, как оно сморщилось обратно.       — Здраво будь, тятька, куда-мо путь лежит та твой? — несмотря на изменения лица, голос ведьмы звучал по-детски громко и бойко, хоть и с небольшим надрывом от слёз.       Хром на вопрос озадаченно сдвинул брови, слегка наклоняя голову в бок. Ведьма выглядела словно ребёнок, но разговаривала как старуха из глухой деревни. Да даже чёртов дед так не говорил. Колдуну потребовалась минута и помощь фамильяра, чтобы понять, что ему сказали. Устаревшие слова и произношение с неправильными ударениями из чуждого языка давались ему плохо.       — Искал ведьм, — шатен потёр глаза, не понимая, это освещение на болоте такое или у него что-то с глазами опять, но кожа ведьмы отдавала какой-то лёгкой голубоватой синевой.       — О, как… — девочка в момент сникла и шаркнула босой ножкой, опуская взгляд.       Губы ведьмы задрожали, и слёзы ручейками потекли по стремительно синеющему лицу. Девочка быстро и судорожно стёрла влагу и уже без исказившегося лица посмотрела на него, взгляд её был пустым и подёрнут мутной дымкой в широко расползшихся зрачках.       — Погнали они мя, запретно было мя испивать одну водицу, — ведьма сжала кулачки и прижала к груди, ногти впивались в ладонь до крови, тёмно-синие, вязкие струйки текли неохотно вниз по предплечью. — Так я ж и не испила её сама! Ба-ба подложила в супец. Осерчали на мя сильнехо, погнали в болотце, я им-то те переча «бесполезна и не надобна». Да ток пути сыскать с болотца не можу, до краешка дошла, а далеча уйтить не можу.       Ведьма грустно вздохнула и обняла себя за плечи, размазывая кровь поверх грязи, и резко пнула воздух перед собой. Босая и маленькая ножка отпружинила от воздуха, словно врезалась в неведомую преграду, а девочка слегка скривила лицо от боли и шмыгнула носом. Хром понимающе хмыкнул. Вся эта ситуация слишком уж очевидно откликалась с его прошлым.       — Може вывести мя? По совушке гляжу тятька ты наш колдовский. А я про тропку в дерёвушку скажу.       Ведьма с надеждой посмотрела на колдуна, и только сейчас Хром понял, что лицо девочки искажается из-за её хворых глаз. Она просто пытается рассмотреть его, как и он её. На вид понять, сколько зим ведьме, было сложно, но всё же ненамного больше, чем было ему на момент встречи с Касеки. Колдун отвернулся от ведьмы, под пустым и пристальным взглядом становилось, мягко говоря, некомфортно. Было стойкое ощущение, что она хоть и не видит его внешности, но проникла под неё, разглядывая его мышцы, кровь и кости. Девочка волнообразно водила головой от Хрома до фамильяра, иногда замирая, пока под конец не фыркнула и едва заметно сморщила носик в неудовольствии, когда положение её головы и глаз поравнялось с отметкой фамильяра, скрытой за слоями ткани. Шатен кивнул, параллельно размышляя, что изгнание за глоток «водицы» слишком радикальная мера.       «Она ингредиент», — голос фамильяра прозвучал в голове резко и неприятно, — «Точнее её глаза. Не бывает ведьм с дефектами во внешности или здоровье. Похоже, её специально растили под заготовку. Но кто-то из деревни её пожалел и «испортил», сделав бесполезной, вот и «выбросили» за ненужностью».       Хром застыл, чувствуя волну холодной ярости, поднимающиеся из глубины чуть выше места якобы «хранилища души», но внимательно продолжил слушать фамильяра.       «Её глаза необычные, наш мир они видят через силу, но тонкий и сокрытый духовный мир для неё открыт. Если проще, она видит ауру всего живого и не очень, как ты думаешь она смогла зайти так далеко? Естественно, любая «обычная» ведьма захочет такой дар себе, так можно сварить лучшие зелья, видя суть существ и вещей».       «Причём здесь водица?», — Хром до скрежета сжал челюсть, — «Почему именно её глаза такие?»       «Водица – это зелье, что начинающая ведьма должна выпить, прежде, чем варить свои собственные. Обычно его варят из остатков другой ведьмы. И поверь, так просто дохнуть они не горят желанием. Иного, наделённого искусством существа, тоже весьма проблематично достать. Вот и приходиться им делать заготовки из украденных или обещанных детей. Тебя её внешность не смущает?» – фамильяр фыркнул. — «Так вот, это из-за него. Её глаза с рождения, похоже, были хворыми, не попала бы к ведьмам, не видела бы вообще ничего. Глаза извлекают после десятой зимы, не раньше, при этом она должна пить ряд определённых зелий ежедневно с рождения. Если все условия соблюдены, хворые глаза на живую извлекают и кидают в котел, как ингредиент для Водицы. Один глоток и здоровые глаза видят, то, что сокрыто от них. Даже удивительно, что они её прогнали, а не распотрошили на части поменьше».       «Даже знать не хочу, откуда тебе это известно», — Хром фыркнул. — «Ведьмы, растящие других ведьм на убой. Друиды, убивающие друлей за факт рождения. Прелесть. Понятно, почему колдуны живут отшельниками, целее будешь».       «Нам это тоже не особо помогло, да и так было не всегда. От одной ведьмы с такими же глазами, это было занятное знакомство», — Сенку задумчиво продолжил. — «Она не ведьма в привычном её понимании, максимум росток. Логичнее дойти до «настоящих» ведьм».       Хром недовольно дёрнул плечом с фамильяром и присел перед девочкой, укутывая её в свой плащ. Ведьма зябко дёрнулась и по нос зарылась в ткань. Сам колдун холода не ощущал. От чувства ярости, наполнявшей его изнутри, шёл странный жар, отдававшийся неприятным покалываем на коже и под ней. Со стороны Сенку послышался недовольный мысленный вздох.       «Но, естественно, ты уже всё решил, засранец импульсивный. За что мне такое упрямое наказание? Умирающая Луна меня не любит, раз связала с тобой».       «Ты против?» — Хром сам не заметил, как стал отряхивать и оттирать девочку от грязи, она была не против. Но ладонь зависла в сантиметре от пшенично-пепельной макушки, когда до него не дошёл смысл последнего предложения. — «Умирающая Луна?»       «Пожалуй, мне стоит перестать удивляться, с каким инфантильным идиотом ты жил. Безответственным и безалаберным. И я не про старика. Естественно, он и стал змеёй, придурок половинчатый. Как только дожить смогли с таким отношением?» — Сенку недовольно и быстро ворчал, можно даже сказать яростно. В груди у Хрома связь гадостно дёргалась, как будто кто-то натягивает её и теребит пальцем. Это длилось до тех пор, пока совёнок быстро и глубоко не вздохнул. — «Ладно, хорошо, неважно, разберёмся позже. Ты же знал, что всё будет запущено? Знал, но не настолько же».       Фамильяр встрепенулся и, как ни в чём не бывало, ответил на первый вопрос, словно этой яростной минутной истерики и не было.       «Нет», — совёнок перелетел на макушку ведьме. Она робко и подслеповато улыбнулась птице. — «Это самый идеальный вариант, в данных обстоятельствах».       Колдун заторможено кивнул, слегка удивляясь. Фамильяр ещё ни разу при нём так сильно не раздражался. Поднял не особо сопротивляющегося ребенка на руки, но не успел ступить и шагу, как Сенку неожиданно продолжил.       «К тому же, ты не имеешь права отказать новосозданной ведьме на её земле с просьбой», — совёнок постучал по пшенично-пепельной макушке лапкой и чуть тише продолжил, будто сам с собой. —«Пять звезд и глаза… Неплохо, неплохо… Хорошо, даже слишком хорошо».       Хром плотнее прижал свёрток с девочкой к себе и, не особо задумываясь, сделал шаг вперёд. Ведьма слегка напряглась, но, чем дальше они отходили от места их встречи, тем быстрее она расслаблялась, пока до ушей колдуна не донеслось мерное сопение.

***

      Лёгкий и успокаивающий треск пламени в очаге заполнял всё пространство в небольшой лачужке. Зелёные отсветы колдовского огня, чем и был растоплен очаг, играючи скользили по неровным стенам, пропадая в сетке мелких трещин и тёмных углов скудной обстановки. Хром сидел вполоборота к окну на шатком табурете, беззвучно стуча пальцами по раме. Ведьма же что-то мурлыкала себе под нос, сидя рядом с огнём и подкидывала хворост, что моментально сгорал. Сенку сидел на одной из перекладин лестницы, недовольно шкрябая её когтями. Колдун беспокойно вглядывался в предрассветную, подёрнутую туманом дымку, ожидая прихода владельца лачужки.       Им потребовалось полтора дня, чтобы выйти с болота ведьм. Всю дорогу девочка мирно спала. Вид поляны с пожухлой осенней травой резко предстал перед ним. Она была небольшой, рваной круглой формы, чуть дальше среди редких голых деревьев виднелся грязно-серый меловой бок лачужки. Хром тогда переглянулся с фамильяром, и без особых раздумий направился в неё. Избавиться от хозяев им не составит особого труда. На счастье всех, она была пуста.       Колдун огляделся, не выпуская ведьму из рук. Небольшой очаг с висящим в нем пустым котелком, переходящий в печь, с грудой заготовленных поленьев с боку. Рядом кривой табурет, пару лавок вдоль стены, несколько корзин с запасами под ними же, добротная, хоть и старая на вид лежанка, да скособоченная лесенка, приставленная к люку на крыше, да и всё. Хром опустил девочку рядом с очагом, быстро зажигая его, после поднялся по лестнице, открывая люк. В темноте, кроме пуганувшихся мышей, небольшого вещевого сундука и ещё одной лежанки ничего не было.       Шатен спрыгнул вниз и вышел наружу, обходя лачугу вокруг. За ней был небольшой колодец с завалившимся забором и скудной пустой грядкой. Отсюда шла узкая вытоптанная тропка, уходящая вглубь редких деревьев. Хром спешно набрал свежей воды и вернулся, краем глаза замечая широко разросшееся дерево с большими ало-красными листьями, что тряслись без ветра.       Ведьма уже проснулась, сонно потирая глаза. Заметив колдуна, заинтересованно посмотрела на него, но вылезать из плаща не спешила. Сенку слетел с плеча колдуна на ближайшую лавку. Хром проводил его полёт взглядом и перелил половину воды в котелок, после чего подтащил табурет к окну. Солнце уже скрылось за деревьями, значит, хозяева должны вернуться в скором времени. Карие глаза снова зацепились за трясущееся дерево.       — Тятька, а тятька, — колдун вздрогнул, и повернулся к ведьме, что неслышно и неощутимо подошла вплотную к нему. — Благодарю за помощь мя.       — Мне или меня, — Хром непроизвольно поправил и, видя замешательство девочки, продолжил. — Надо говорить не мя, а мне.       — Мяне? — девочка подслеповато сощурилась, но не очень сильно.       — Мне, — колдун терпеливо повторил, вспоминая бесчисленное количество раз, как чёртов дед делал с ним также.       Ведьма кивнула и как-то робко оглянулась, снимая плащ и смотря на свои грязные руки и ноги.       — Те переча тятька, уйтить от мя… мяня-не... не-не не так, от меня к Ба-бе и сестрам? — девочка грустно и вяло сковыривала кровяную корку с ладоней, опустив взгляд в пол.       — Теперь и уйти, — Хром, слыша ехидные смешки Сенку в голове, смирялся с мыслью, что ему предстоит долгая работа. — Нет, я искал ведьму и нашел её, другие мне не нужны. И почему тятька?       — Странный ты, — девочка резко подняла мутный карий взгляд и долго всматривалась в колдуна, пока не кивнула и вернулась к очагу, переливая подогретую воду в ведро с холодной. — А как звать-то тя иначе? Имех у ваших-то нема, ты не Ба-ба и не сестра, и не братец ты лесной клыкастенький, значит тятька.       — Дядя, — Хром вздохнул и вернулся к окну, изредка слыша переливчатый звук воды и детское ворчание на старушечий манер, да скрежет когтей Сенку, что ходил по лавке взад-вперёд. — Уж лучше зови меня дядей.       Больше они с ведьмой не перекинулись и словом. Фамильяр тоже подозрительно молчал, лишь перелетал из одного конца лачуги в другой, посылая волны недовольства. Стало уже совсем светло, а хозяин так и не объявился. Хром устало потёр глаза, нужно было уходить как можно скорее. Но вопрос куда? Он не понимал, где находится, как близко поселение и главные дороги. Блуждание по болотам ведьм полностью сбило ему чувство направления.       Взгляд колдуна снова скользнул на ведьму, что теперь пристально смотрела на Сенку. Фамильяр же слетел к ней на пол и ответил тем же. Что его больше всего в этом раздражало, шатен понять не мог. Или полное игнорирование его фамильяром. Или, мягко говоря, приметная внешность девочки: синеватая кожа в тепле стала бело-голубой, чёрные четырёхконечные звёзды всё также пересекали её лицо поперек, а длинные тёмно-фиолетовые ногти не перестали цветом переходить на пальцы и издавали тихий лязг от любого соприкосновения с чем-либо. Хром потёр переносицу. Проще было засунуть ведьму в мешок и таскать так, чем как-то маскировать её внешность. Колдун перевел взгляд за окно, впиваясь им в дерево. Чем оно так манит его, что он оторваться не может, было неясно и странно.       «А я говорил» — Сенку недовольно фыркнул, что отдалось тупой болью в виске. — «Дошли бы до ведьм и смогли бы выбрать более неприметную, но кто же будет слушать такого маленького и незначительного меня?»       Хром тяжко вздохнул, прикрывая глаза от темноты, застлавшей взор. Злость, недовольство и разочарование фамильяра, вбивались в висок, как ржавый и толстый гвоздь под ударами кривого молота. Его начало мутить и усталость, накопленная и игнорируемая за неделю блужданий, решила напомнить о себе. Выкручивала мышцы в тугие узлы и путала сознание. Так что, у него было хорошее оправдание тому, что он не заметил возвращения хозяина.       Скрюченный вдвое старичок, волоком втащивший в лачужку мешок, забитый под завязку грибами, опешил также, как колдун с ведьмой. Замешательство Хрома длилось недолго, ладонь успел обуять тёмно-зелёный огонь, но пустить его вход колдун не успел. Старик с глухим стуком ударился лбом об пол, складывая руки вместе с криком:       — О, мстивый посланник тёмного божества, молю, выслушай мою требу!