cherry's room

Над головой громко звенят колокольчики, когда Минхо входит в ярко освещенную библиотеку. Его тут же приветствует знакомый брюнет, чья улыбка становится шире при виде него. — Добрый день, хен. — Ким Сынмин, — приветствует он в ответ. Он наблюдает за младшим, когда тот проходит мимо него к столам, расположенным дальше по коридору. Сынмин удерживает его взгляд и чувствует его на себе, даже когда отворачивается в поисках свободного места. Минхо находит свободное место за самым дальним от входа столом. Он присаживается на стул и достает из сумки книгу размером примерно с половину его ноутбука. Он листает страницы, пока не находит нужную, и создает новый документ на своем компьютере, чтобы делать заметки. Это стало для него чем-то вроде рутины. Он приходит в библиотеку после пары по физике, и его встречает Ким Сынмин. Младший обычно болтает с ним пару минут, прежде чем Минхо, извинившись, уходит вглубь, чтобы немного позаниматься. Время, которое он проводит в библиотеке, варьируется — иногда это занимает тридцать минут, если ему нужно сделать какое-то несложное задание, иногда на это уходят часы, и Минхо будто чувствует, что сегодня как раз такой случай. Впереди поджидает важный экзамен помимо других заданий, поэтому ему придется пялиться в экран своего ноутбука, пока его глазные яблоки не начнут болеть. Сынмин обычно тоже выполняет свои задания в библиотеке, пока его смена не подойдет к концу. Большую часть дней Минхо ждет, когда Сынмин закончит. А если Сынмин заканчивает первым, то тоже ждет старшего где-то неподалеку. Сегодня Минхо немного отвлекается на Сынмина. Он наблюдает, как младший возвращается к своей первоначальной обязанности: организация раздела современной литературы. Он расставляет книги по фамилиям авторов, дважды проверяет, что все расположены в правильном порядке, а затем проделывает то же самое со следующей полкой. Минхо знает об этом, потому что Сынмин продолжает рассказывать ему о том, что его коллега, работающий неполный рабочий день, всегда оставляет этот раздел в беспорядке. Старший на это обычно закатывает глаза и называет Сынмина ботаником, что последний демонстративно игнорирует. Когда Сынмин отправляется на помощь очередному читателю, Минхо поражает осознание того, что он наблюдал за ним довольно долгое время. Ему правда следует сосредоточиться на учебе. Он отвлекается от своих гляделок и начинает просматривать самую последнюю главу книги, чтобы сделать кое-какие заметки и напечатать эссе. Время идет, и Минхо слишком увлекается своим заданием, чтобы заметить, что Сынмин направляется к двери и останавливается у выхода, чтобы еще раз взглянуть в его сторону. Он не замечает, как парень смотрит на его светло-каштановую макушку, чей хозяин все еще сосредоточен на экране перед ним, и мягко улыбается. Не замечает, как младший толкает дверь и как его тело пробирает дрожь, когда его встречает резкий осенний ветер. Не замечает звона колокольчиков, когда парень выходит из библиотеки.

***

Когда Минхо, наконец, заканчивает свое эссе, часы показывают почти девять вечера. Он выключает ноутбук, понимая, как устали его глаза от этого холодного света. Когда он находит минутку, чтобы проморгаться и дать глазам немного отдохнуть, глазные яблоки под веками горят настолько, что в уголках глаз начинают собираться слезки. Он вытирает их вместе с остатками своей усталости и пользуется моментом, чтобы размять конечности. От этого действия у него хрустит спина и колени, и если бы он не был бедным студентом с преждевременным артритом, он бы подумал о том, чтобы посетить пару сеансов мануальной терапии, чтобы исправить это. Но он воздерживается от этого, напоминая себе, что не может позволить себе такого и нет ничего, что не смог бы исправить короткий сон. Минхо оглядывается и обнаруживает, что библиотека все еще полна студентов. Приближаются промежуточные экзамены, так что это, на самом деле, неудивительно. Минхо также пытался заставить себя закончить некоторые задания, заняв место в библиотеке вместо того, чтобы сразу же отправиться домой, в свою квартиру, где соблазн поспать слишком велик. «В конце концов, это того стоит», пытается сказать он самому себе, но список этих заданий кажется бесконечным, и чем больше он углубляется в учебу, тем меньше вероятность, что он начнет верить в это. Он аккуратно засовывает ноутбук обратно в сумку и перекидывает ее через плечо. Закрывает книгу и, крепко сжав ее в руках, направляется к кафедре выдачи литературы, чтобы вернуть ее. — Йа, Ким Сынмин, — кричит он, бросая книгу на деревянный стол. Кто-то, кто определенно не является Ким Сынмином, поворачивается к нему лицом. Минхо плотно сжимает губы от осознания этого. — Извините. Сынмин-щи ушел раньше, — объясняет мужчина. — Чем я могу вам помочь? — Просто возвращаю книгу, — Минхо двигает упомянутую книгу ближе к мужчине, который берет ее в руки и начинает что-то печатать на компьютере. — А вы случайно не знаете, почему Сынмин ушел? — интересуется Ли, притворяясь особенно незаинтересованным. Он оглядывает библиотеку, пробегаясь взглядом по столам и полкам, прежде чем вновь взглянуть на мужчину перед ним, который кладет книгу на тележку позади него. — Думаю, он нашел новую работу на полставки, — отвечает он, затем протягивает Минхо читательскую карточку, которую парень запихивает в карман. — Хм, — задумчиво хмыкает Минхо. — Спасибо. — Без проблем. До встречи! — кричит мужчина ему вслед. По какой-то причине Минхо совсем не нравится, как это звучит. Выходя из здания, он обнаруживает, что снаружи похолодало, поскольку солнце начало садиться. Небо пестрит темно-синими и фиолетовыми красками, покрытое облаками. Зонта у Минхо нет. Он надеется, что дождя не будет. Пока он шагает домой, его поражает тишина, которая сопровождает его вместо Сынмина. Но не поймите его неправильно. Минхо не скучает по нему. Минхо и Сынмин ни в коем случае не друзья — по крайней мере, не по собственному желанию. Они соседи, которые случайным образом оказались в одной компании друзей. И так уж получилось, что старший часто посещает библиотеку, в которой работает Сынмин. А то, что Минхо обычно заканчивает заниматься примерно в то же время, когда у Сынмина заканчивается рабочий день, — чистое совпадение. Поэтому для них совершенно нормально после этого идти домой вместе, они же соседи. Минхо ломает голову, пытаясь вспомнить, упоминал ли младший новую работу, но на ум ничего не приходит. Поэтому тут два вывода: либо Минхо не обратил на это должного внимания (что допустимо), либо Ким Сынмин это скрывает (спорное заявление, но оно имеет место быть). Минхо не заботило то, чем занимается Ким Сынмин. Ему наплевать. Он просто слегка сбит с толку внезапной переменой в их привычном распорядке дня. Этот парень вообще задумывался над тем, как это повлияет на Минхо? Этот ребенок — сплошная проблема. Когда Минхо оказывается в своем жилом комплексе двадцать минут спустя и поднимается по лестнице на их этаж, он тормозит и смотрит на дверь, ведущую в квартиру Сынмина, будто это могло сказать ему о том, где младший сейчас находится. Его (очевидно) встречает молчание, поэтому он поворачивает налево и роется в кармане в поисках ключей, прежде чем вытащить их и открыть дверь. Он шагает внутрь и закрывает за собой дверь. Скидывает обувь, бросает сумку у вешалки и сразу ложится в постель с намерением наверстать упущенные моменты сна. (Часы показывают тридцать две минуты второго часа ночи, когда Минхо слышит знакомый щелчок входной двери своего соседа и два глухих удара обуви, что Сынмин сбросил с ног. Часы показывают тридцать пять минут второго, когда он слышит сквозь стену, как матрас на чужой кровати скрипит, прогибаясь под весом младшего. В сорок минут второго Минхо, наконец, крепко засыпает).

***

Так и проходит множество дней, и Минхо невероятно озадачен тем, чем Ким Сынмин мог заниматься так поздно ночью. Он каждый день видит его в библиотеке. Все тот же Ким Сынмин приветствует его со знакомой улыбкой, когда Минхо занимает свое место, чтобы поработать над очередным заданием. И все же каждый день, независимо от того, во сколько он заканчивает, Сынмина уже нет. Младший так ничего и не говорил Минхо. Последний чувствует, что Сынмин, по крайней мере, должен хотя бы уведомить его об изменениях в их привычном распорядке дня, но он этого не делает, поэтому и Минхо ни о чем не спрашивает. К вечеру пятницы Минхо вымотан во всех смыслах этого слова. Единственное, что держало его на плаву — одно-единственное обещание самому себе, которого он придерживался всю неделю. Сегодня уже вечер субботы, и он, наконец, освободился от всех обязательств. Больше никаких домашних заданий. Никаких друзей. Лишь немного времени, чтобы, наконец, выполнить свое обещание. Он решает, что после всей своей тяжелой работы ему следует себя побаловать. Он провел бесчисленное количество дней и вечеров, отсиживаясь в библиотеке и усердно готовясь к промежуточным экзаменам. Теперь, когда он закончил со всем этим, Минхо испытывает непреодолимую потребность расслабиться. А что может быть более расслабляющим, чем шоппинг-терапия? Минхо покидает тепло и уют своей квартиры и спускается по лестнице, толкая двери и выбираясь наружу, только чтобы встретиться с прохладным ветром, что сдувает пряди с его лица. Он поправляет их и совершает долгую прогулку по тускло освещенной улице к торговой улице в паре кварталов от его комплекса. Когда он добирается до нужного места, он ожидает увидеть знакомое лицо Хан Джисона. Он работает в магазинчике всего около года, но они с Минхо быстро сблизились. Настолько близко, что Минхо заглядывал к нему в свободное время и просто болтался рядом, пока не заканчивалась смена младшего. Более того, когда Джисон не работал, он всегда ошивался где-то поблизости от Минхо. И все же, когда Ли проходит сквозь двойные двери и его заливает искусственное красное освещение, он удивляется голосу, приветствующему его, и он понимает, что этот голос не принадлежит Хан Джисону. Но его больше удивляет то, что голос кажется ему знакомым. Он узнает его почти мгновенно. — Ким Сынмин, — слова слетают с губ прежде, чем он успевает себя остановить. — О, хен! — Сынмин отрывает взгляд от журнала, лежащего на прилавке, и лучезарно улыбается, приветствуя Минхо. Так повседневно, будто они столкнулись около какого-то кафе, что часто бывает, а не так, будто он приветствует его в секс-шопе. «Комната вишенки» светится над дверью неоново-красным. Минхо стоит у двери, примороженный к месту. У него все еще есть шанс выйти из магазина и притвориться, что всего этого никогда не было. Он почти это и делает, но внезапно его ноги шаркают вперед, дверь за ним закрывается, и он выходит в центр магазина, направляясь к Сынмину, который смотрит на него выжидающими, поблескивающими глазами. Губы Минхо сжимаются в плотную линию. Он надеется, что выглядит достаточно раздраженным, но улыбка Сынмина не слабеет. Он не позволит Ким Сынмину все испортить. Минхо с нетерпением ждал этого всю неделю, и будь он проклят, если его похожий на щеночка сосед разрушит все планы. Старший засовывает руки в карманы и смотрит на Сынмина по другую сторону стойки, оглядывая его с ног до головы, прежде чем, наконец, заговорить. — Что ты здесь делаешь? — Работаю. Что еще мне здесь делать? — Сынмин смеется от души, спрашивая недоверчивым тоном. Минхо хмурится. Внезапно он чувствует неловкость из-за причин, побудивших его зайти в магазин. — Я… Ты ушел из библиотеки, чтобы работать здесь? Минхо надеется, что Сынмин не замечает, как краснеет его шея, от которой жар поднимается к покрасневшим ушам. Старший делает все возможное, чтобы сохранить нейтральное выражение лица, но быстрая смена цвета кожи всегда подводит его. Сынмин смотрит на него слишком ласково, судя по всему, заинтригованный и позабавленный очевидным замешательством Минхо. Последний сверлит дыры в Сынмине слишком пристальным взглядом, надеясь отпугнуть любые мысли о поддразнивании, которые угрожают сорваться с губ. Угроза вертится на кончике языка старшего, готовая вырваться в случае необходимости. Из этого никогда ничего не выходит. — Я не уходил из библиотеки. Ты видел меня всю неделю, хен, — напоминает Сынмин. — Я просто немного изменил свое расписание, — объясняет он. — Чтобы работать здесь, — подчеркивает Минхо. Не то чтобы он его осуждал, ведь это определенно не тот случай. Этот магазин просто кажется очень… необычным выбором подработки для такого человека, как Ким Сынмин. Джисон просто левый парень, понимаете? Он не ложится спать допоздна, орет в микрофон своей гарнитуры, носит одну и ту же испачканную футболку три дня подряд, потому что стирать ему лень, пьет смехотворное количество напитков с кофеином, и он немного извращенец. Он подходит этому месту как влитой. Сынмин же, с другой стороны, кажется таким аккуратным и праведным. Он прилежный, опрятный… невинный в том смысле, в каком Джисон, человек, который обычно проверяет кассу в это время ночи, никогда не был. Он задается вопросом, почему Сынмин оставил уютную библиотеку, в которой так долго работал, чтобы начать работать здесь, и думает, почему сегодня именно он оказался в магазине, а не Джисон. — Да, — подтверждает Сынмин, твердо кивая. Минхо хочет спросить «почему?», но действительно ли это его волнует? Ну, он определенно хочет знать, но он не хочет, чтобы Сынмин подумал, что его волнует, чем занимается младший. Поэтому вместо этого он спрашивает: — Где Джисон? — Он взял пару выходных, чтобы подготовиться к промежуточным, — просто отвечает Сынмин. Для них обоих это звучит как-то неправильно. Джисон ведь и правда не из прилежных студентов, и магазин обычно не пестрит очередями, за исключением нескольких случайных покупателей, что делает его идеальной подработкой для учащихся. Сынмин может это подтвердить. Минхо хмыкает. Затем на мгновение становится тихо, пока Сынмин не нарушает эту тишину. — Итак, — начинает он. — Есть ли что-то, с чем я могу помочь? И этот вопрос возвращает Минхо обратно в реальность. Он стоит в миллиметрах от Сынмина с намерением купить секс-игрушки. И младший тоже это осознаёт. Минхо не может не чувствовать себя смущенным. Его уши только-только начали успокаиваться, но он чувствует исходящий от них жар и точно знает, что вновь краснеет. — Я… Нет. Я сам могу найти, — Минхо фыркает, защищаясь, и отворачивается прежде, чем Сынмин успевает ответить. Когда он идет по проходу к прилавкам, он слышит, как Сынмин бормочет: — Поступай как знаешь, хен. Минхо пожимает плечами, проходя вглубь, будто это может избавить его от страданий, которые навлек на него Ким Сынмин. Еще несколько минут, и брюнет исчезнет с глаз долой и из сердца вон. Минхо уже знаком с магазином благодаря своим многочисленным походам к Джисону, так что ему не требуется много времени, чтобы найти то, что он ищет. Он берет нужные товары и приносит в переднюю часть магазина, бросая их на прилавок. Сынмин переводит взгляд от одного предмета на другой, затем на Минхо, затем снова на товары, прежде чем взять в руки сканер и начать сканировать. — С поиском не было проблем? — небрежно спрашивает Сынмин, и эта его небрежность заставляет Минхо хотеть стереть легкую усмешку с чужого лица. — Все отлично, — Минхо сжимает губы в тонкую линию. Он заканчивает покупку и думает, что ему удалось сохранить хотя бы часть собственного достоинства. Ну, он так думает до тех пор, пока не выходит за дверь и Сынмин не кричит: — Повеселись, хен! — и Минхо жалеет, что не может утонуть в земле.

***

Когда Минхо возвращается домой, он не сразу использует свои новые игрушки. Он дезинфицирует их и складывает поверх полотенца на свою кровать, но они остаются нетронутыми. Учитывая, каким напряженным он был всю неделю, он мечтал, что сможет приступить к раздеванию сразу же. Но та тянущая боль, что он обычно чувствует в животе, то предвкушение, которое распространяется по телу, отсутствует. Он пытается привычными способами подстроиться под атмосферу, просматривает закладки и находит свои любимые видео, слушает аудиозаписи и даже трогает себя в тех местах, которые обычно помогают ему завестись. Ничего. Проходят часы, и Минхо уже почти готов отказаться от желания кончить, неуверенный, стоит ли делать это, ведь он наверняка не будет удовлетворен. Он, приняв душ и переодевшись в удобную пижаму, укладывается в постель и готовится ко сну, когда слышит, как закрывается чужая дверь. Его глаза распахиваются, и он напряженно прислушивается к звуку шагов по деревянному полу за стенкой. Сынмин дома. Это всегда становится очевидным, когда он так делает — размахивает длинными, неуклюжими конечностями, не в состоянии сохранять тишину, когда движется по своей квартире. Шаги его тяжелые, что само собой разумеющееся, учитывая, насколько уже позднее время. Минхо бросает взгляд на часы на прикроватной тумбочке, которые показывают тридцать семь минут третьего часа ночи. Он удивлен, что Сынмин не рухнул на кровать сразу же. Несмотря на нехватку клиентов, в секс-шопе все еще полно работы, что само по себе утомляет. Не говоря уже о том, что Сынмин все еще берет смены в библиотеке и посещает университет. У Минхо нет причин для беспокойства или выведывания информации, но расписание Сынмина во многом схоже с его собственным, так что неудивительно, что его мозг знает это. Сынмин, похоже, тащится в душ, судя по знакомому звуку льющейся воды в ванной. Но он затихает довольно быстро, как и обычно, и вскоре Минхо слышит, как скрипит чужая кровать, когда Сынмин скользит прямо на нее. В тот момент, когда тело Сынмина устраивается на простынях, Минхо ощущает знакомое покалывание внизу живота. Тело его движется словно на автопилоте. Тепло, которое он так долго ждал, наконец, разливается по телу. Скользит от кончиков пальцев рук до кончиков пальцев ног, знакомое чувство возбуждения дает о себе знать. Минхо поворачивается на спину и позволяет своим рукам блуждать по телу, закрывая глаза и представляя его. Короткие ногти царапают тазовые косточки и живот, заставляя мышцы сокращаться. Руки скользят под пижамные штаны и массируют бедра, так близко к его твердеющему члену, но недостаточно, чтобы доставить удовольствие. Он вытаскивает руки и засовывает обратно под рубашку. Его собственные прикосновения легкие и дразнящие, когда он касается одного соска. Почти невесомо, но заряд тока простреливает в ребра. Он кружит вокруг горошины, щиплет и дергает, пока она не становится тверже. Здесь он наиболее чувствителен. Минхо позволяет себе испытывать предвкушение того, чего он хочет больше всего. Руки его продолжают блуждать, не задерживаясь на одном месте слишком долго. Он становится дерганным, возбужденным прикосновением собственных рук к своей коже. Он задирает ткань рубашки до груди, удерживая ее подбородком, чтобы не мешалась. Это работает, всего секунду, когда он снова обращает внимание на свои соски. Смачивает пальцы, позволяя подушечкам коснуться бусинки. Это так приятно, когда из него вот так вырывается легкое хныканье, пока он сильнее сжимает пальцы, смачно стимулируя сосок. Он снова чередует прикосновение: щиплет и дергает, пока такое действие не заставляет его откинуть голову назад с почти неслышным стоном. Ткань рубашки вновь спадает на живот, мешая его рукам, поэтому он снимает вещь, отбрасывая в угол комнаты. Когда ничего больше не мешает, он чувствует облегчение, продолжая играться со своими сосками, пока они не разбухают и не становятся слишком чувствительными, а член — полностью твердым. Однако он пока не хочет кончать. Минхо садится и придвигается к стене, осторожно перенося на нее своей вес и не заботясь о том, заметил ли младший, чем он занимается, или нет. Как только он устраивается, плотно прижимаясь спиной к стене, он слегка поворачивает голову вправо, так, что его ухо оказывается прижатым к фанере. Он сидит так тихо, как только может, и упирается бедрами в ладони, распрямляя их, чтобы создать как можно больше трения. Но этого недостаточно. Ему нужно больше. Минхо просовывает руку под резинку своих боксеров. Трется головкой о сжатый кулак, смазывая себя, затем, наконец, начинает поглаживать ствол. Он тонет в своем возбуждении, потребность в оргазме медленно распространяется по телу. Он задает уверенный темп, засунув руку в нижнее белье, а свободной рукой сжимает простыни. Он корчится, прикусывая губу в попытке сохранить тишину. Это не работает — Минхо обычно не из тихих. Он пытается проявить хоть какую-то порядочность по отношению к своему уставшему соседу, но все это вылетает в окно, как только взгляд падает на зажимы для сосков, что все еще покоятся на полотенце. Веки его тяжелеют, а разум затуманивается, когда он вспоминает оставленные ранее игрушки — стеклянный фаллоимитатор, вибратор-пулю и зажимы для сосков. Он не может не задаться вопросом, был ли Сынмин твердым. Был ли до сих пор, спустя часы, дожидаясь момента, когда сможет сбросить это напряжение. Минхо не знает почему, но при мысли о том, что Сынмин слышит его, в животе разливается лава. Не то чтобы Минхо никогда прежде не слышал, как Сынмин расслабляется. Стены в их доме довольно тонкие, и младший не так уж хорош в сокрытии звуков, что срываются с губ, как думает. И это заставляет старшего задуматься, слышал ли Сынмин когда-нибудь, как кончает сам Минхо. Вероятно, слышал. Ему интересно, что об этом думает младший. Делает ли он что-нибудь, чтобы отвлечься, втыкает ли наушники и включает музыку на полную громкость, чтобы ему не приходилось думать о том, как кончает его хен? Или он тихо слушает? Слышит, как Минхо неудачно пытается заглушить свои стоны во время оргазма? Задумывался ли он когда-нибудь, каково это — быть со старшим, как Минхо представлял подобное множество раз? Каково это — прикасаться к Минхо так, как сейчас это делает он сам? Думает ли о нем прямо сейчас? Его подозрения оправдываются, когда Минхо хватает зажимы и позволяет одному сжать возбужденный сосок, а из его горла вырывается испуганный стон. Он слышит стон по другую сторону стены, едва различимый, но все же это говорит Минхо о том, что Сынмин слушает. И, ох, эта мысль делает все намного лучше. Он заикается, сдерживая стон, когда помещает второй зажим к другому соску. Металлическая цепочка, соединяющая их, немного холодит кожу, посылая дрожь. Давление зажимов приятно, на самом деле, это ощущается как легкое щипание, но его продолжительность наэлектризовывает тело. Он немного расслабляет зажимы, не желая испытывать слишком много. Он закрывает глаза и представляет Сынмина. Задается вопросом, насколько чувствительным мог бы быть младший с этими зажимами — был бы он таким же чувствительным, как Минхо? Громко бы стонал, если бы старший дернул за цепочку, или тихо бы поскуливал, слишком застенчивый, чтобы позволить своему хену услышать, как сильно ему это нравится? Он позволяет воображаемому Сынмину потянуть за цепь, позволяет дергать, пока насаживается на Минхо и играется с его сосками. Он задыхается, когда крепче сжимает свой член, представляя, как сильно Сынмин подпрыгивает на нем. Представляет бедного Сынмина, что так быстро выдыхается, изо всех сил пытается оседлать своего хена, крутит бедрами, крепко прижимая ладони к груди Минхо, пока лихорадочно скачет на нем. Сынмина, что наклоняется ближе, изо всех сил пытаясь удержаться на ногах, пока хнычет хен, м-м, хен, и представляет себя, пылко трахающегося с ним. До ушей доносится тихий, прерывистый стон по другую сторону стены, и с этим звуком Минхо кончает в руку, попадая немного на живот. Грудь его вздымается от интенсивности оргазма. Он, морщась, снимает зажимы, и когда встает, чтобы привести себя в порядок, слышит ворчание и удовлетворенный вздох, за которыми следует тишина. Минхо довольно улыбается, исчезая в ванной. И подобное происходит не один раз. Первые несколько — случайное совпадение. Минхо возвращается домой с танцевальной практики, и ему нужно снять напряжение. Он сжимает член в душе, чтобы сделать это, и закусывает собственный кулак. Он кончает и смотрит на то, как белесая жидкость смывается в канализацию, затем выключает воду и выходит из душа. Вытираясь полотенцем, Минхо слышит, как в соседней квартире закрывается дверь ванной. Может, Сынмину просто нужно в туалет, думает Минхо, пока до ушей не доносится знакомый звук тяжелого дыхания Сынмина и тихое ворчание, прежде чем он с тихим стоном кончает. В следующий раз Минхо возвращается в квартиру после посещения пары киноведения. По пути он останавливается у кафе и встречает внутри Сынмина, стоящего в очереди. Он выглядит так мило, что это расстраивает Минхо. Младший утопает в огромной толстовке с капюшоном, и когда замечает соседа, поправляет свои очки и наклоняет голову набок, прежде чем приветливая улыбка появляется на его лице. Минхо пытается сохранить нейтральное выражение лица, когда подходит к Сынмину, но улыбка младшего заразительна, и Минхо не может сдержать свою, когда останавливается перед ним. Сынмин приветствует его, и они тихо беседуют, пока не наступает очередь Сынмина делать заказ. Прежде чем Сынмину удается расплатиться, Минхо добавляет к его заказу свой и передает кассиру свою карточку. — Тебе не нужно было платить за меня, хен. — На моей карточке указана минимальная сумма покупки. Мне просто нужно было свести ее к минимуму, — они отходят к стойке ожидания. — Точно. В любом случае, спасибо, хен, — говорит Сынмин тихим голосом, который дает понять, что он на самом деле не верит Минхо. Минхо сидит на своей кровати, пытаясь сосредоточиться на разбросанных вокруг него книгах, но все, о чем он может думать, это Сынмин. Представляет, как собственные руки скользят под эту огромную толстовку и он ощущает, как Сынмин дрожит, когда холодные руки Минхо обхватывают его теплую кожу на талии. Он бы не стал утруждать себя тем, чтобы снять вещь полностью, просто бы задрал ее достаточно высоко, чтобы сделать то, что он хочет. Представляет, как Сынмин стонет, когда Минхо справляется со штанами и засовывает руку в чужое нижнее белье, чтобы сделать его твердым. Как Сынмин вцепляется зубами в длинный рукав, чтобы сдержать себя. Представляет его широко раскрытые, влажные глаза, пока Минхо заставляет его кончать снова, и снова, и снова. И, может быть, Минхо должен ощущать неловкость из-за того, что представляет того, кого называет одновременно своим соседом и… другом. Но затем он кончает, оставляя после себя беспорядок на кровати, и когда собирается поменять простыни, он клянется, что слышит слабое «хен», отражающее от стен. Он замирает и через некоторое время слышит, как за стеной скрипит кровать, пока Сынмин, видимо, двигается на ней. Так что да, может, он и немного извращенец, но это нормально. По крайней мере, Сынмин тоже.

***

После того, как промежуточные экзамены остались позади, Минхо сталкивается с Сынмином в очередной раз. У него нет особой причины приходить в библиотеку. Большинство студентов на каникулы собирались вернуться домой. Как бы сильно Минхо ни скучал по Суни, Дуни и Дори, он не думает, что сможет поехать домой на этой неделе. Танцевальная студия, в которой он занимается, попросила его подменить инструктора, и это как раз совпало с началом его каникул, а ему бы не помешали деньги, поэтому он считает, что на этот раз ему лучше остаться в кампусе. Когда он заходит внутрь библиотеки, над головой разносится знакомый звон колокольчиков, разрушающий царящую тишину. Удушающую, что почти выбивает его из колеи. Проходя вглубь здания, он с удивлением подмечает, что за стойкой Сынмина нет, как ни странно. Никого нет. Он направляется к столику, за которым обычно сидит, но даже оттуда Сынмина нигде не видно, лишь несколько рассеянных студентов. Странно. Он присаживается и достает свой ноутбук. Он собирается просто посмотреть несколько видео на YouTube, а затем уйти, чтобы не выглядеть каким-то чудаком, пришедшим в библиотеку, чтобы… — О, хен, — вдруг из-за одной из полок появляется Сынмин и встает перед столом. — Что ты здесь делаешь? Я думал, промежуточные экзамены закончились. — А в других случаях мне нельзя здесь находиться? — Конечно можно. Но перед тобой пустой экран, поэтому не думаю, что ты занимаешься, — Сынмин пожимает плечами. — Ты пришел увидеться со мной? — ему не нужно было смотреть на младшего, чтобы убедиться, что он широко улыбается, показывая свои брекеты. — Конечно же нет, — Минхо закрывает ноутбук. — Но, судя по всему, ты рад меня видеть. — Я всегда рад тебя видеть, хен, — на этот раз Минхо не может сдержаться от желания ударить младшего, что он и делает, вырывая из него болезненных смех, пока Сынмин потирает свое плечо. Он садится напротив старшего. Деревянные сидения до жути неудобные. — Разве ты не должен работать? — ворчит Минхо, выглядя недовольным. Сынмин усмехается. — Здесь буквально три человека, не считая тебя. — Поэтому у тебя будут очень недовольные читатели, Ким Сынмин. Если Сынмин сильнее закатит глаза, они останутся в таком положении. — Ты же тоже один из читателей, хен. — Я собираюсь написать жалобу, пока мы говорим. Сынмин хихикает, похоже, завороженный старшим. — Конечно, хен. Но знай, если меня уволят, тебе придется жить с этим всю оставшуюся жизнь, — шутит он. — Думаю, мое бедное сердце сможет это выдержать. После этого между ними воцаряется мирная тишина. Минхо вроде как ожидает, что Сынмин уйдет, ведь он все еще на работе, но младший этого не делает. В конце концов, он пересаживается, чтобы сесть ближе к Минхо, и они проводят следующий час или около того, просматривая видео на ноутбуке старшего. В какой-то момент Сынмин наклоняется чуть ближе. Минхо поворачивается к нему с приподнятой бровью и почти задыхается от того, насколько младший близко. — Что ты делаешь? — спрашивает он, стараясь держать голос ровным. Сынмин поворачивается к нему лицом так, что между ними остается совсем немного пространства. Если бы кто-нибудь из них немного двинулся, их губы бы столкнулись. Взгляд Сынмина падает на губы Минхо, а затем вновь поднимается к глазам, и младший лениво улыбается. — Ты загораживал компьютер, хен, — он кладет свою руку поверх руки Минхо, намеренно накрывая его ладонь, когда придвигает ноутбук ближе к себе. — Я вообще не мог видеть экран. С довольной улыбкой он отводит глаза, оставляя взволнованного старшего, что вновь переводит взгляд на экран. После этого их отношения превращаются в игру «Толкай и тяни». Минхо начинает замечать закономерность. Начинает строить теории о том, что же происходит. Поэтому он начинает экспериментировать. Он должен быть уверен, что все это не было разовой акцией. Что он не просто оказался в нужное (или все же не очень?) время и в нужном месте и заставил Сынмина сделать первый шаг. Минхо даже не уверен, что это он стал причиной. Поэтому он проводит ряд экспериментов, чтобы проверить свою теорию. В понедельник он пользуется дилдо, в среду — вибратором-пулей, в четверг — мастурбатором-стокером. Каждый раз он ждет, пока Сынмин вернется домой, прежде чем начать. Младший приходит всегда в разное время, и Минхо обычно уже вымотан, но все это забывается в тот момент, когда он слышит, как Сынмин переступает порог своей квартиры. Минхо практически снова ощущает себя подростком из-за того, что не может держать свои руки подальше от себя. Однако ему приятна мысль, что Сынмин испытывает то же самое. Этот эксперимент дал ему представление о том, что он и так знал, но что плохого в том, чтобы сделать еще один шаг вперед? Именно по этой причине Джисон становится его напарником. Минхо знает, что Джисон и Сынмин стали довольно близки. Помимо того факта, что они время от времени меняются сменами или прикрывают друг друга, Джисон сделал Сынмина членом его «клуба нулевых». Насколько Минхо осведомлен, Сынмин хорошо ладит с ровесниками. У них странная связь, у этих четверых. Всякий раз, когда выпадает редкий случай потусоваться всем вместе, становится очевидно, насколько эти четверо стали близки. Будто их мозг работает на одной волне — их энергия и идеи дополняют друг друга. За этим приятно наблюдать. Вначале Сынмин был очень тихим, на самом деле даже не зная, как ему вписаться или что говорить. Но за последние пару месяцев ему стало по-настоящему комфортно с ними. Это заметно по тому, как он оживляется, отпускает шуточки и разыгрывает шуточные ссоры с другими парнями. Джисон особенно проникся младшим. Несмотря на их очевидные различия, их связь сильна, и Сынмин, как бы ни хотелось это отрицать, также любит Хана. Вот почему Джисон — идеальный вариант для реализации плана Минхо. Так что, если Джисон и Сынмин планируют поработать вместе на этих выходных и Минхо попросит Хана посеять семена, лучше Джисона никого нет. Когда Минхо стоит перед «Комнатой вишенки», он собирается с духом. Заходит он внутрь с легкой улыбкой и сразу же направляется к стойке, за которой сидят Сынмин и Джисон. Они что-то смотрят на телефоне Хана, когда слышится звон колокольчиков, и сразу же улыбаются, видя, как к ним подходит Минхо. — Хен, — выдыхает Сынмин. — Привет. — Как жизнь, хен? — спрашивает Джисон одновременно с Сынмином. — Джисони. Сынмин, — он здоровается с парнями, легко кивая. — Просто заглянул. Я ненадолго. — Ищешь что-то конкретное? — спрашивает Сынмин, с любопытством наклоняя голову. — Если честно, да. Хочешь помочь мне? Минхо не дожидается ответа. Исчезает в одном из проходов, и Сынмину требуется мгновение, чтобы понять, что он должен следовать за ним. Он оглядывается на Джисона, когда обходит стойку, но блондин лишь пожимает плечами, выглядя незаинтересованным и вновь утыкаясь в свой телефон. — Я ищу фаллоимитатор, — говорит Минхо, останавливаясь перед полками с различным ассортиментом товаров, висящими на стенке. — Разве в прошлый раз ты не купил один из них? — спрашивает Сынмин. Минхо поднимает бровь, глядя на него, и младший краснеет, как будто сам удивляется, что его фильтр между мозгом и ртом на секунду перестал работать. — Следишь за мной, Сынмин-и? Сынмин прочищает горло. — Нет. У нас здесь не так уж и много посетителей, поэтому довольно трудно забыть тех, кто что-то покупал, — объясняется он. — Трудно забыть, да? — Минхо наклоняет голову, мгновение рассматривая младшего. — Так ты помнишь все игрушки, что покупают здесь? Я и не думал, что ты такой извращенец, Сынмин-и. — Как ты и Джисон? — Рыбак рыбака, — Минхо пожимает плечами. — Я не извращенец, хен. — Все в порядке, тебе не нужно оправдываться, — Минхо похлопывает его по спине. — Что? Хен, я не… Минхо наклоняется ближе, чтобы прошептать: — Я сохраню твой секрет. Сынмин вздыхает, опуская плечи в знак поражения. Он знает, что с Минхо бесполезно спорить. — Просто скажи, в чем конкретно нужна моя помощь, — бормочет он, отворачиваясь от Минхо и подходит к ряду фаллоимитаторов на витрине. На этот раз Минхо выбирает тот, что выглядит слишком реалистично. Он жилистый и немного изогнутый, но не слишком большой. Немного бледный, и выглядит совсем как настоящая плоть. И он не выбирает его только потому, что в его воображении член Сынмина выглядит именно так, нет. Они с Сынмином возвращаются к стойке, и старший ставит фаллоимитатор с присоской на основании на стекло, чтобы он оказался в вертикальном положении. Джисон слегка хихикает, когда Сынмин прочищает горло, глаза его слегка расширяются, когда он смотрит на Минхо сверху вниз. Старший ухмыляется и старается сдержать смех, когда Сынмин сглатывает. Его кадык подпрыгивает, прежде чем он задает вопрос: — Итак, э-э-эм… ты нашел все, что хотел? — Все идеально, — улыбается Минхо, так легко и непринужденно. Сынмин тяжело вздыхает, а Минхо прислоняется к стойке, наблюдая, как Джисон пробивает игрушку. — Двадцать долларов девяносто семь центов, — Джисон протягивает руку, чтобы взять карточку Минхо, и в скором времени старший возвращается в квартиру с дилдо в рюкзаке и очень приятным чувством в груди. — Ему это точно понравится, — говорит Джисон, как только Минхо покидает магазин. Он откидывается на спинку стула и достает свой телефон, на мгновение поднимая взгляд на Сынмина, прежде чем уткнуться в экран. — Что ты имеешь в виду? — интересуется Сынмин, все еще глядя на дверь, прежде чем медленно повернуться лицом к Хану. — Ты знаешь, — говорит старший, а затем замолкает. Сынмин, в очередной раз, смотрит на друга сверху вниз, потому что — нет, он не знает. Но хотел бы. Джисон понимает этот взгляд и добавляет: — Минхо-хен любит подобное дерьмо. Я видел вас, ребята, вон там. Вы, парни, много подшучиваете, постоянно ходите вокруг да около, о чем-то спорите. Ему такое нравится. — Серьезно? Почему? Джисон пожимает плечами. — Хену нравится играть в догонялки. А ты не делаешь для него все это слишком простым. — Я не понимаю, — отвечает Сынмин, заглатывая наживку. По тому, как блеснули глаза Джисона, он должен был догадаться, что это не сулило ничего хорошего. — Он сам по себе груб, ему нравится, как он ведет себя с тобой. Когда он что-то говорит или делает, он хочет, чтобы это причинило боль. Посмотри на меня, например. Хен не будет себя вести так со мной, потому что я поддаюсь слишком просто. Но ты — ты отвечаешь ему, и насколько я знаю, хену нравится притворяться, будто это раздражает его, но я думаю, что ему нравится, что ты не отстаешь. Сынмин не совсем понимает, зачем Хан все это рассказывает ему, о чем он и сообщает. — Знаешь… — бормочет Хан и кладет голову на стойку. — Хен вроде как привык получать то, что хочет. Я дал ему то, что он хотел. Но ты… Ты бросаешь ему вызов. Ты жмешь на определенные кнопки, и все становится по-другому. Если бы хен мог заполучить тебя, он бы… Джисон резко замолкает, будто сболтнул лишнего. — Он бы что? — спрашивает Сынмин тоном, граничащим с мольбой. — Это касается только вас двоих, — все, что говорит старший.

***

В следующий раз, когда Минхо вновь оказывается перед «Комнатой вишенки», на его лице сияет улыбка чеширского кота. Сынмин снова здесь. Они с Джисоном разработали своего рода график, так что он более-менее знает, когда стоит ожидать за стойкой брюнета. — О, хен. Ты снова пришел, — заявляет Сынмин, немного прикрывая ноутбук, чтобы сосредоточить свое внимание на старшем. Минхо кивает, опираясь на высокую стеклянную стойку. — Чего делаешь? — кивает он в сторону компьютера. Сынмин полностью закрывает ноутбук и отодвигает в сторону. — Да ничего. Просто заканчиваю задание, — Минхо не упускает то, как чужой язык скользит по брекетам, покрывая серебристый металл слоем вязкой слюны. — А что насчет тебя? Минхо пожимает плечами. — Просто присматриваюсь. — О, — вдыхает Сынмин. — Хорошо. Тебе нужна помощь? — М-м, думаю, я справлюсь, Сынмин-и. Младший кивает. Минхо поворачивается, чтобы отойти, но затем слышит, как Сынмин, немного задыхаясь, зовет его этим «хен», и старший останавливается. Он поворачивается лицом к парню, который, кажется, обдумывает свой вопрос, прежде чем, наконец, решается спросить. — Тебе понравилось? — Понравилось что? — Минхо наклоняет голову в притворном замешательстве. Он получил от Сынмина именно то, что и хотел, и ему даже не пришлось сильно стараться. — Ну, знаешь… игрушки… — Понравилось, — Минхо вновь подходит к стойке. Он кладет локоть на прохладное стекло, опираясь подбородком на ладонь, а затем спрашивает: — А тебе? — А ч-что м-мне? — Сынмин сухо сглатывает. — Я слышал тебя, Сынмин-и, — после этих слов лицо младшего теряет все краски. — Что? — его дыхание сбивается, ресницы подрагивают, когда он понимает, к чему клонит Минхо. — Знаю, что ты ждал меня. Не мог держать свои руки при себе… не мог молчать, — старший посмеивается над тем, как снова сглатывает Сынмин, начиная заметно нервничать. — Хен, я… Я могу… Прости, я… — он заикается, отчаянно пытаясь извиниться. — За что ты извиняешься? — Минхо хмурит брови, губы его поджимаются, когда он выглядывает на Сынмина из-под длинных ресниц. — Я хотел тебя услышать. Я делал все это лишь для тебя, Сынмин-и, — последнее предложение Минхо произносит шепотом, как будто, если бы он сказал чуть громче, это разрушило бы момент. — Я… Ты… Что? — Все эти разы я ждал, когда ты вернешься домой, ждал, когда могу расслабиться, зная, что ты меня слышишь. Тебя я тоже слышал. И хотел бы услышать еще больше, — признается Минхо. Сынмин редко когда краснеет, но сейчас его шея и щеки покрылись теплым розовым. Глаза его широко распахнуты, и он, кажется, впитывает каждое слово, что слетает с языка Минхо. — В чем дело, Сынмин-и? — спрашивает Минхо, когда тишина затягивается на слишком долгое время. — Язык проглотил? — улыбка на лице старшего превращается в дьявольскую ухмылку. — Ты слышал меня? — это очень умный вопрос, который Сынмин решает задать, когда его моторика вновь начинает работать. — М-м-м, — кивает Минхо. — В душе и на кровати. Из тебя вырывались такие милые звуки. Так старался молчать, знаю, что старался. Но ты ничего не мог с этим поделать, не так ли? — Минхо вопросительно хмыкает. — Или ты хотел, чтобы я тебя услышал? Это так? Ты хотел, чтобы я тебя застукал? — Н-нет, я… Это не то, что… — Да ладно, щеночек. Я знаю, что ты хотел быть услышанным. Вот почему ты спросил, верно? Ты спросил, понравилось ли мне, потому что хотел знать, застукал ли я тебя? — Хен, — хнычет Сынмин. От этого звука у Минхо скручивает живот. Звук, который он мечтал услышать прямо рядом с собой в течение нескольких недель, теперь разносится прямо перед ним, а он до сих пор даже не прикоснулся к Сынмину. Блять. — Да? Что такое? Тебе это нравится? Сынмин зажмуривается и кивает. Минхо внимательно смотрит на него и чувствует разрастающееся по всему телу тепло. Пальцы Сынмина цепляются за стойку так, будто он пытается удержаться на ногах. Дыхание его короткое и неглубокое, и он все еще слегка румяный, будто ему очень стыдно за все происходящее. Его кадык подпрыгивает, когда он вновь сглатывает. Минхо облизывает губы. Они с Сынмином даже не прикоснулись друг к другу, а в его штанах уже тесно. Трудно представить, что все, к чему он так стремился, может произойти в ближайшие пару минут. — Скажи мне, Сынмин, — младший открывает глаза, услышав свое имя, — что мне с тобой делать, а? Я должен наказать тебя, не так ли? — Наказать? Минхо кивает. — Ты подслушивал, Сынмин-и. Я не могу просто так отпустить тебя. Не без небольшого предупреждения о том, что может случиться, когда я застукаю тебя в следующий раз. Ты хочешь этого? — серьезным тоном спрашивает он. Как бы сильно он сам ни желал этого, ни желал Сынмина, ему нужно знать, что младший тоже хочет. Что он хочет так же сильно, как и Минхо. Сынмин быстро кивает. — Слова, щеночек. — Д-да. Да, хен, я хочу этого. Пожалуйста, — умоляет он. Слова вылетают так быстро, что он запинается. — Хорошо, пойдем домой.

***

Дорога домой, окутанная тишиной, занимает мало времени. Никто из них не произносит ни слова, слишком переживая, что они могут испортить созданное между ними настроение. Сынмин молча смотрит на то, как Минхо открывает дверь в свою квартиру, проскальзывая мимо него, и широко ее распахивает. Младший секунду просто стоит на пороге, когда Минхо запирает за ним дверь. Старший смотрит на него и ощущает его нерешительность. — Мы не обязаны ничего делать, если ты этого не хочешь, — напоминает Минхо. — Нет, хен. Я хочу, — уверяет его Сынмин. Минхо еще раз внимательно смотрит на него, выискивая что-нибудь, что могло бы сказать ему обратное. Когда он ничего не находит, он наклоняется, чтобы запечатлеть целомудренный поцелуй на губах Сынмина. Это не более чем прикосновение губ, но Минхо чувствует, как жар разливается в его груди, переходя по венам через все тело. Он обхватывает ладонями щеки младшего и снова наклоняет голову, на этот раз целуя его как следует. Сынмин делает шаг назад, когда Минхо начинает пылко целовать его. Он обнимает старшего за талию, чтобы не упасть. Этот поцелуй сладкий. Кульминация всего, чего Минхо так долго желал. Сынмин такой же отчаянный, целует в ответ также страстно, пытаясь быть как можно ближе к Минхо. У последнего голова кругом, возбуждение затуманивает разум, когда он облизывает нижнюю губу Сынмина, а ротик младшего распахивается достаточно широко для того, чтобы Минхо просунул свой язык. Его язык исследует рот Сынмина, знакомясь с металлом его брекетов и его языком, когда они встречаются. Младший целуется беспорядочно, чего Минхо на самом деле не ожидал. Он целует жадно, забираясь в каждый уголок рта Минхо, неряшливо отстраняясь с влажным звуком. Губы его припухшие, красные и блестящие от слюны. Минхо это нравится. Он снова наклоняется и целует Сынмина, просто потому, что может, и стонет, когда пальцы младшего скользят под его рубашку. Руки Минхо забираются выше, чтобы схватить Сынмина за волосы, нежно потянув за них. В ответ на это парень хнычет, что не может ускользнуть от слуха Минхо. Они целуются до тех пор, пока в их легких не заканчивается кислород. Глаза темнеют, а дыхание сбивается. Минхо убирает пальцы из волос Сынмина и переплетает их с пальцами младшего, увлекая его за собой в сторону спальни. Первое, что делает Минхо, толкнув Сынмина на кровать, — садится на него сверху. Второе, и, возможно, самое важное, — он засовывает руки под его толстовку. На младшем толстовка большого размера, похожая на ту, что он носил неделями ранее. Член Минхо пульсирует в штанах от осознания того, что Минхо, наконец, может провести своими холодными пальцами по теплой, тонкой талии Сынмина. Дрожь пробегает по телу младшего, что еще сильнее распаляет Минхо. Он гладит его живот, слегка пробегаясь по бокам, а затем снова поднимаясь вверх. Сынмин безмолвно лежит под ним, казалось бы, ошеломленный ощущением рук Минхо на своей коже. Руки старшего скользят вверх по телу, и он проводит большим пальцем по чужому соску. Сынмин дергает бедрами, прижимаясь своим твердым членом к Минхо. Последний ухмыляется и делает это снова, на этот раз сжимая бусинку куда сильнее. Сынмин стонет, приподнимая бедра в желании ощутить трение. — Такой чувствительный? — Минхо самодовольно улыбается. Он уже знает ответ. Он задирает толстовку Сынмина достаточно высоко, чтобы обнажить его грудь. Минхо пытается ущипнуть сосок еще раз, когда Сынмин тянет руку, чтобы схватить его за запястье. — Я сделал тебе больно? Ты в порядке? — спрашивает Минхо, тут же замирая на месте. Сынмин делает глубокий вдох. — Я в порядке. Просто… Мы можем остановиться? Пожалуйста? — Да, да. Конечно, — Минхо слезает с младшего, давая ему больше пространства. Сынмин натягивает толстовку обратно и обхватывает себя руками. — Прости, — через минуту произносит он. — Всего этого было… много. — Тебе не за что извиняться. Прости, если я действовал слишком быстро. Спасибо, что сказал мне. — Я просто… Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя плохо из-за этого, хен, — Сынмин прижимает колени к груди и мгновение пытается себя успокоить. Минхо ощущает такую невероятную нежность. — Я в порядке, Сынмин. Я не чувствую себя плохо. Я хочу этого, но никогда не сделаю ничего такого, что тебе не нравится, и не имеет значения, как далеко мы зайдем, если ты захочешь остановиться, мы остановимся, хорошо? Сынмин рассеянно кивает. — Сынмин. Не мог бы взглянуть на меня, пожалуйста? — Минхо чуть отодвигается, пока его спина не упирается в стену. Он терпеливо ждет, пока Сынмин поднимет на него глаза. — Мне нужно, чтобы ты сказал, что понимаешь. Если мы когда-нибудь что-нибудь сделаем, ты же знаешь, что мы сможем прекратить в любой момент, в который ты захочешь. Да? Сынмин поворачивается к нему лицом и переводит дыхание. — Да, хен. Я знаю. — Хорошо. После этого они некоторое время сидят тихо, но, несмотря ни на что, эта тишина не окрашивается неловкостью. Сынмин, кажется, размышляет о том, что сказать, а Минхо просто хочет дать ему время. Чего бы Сынмин ни захотел после случившегося, в чем бы он ни нуждался, он сделает все. Если младший не захочет иметь с ним ничего общего, то Минхо примет это. Это будет больно, но Минхо скорее умрет, чем причинит Сынмину какой-либо вред. Он скорее… — … хен? Минхо отвлекается от собственных мыслей, чтобы обнаружить, что Сынмин прямо перед ним. Он сидит прямо и внимательно смотрит на старшего, прежде чем тот заговорит. — Да? — Ты мне нравишься. Ох. Хорошо. Ага. Минхо изо всех сил старается сдержать разрывающую щеки улыбку. Он хочет сохранить нейтральное выражение лица, притвориться, что это не так уж и важно. Но это важно. Он нравится Сынмину. Не то чтобы он не думал об этом, он действительно надеялся, что с младшим это будет чем-то большим, чем просто одна, наполненная похотью ночь. Возможно, сегодня он и не получил того, что хотел, но теперь у него есть подтверждение, что все те ночи, что связали их, весь флирт и все подшучивания были не напрасны. Минхо не хочет забегать слишком далеко вперед. Он просто отвечает: — Хорошо. Сынмина не смущает его ответ. — И я действительно хочу сделать это с тобой. Мне нравится целовать тебя… очень сильно, — после этих слов Минхо не в силах сдержать дразнящую улыбку. Сынмин морщит нос, стесняясь собственного признания. — И мне нравится чувствовать твои прикосновения, но все происходило так быстро, что я испугался, — старший кивает, позволяя чужим словам осесть в голове, прежде чем ответить. Он открывает рот, чтобы заговорить, но прежде чем хоть слово успевает соскользнуть с языка, Сынмин перебивает его. — И я бы правда хотел сделать это еще раз. Сделать по-настоящему. Только не сегодня. Минхо может с этим смириться. — Мы можем ждать столько времени, сколько тебе потребуется. Минхо протягивает руку и ждет, когда Сынмин примет ее. Когда младший хватается за нее, Минхо переплетает их пальцы и слегка сжимает. Признание. Обещание. Ты мне тоже нравишься. Я буду ждать, сколько бы времени это ни заняло, потому что это ты.

***

Минхо и Сынмин ходили на парочку свиданий с тех пор, как произошел тот разговор. Они никуда не торопятся, и Минхо более чем доволен тем, что есть у него сейчас. Не так много изменилось, и одновременно с этим изменилось многое. Теперь они могут вместе обедать и просто наслаждаться обществом друг друга. Всякий раз, когда Минхо приходит в библиотеку позаниматься, Сынмин все такой же внимательный, как и раньше, и куда более кокетливый. Дни младшего иногда становятся действительно длинными, поэтому Минхо заходит в магазинчик, чтобы принести ему ужин или попросить зайти к нему на завтрак следующим утром. Они называют воскресенье своим «вечером свиданий», который на самом-то деле состоит из того, что они проводят весь день вместе и по очереди планируют его от начала до конца. На прошлой неделе планировал Минхо. Сынмин варил утром кофе, пока сам Минхо готовил завтрак. Они пробыли на кухне какое-то время, прежде чем направиться в приют для животных, что часто посещал Минхо. После того, как они пообедали в кафе, Минхо захотел провести вечер за просмотром фильмов. Вчера же был день Сынмина. Он пригласил Минхо посмотреть с ним бейсбольный матч еще задолго до того, как они начали встречаться. Минхо, наконец, согласился, и, несмотря на то, что он мало знал об этом виде спорта, то, что Сынмин был так взволнован и влюблен в бейсбол, сделало для старшего это событие более трепетным. Они провели на стадионе большую часть дня, а затем отправились в уютное местечко в центре города, где подавали дешевую и тем не менее потрясающе вкусную еду. Минхо все еще дразнит Сынмина, иногда позволяя себе такую вольность, ведь теперь может смягчить все поцелуем, который младший более чем готов принять. Сынмин тоже дразнит его. Он точно знает, что сказать, чтобы вызвать реакцию Минхо, и ему нравится его провоцировать. Ему нравится привлекать внимание старшего, зная, что эти темно-карие глаза смотрят исключительно на него. И все это приводит их к тому, где они сейчас. Понедельник. Сынмин в квартире Минхо. Сейчас полдесятого вечера, и младший в это время обычно работает. Они с Джисоном поменялись сменами, отмазка по типу «мой краш заглянул в магазин». Кто знал, что секс-шоп может породить столько романтики? На фоне проигрывается фильм, но они не обращают на него никакого внимания. Если честно, Минхо давно перестал. Трудно оставаться сосредоточенным, когда Сынмин так извивается у него на коленях. Видите ли, они начали свой вечер кино как и обычно. На этой неделе Сынмин выбирал фильм, а Минхо покупал закуски. Прошло всего-то минут десять с начала, как Минхо почувствовал на себе его взгляд. И он просто проигнорировал это, посчитав, что так будет правильно. В конце концов, фильм выбирал Сынмин, так почему бы им просто его не посмотреть? Иногда Сынмин отводил взгляд, возвращая внимание экрану, но это длилось недолго. Они играют в эту игру около тридцати минут, и Минхо переживает, что если он сейчас не скажет что-нибудь, глаза Сынмина прожгут в нем дыры. — Какие-то проблемы, Сынмин-щи? — он поворачивается лицом к младшему, еще больше расслабляясь на диване. В квартире темно. Все освещение выключено, и единственное, что более-менее освещает пространство, — это экран перед ними. Он не может видеть, но он знает Сынмина достаточно хорошо, чтобы заметить, что что-то не так. Сынмин поджимает губы в тонкую линию и отводит взгляд, прежде чем вновь посмотреть на старшего. — Нет, никаких проблем, — он шмыгает носом и плотнее укутывается пледом, что успел на себя накинуть. — Правда? Потому что ты пялишься на меня с самого начала фильма, — Минхо бросает на него равнодушный взгляд, когда Сынмин начинает ерзать. — Если бы я не знал тебя, то подумал бы, что ты планируешь мою преждевременную кончину. — Пока не планирую, — шутит Сынмин, прежде чем, кажется, трезвеет и внезапно становится слишком сосредоточенным. Слишком серьезным. — Просто… — Сынмин делает глубокий вдох, проводя языком по этим дурацким брекетам. — Ты правда очень красивый, хен. Минхо ошеломленно замирает. Он вопросительно смотрит на своего парня, чувствуя жар на кончиках ушей от такого внезапного комплимента. Минхо долго и медленно моргает, прежде чем усмехнуться. — Я начинаю думать, что ты в меня влюблен. — А если и так? — Сынмин придвигается ближе, достаточно близко, чтобы их ноги соприкасались. Он так близко, что Минхо может видеть, как темнеют его глаза, как зрачки дрожат в предвкушении. — Тогда надеюсь, тебе скоро полегчает. — Думаю, я точно знаю, что меня вылечит, — отвечает младший, а затем наклоняется еще ближе. Сынмин и Минхо целовались десятки раз с того первого раза. Но что-то в сегодняшнем поцелуе кажется другим. Сынмин, не теряя времени, забирается к Минхо на колени. Руки старшего немедленно оказываются на тонкой талии, удерживая Сынмина на месте. Последний же смотрит на него с такой тоской, будто хочет так сильно, что ему больно сдерживать себя. А затем они целуются. Мягко и сладко, как и всегда. Руки Минхо поднимаются выше, обхватывая ладонями щеки Сынмина, большой палец ласкает кожу. Младший тает в объятиях Минхо, томно целуя, и от этого у старшего мурашки бегут по всему телу. Он вновь кладет руки на талию Сынмина и может точно сказать, что младшему нравится, когда тот выдыхает ему в рот. Сынмин становится нетерпеливым. Его когда-то медленные и нежные руки теперь хаотично двигаются, чтобы ощутить под собой как можно больше кожи. Он немного усиливает давление, прикусывая губу Минхо и проскальзывая языком внутрь, выуживая стон Минхо. Этот поцелуй неряшливый, нуждающийся. Минхо это нравится. На вкус Сынмин напоминает соль с маслом и немного газировку, что он пил ранее, но старший совсем не против. Просто продолжает целовать его, пока Сынмин не отстраняется с глупым выражением лица. Губы его распухли, и он медленно моргает, веки тяжелеют, пока он смотрит на Минхо. Но он не сидит так слишком долго, прежде чем снова наклоняется. Поцелуй — столкновение зубов и языков. Еще более неряшливый и страстный, но никому из них до этого нет дела. Минхо просто берет то, что дает ему Сынмин. Позволяет ему вывернуть всего себя и унести туда, куда он хочет. Сынмин дуется, когда на этот раз отстраняется Минхо, и поскуливает, когда старший уклоняется от его губ, чтобы поцеловать в шею. Он обнимает Сынмина за талию, и тот откидывает голову назад, давая Минхо больше пространства. После губ старшего остаются синячки, пока он покусывает и посасывает кожу. Он никогда раньше не оставлял на Сынмине засосы, не таким образом, но не может игнорировать удовлетворение, что он испытывает, зная, что может таким образом заявить права на Сынмина и что он ему позволяет. Младший крутит бедрами, поскуливая от трения. Диван — немного неудобное для такого место: длинные конечности Сынмина не позволяют ему обхватить ногами своего хена, как он того хочет. — Хен, — жалобно хныкает Сынмин. — Кровать, — умоляет он. Минхо не нужно повторять дважды. — Держись, — говорит Минхо и ждет, когда Сынмин крепко обнимет его за шею. Старший хватает его за бедра обеими руками и несет по коридору в свою спальню. Он опускает Сынмина на кровать и склоняется над ним, одной рукой опираясь на матрас, а другой — прижимаясь к талии младшего. — Ты хочешь сделать это? — спрашивает Минхо. — Да, — без колебаний отвечает Сынмин. — Ты же помнишь, что мы можем остановиться в любой момент, да? — Хен, пожалуйста. Если ты не прикоснешься ко мне, я умру. — Пожалуйста, не надо. Не хочу объяснять твоим родителям, по какой конкретно причине ты умер. Сынмин закатывает глаза. — Хен, я… Минхо затыкает его поцелуем. Сынмин отвечает мгновенно, и пока он отвлечен, Минхо скользит пальцами под пояс его шорт, обхватывая член. Он отстраняется как раз вовремя, чтобы увидеть, как глаза Сынмина закатываются, а с кончика языка срывается стон. — Ощущается хорошо, Сынмин-и? — младший стонет, когда рука Минхо заставляет его член стать полностью твердым. Честно говоря, это не займет много времени. Его член уже наполовину стоит лишь от пылких поцелуев. — М-м, м-м-м, — мычит Сынмин, слишком сосредоточенный на наслаждении, чтобы проявлять какую-то активную реакцию. Минхо вытаскивает футболку Сынмина из-под шорт, а затем младший помогает ему снять с себя вещь. Минхо сразу же прижимается к показывающимся меткам на шее Сынмина, целуя и без того покрытую синяками кожу. Он оставляет влажные следы, спускаясь на грудь. Минхо так много хочет сделать, так много хочет потрогать. Он хочет, чтобы его руки свободно блуждали по телу Сынмина, и одновременно сосредоточить все свое внимание на какой-то конкретной части, пока Сынмин не начнет разваливаться на части. В конечном итоге он решает сосредоточиться на том, что находится прямо перед ним, и занять свой рот. Он теребит и лижет сосок Сынмина, посасывая горошину, пока она не становится красной и опухшей, а затем припадает губами к другому соску, чтобы сделать с ним то же самое. Пальцы Минхо, может, и не такие длинные, как у Сынмина, но они грубые и немного шершавые, и Сынмин издает самые приятные звуки, когда эти пальцы зажимают сосочек между собой. Его большой и указательный пальцы теребят бисеринки так, будто дергают за струны музыкального инструмента, создавая самую греховную симфонию прямо у себя в спальне. Это слишком для Сынмина. Его член полностью твердый, такой тяжелый в руке Минхо, пока тот продолжает поглаживать, а соски такие чувствительные от покусываний. Это граничит с болью, но Сынмин все еще гонится за этим ощущением, упираясь бедрами в ладонь Минхо и сильнее прижимаясь грудью к лицу старшего, желая, чтобы Минхо забрал все, что у него есть. Последний еще раз прикусывает сосок младшего, сжимая зубами, прежде чем отпустить. Сынмин стонет, когда язык Минхо ласкает поврежденную кожу, а вся его кровь перетекает прямо к его члену. Старший может чувствовать, какой Сынмин стал влажный. Он большим пальцем собирает капельки предэякулята с головки и распределяет по всей длине, что значительно облегчает скольжение. Минхо чувствует, как член пульсирует, когда он начинает стимулировать другой сосок, свободной рукой щипает и покручивает, пока он не станет мягким и чувствительным. Он отрывается от младшего с громким хлюпом, струйка слюны оказывается на молочной коже, и Сынмин имеет наглость посмеяться над довольным выражением лица Минхо. Именно тогда в голову старшего приходит блестящая идея. — Ты куда? — поскуливая, спрашивает Сынмин, когда Минхо вытаскивает свою руку из его шорт, направляясь к скинутым поверх коробочки вещам, и торжествующе хмыкает, когда находит в ней то, что ищет. — Как ты относишься к использованию этого? — Минхо поворачивается, и Сынмин замечает в его руке блеск металлической цепочки. — Это…? — начинает Сынмин, наблюдая, как Минхо подходит к нему с зажимами для сосков. Он тут же поджимает ноги, сводя бедра вместе, и старший наслаждается тем, как Сынмин сглатывает, когда он подходит ближе. — М-м-м, — мычит Минхо. — Хочешь примерить это для хена, Сынмин-и? Сынмин безмолвно кивает. Минхо более чем в восторге от его ответа. Он садится на младшего сверху и зажимает один из его сосков. Старший чувствует, как член Сынмина под ним дергается, а бедра начинают дрожать. — Ты такой чувствительный, малыш, — одобрительно напевает Минхо, проводя большим пальцем по другому соску, прежде чем надеть зажим и на него. Стоны, которые издает Сынмин, — совершенное блаженство. Он выругивается, грудь его вздымается, пока он привыкает к ощущениям. Зажимы не слишком стягивают, Минхо не хотел травмировать его кожу, ведь они делают это первый раз. Может, в следующий. Он опускает цепочку, и Сынмин вздрагивает от холодного металла, прикасающегося к его горячей коже. Минхо немного играется, дергает за цепочку, сначала легко, а затем немного сильнее. Оба раза Сынмин вскрикивает, у него перехватывает дыхание от стимуляции, что заставляет возбуждение пройтись по телу. Минхо также играется с кожей младшего, проводит по ней пальцами, щиплет, нажимает, видя, как реагирует тело Сынмина и насколько нуждающимся он его делает. Он продолжает, пока грудь Сынмина не покрывается красными пятнышками, он тяжело дышит, пытаясь удержаться от того, чтобы не кончить. Он такой твердый под Минхо, и старший искренне удивлен, что Сынмин все еще держится. По его лицу текут слезы, но младший все еще умоляет о большем, поэтому Минхо дает ему это. Продолжает играться с зажимами до тех пор, пока Сынмин не становится готовым взорваться. Именно тогда он слезает с его колен и садится удобнее, заставляя Сынмина приподнять бедра, прежде чем стянуть шорты до лодыжек. Младший спинывает их, позволяя вещи бесцеремонно упасть на пол. Полностью твердый член Сынмина теперь полностью свободен и упирается в его живот. Минхо наблюдает за этим блестящими глазами, у него слюнки текут, когда он рассматривает член своего парня. — Прекрати пялиться, извращенец, — бормочет Сынмин, краснея под этим пристальным взглядом Минхо. Последний улыбается тому, как подергивается чужой член, и ухмыляется. — Просто оценил свой ужин, — Минхо облизывает губы. Он вспоминает о фаллоимитаторе, что купил несколько недель назад. Он и член Сынмина примерно такой же длины и толщины, и Минхо почти удивляется, что подумал тогда о том, что игрушка, должно быть, действительно похожа. Им придется использовать ее в следующий раз. Он не тратит больше ни секунды, наклоняется и облизывает Сынмина от основания до головки. Смотрит на младшего сквозь густые ресницы, проводя языком по выпирающей венке. Сынмин вздрагивает, когда встречается со старшим взглядом. Последний делает это еще раз и сдерживает ухмылку, когда Сынмин прерывисто выдыхает и переводит взгляд в потолок. Он посасывает головку члена, собирая всю влажность с головки своим языком, прежде чем качнуть головой и взять в рот. Сынмин не может сдержать крик, который вырывается наружу, и вжимается в матрас. Минхо набирает устойчивый темп, посасывая член так, будто это единственное, на что он способен. Когда он немного устает, он начинает дрочить ему рукой, одновременно с этим покусывая кожу на чужих бедрах. Чем больше Минхо увлекается, тем больше Сынмин делает то же самое, закрыв глаза и чувствуя, как бедра безвольно дергаются навстречу. Он уже так близко, дрожит в руках Минхо, пока тот пытается убить его. Когда старший остается удовлетворен новыми отметинами на его коже, он снова обращает внимание на его член, заглатывая и помогая себе рукой. Сынмин не спешит предупредить, лишь сдавленно выдыхает: — М-м, хен, я сейчас… — и с глубоким вздохом кончает прямо в горло Минхо. Старший продолжает насаживаться ртом, проглатывая каждую каплю, пока Сынмин не начинает дергаться от чрезмерного стимулирования. Когда Минхо отстраняется, на его лице довольная ухмылка. Он слышал эти звуки так много раз сквозь тонкие стены их квартир, но гораздо приятнее слышать их прямо перед собой, зная, что он вырывает их из груди Сынмина, заставляя его кончать. — Ты в порядке? — спрашивает Минхо, когда забирается на кровать и обнаруживает, что Сынмин отходит от вспышки удовольствия с закрытыми глазами. — Я словно желе, — смеется он. — Думаю, ты высосал всю мою душу через член. — Так вот почему было так солено? — Сынмин ворчит и дергает рукой, чтобы ударить Минхо по любой части тела, до которой может дотянуться, пока старший смеется. Когда их смех стихает, Сынмин поворачивается к Минхо и спрашивает: — Хен… Можем ли мы…? Сынмин замолкает, но Минхо знает, чего он хочет. Чего они оба хотят. Минхо кивает и немного отодвигается назад, чтобы Сынмин мог изменить свое положение. Старший хватает одну из подушек и подсовывает под поясницу Сынмина, когда тот ложится на спину. Устроившись поудобнее, Минхо наклоняется и роется в тумбочке, пока не находит смазку и презерватив. Он с легкостью натягивает латекс и смазывает свои пальцы. Сынмин молча прижимает колени к груди, открываясь перед Минхо. Старший почти стонет при виде того, как Сынмин тихо раскрывается. Член Минхо такой твердый, что голова начинает кружиться, и то, что Сынмин добавляет, не помогает. — Тебе не нужно меня растягивать… Я сделал это до того, как прийти к тебе. — О, — голос Минхо дрожит сильнее, чем он хотел бы признать. — Да, хорошо, это здорово. Да, у Минхо не выходит. Он знает, что звучит как идиот, и почти уверен, что в его мозгу произошло короткое замыкание. Сынмин планировал это. Он ожидал, что сегодня вечером его трахнут. Сынмин его убивает. Он покрывает поцелуями бедра Сынмина, пока не подбирается ближе к его дырочке. Оставляет на колечке легкий поцелуй, прежде чем прижаться горячим языком. Из Сынмина вырывает стон, и этот звук проникает прямо в член Минхо. Он повторяет действие, непрерывно облизывая, прежде чем совсем немного просунуть кончик языка внутрь. Сынмин не может молчать, он даже не беспокоится об этом, потому что Минхо хочет его сожрать. Минхо хочет слышать больше, хочет, чтобы Сынмин был так близко от того, чтобы развалиться на части. Он продолжает трахать его языком, забираясь так глубоко, как может, крутит им, прежде чем снова вытащить. Он повторяет это несколько раз, пока не удовлетворяется. Спина Сынмина непристойно выгибается, когда он громко стонет, пытаясь пальцами схватить все, что только можно. — Минхо-хе-е-ен, хм, — хмыкает Сынмин, когда Минхо продолжает трахать его языком. Когда слова Сынмина перестают звучать связно, а руки его начинают дрожать от подступающего оргазма, Минхо останавливается. Младший чувствует, как напрягаются мышцы живота от резкого вздоха, внезапно оказываясь на грани. — Минхо-хен, пожалуйста, пожалуйста, мне нужно… — Ш-ш, все в порядке, мы еще не закончили, — успокаивает Минхо парня. Он размышляет около минуты, прежде чем решает забраться на край кровати, увлекая Сынмина за собой. Минхо дразнит дырочку Сынмина головкой своего члена, слегка погружая ее внутрь, а затем снова вытаскивая. Он повторяет это несколько раз, наслаждаясь тем, как тело Сынмина прижимается к нему, требуя большего. Наконец, он хватает Сынмина за бедра одной рукой, а другой придерживая свой член, выравнивая его, чтобы начать входить. Ощущение того, что он, наконец, внутри Сынмина, неописуемо. Так тепло, влажно и туго, и Минхо знает, что он станет зависимым от этого, станет опьяненным и желающим заполнить Сынмина. Он начинает мягко толкаться, наращивая темп, пока Сынмин начинает умолять его двигаться жестче, умолять о большем, пожалуйста, п-пожалуйста, хен, мне нужно больше. Он наклоняется и прижимает колени Сынмина к груди, трахая его. Минхо чувствует, как его заполняет облегчение, ведь он наконец-то может до беспамятства трахать его. То, как он легко входит и выходит, и то, как Сынмин сжимается вокруг него, заставляет его сорваться. Но он пока не хочет кончать. Он слегка замедляется. Выскальзывает ровно настолько, чтобы перевернуть младшего, прежде чем скользнуть обратно внутрь. Он начинает двигать бедрами сильнее и глубже, вырывая изо рта Сынмина бессвязные звуки. Младшему удается схватить подушку, на которой до этого лежал, и притянуть к себе, чтобы зарыться в нее лицом. Он пачкает ее слюной и слезами, рот его не может закрыться от интенсивности толчков Минхо. Минхо раздвигает ноги Сынмина шире, вдавливая его в матрас, и начинает двигаться под таким углом, что перед глазами младшего появляются звезды. Сынмин прижимается к нему, очень старается, но не может угнаться за скоростью и силой бедер Минхо, позволяя старшему использовать себя как тряпичную куклу. Он занимает позицию, в которой Минхо чувствуется лучше всего. Тело его обмякло от напряжения, у него нет сил делать что-либо, кроме как принимать. Брать — это то, что у него получается лучше всего. Минхо попадает точно по комочку нервов, и Сынмин сжимается вокруг него. Старший бьет в это место снова и снова, пока Сынмин не сжимает простыни так сильно, что костяшки его пальцев белеют. Минхо прижимается к спине Сынмина, обхватывая рукой его вновь налитый кровью член и дрочит, пока младший не кончает на простыни и немного на живот. Минхо вспоминает про цепочку и дергает за нее, заставляя Сынмина взвыть, а из члена вытекает еще немного спермы, пока Минхо держит его в ладони. Старший не сбавляет темп, не расслабляется в погоне за собственным оргазмом. Сынмин такой чувствительный, пока его член продолжает тереться о матрас, а Минхо все еще глубоко внутри него, и это заставляет его кричать, корчась от боли удовольствия, от того, что его продолжают трахать, когда он такой чувствительный. Он снова непреднамеренно сжимается вокруг члена Минхо, и это подводит старшего к краю. В комнате не слышно ничего, кроме тяжелого дыхания, пока парни приходят в себя после оргазма. Минхо выходит и выбрасывает презерватив. Тело его истощено, и он может сказать, что Сынмин уже задремал, но им нужно сначала привести себя в порядок. Он медленно ослабляет зажимы, а затем снимает их с сосков и отбрасывает куда-то на другой конец кровати. Сынмин морщится, скуля от боли. Минхо целует его в макушку и бормочет извинения, прежде чем направиться в ванную. Он вытирается, надевает чистые боксеры, прежде чем вернуться в комнату, чтобы помочь Сынмину. Младший возмущается, когда Минхо пытается сделать так, чтобы он сел, но Сынмин слишком измотан, чтобы делать что-то большее, чем просто лежать. Минхо, не торопясь, все-таки усаживает парня на кровати. В конце концов, младший старается помочь Минхо, облегчая ему задачу. Старший тщательно вытирает его живот и простыни, прежде чем натянуть на него чистую одежду. Проходит около десяти минут, прежде чем они снова оказываются на удобной постели, и Сынмин прижимается к Минхо. Последний рассеянно поглаживает кожу Сынмина. — Все было хорошо? Что ты об этом думаешь? — Это было хорошо, — зевает младший. — Мне очень понравилось, и это не было слишком, — он потягивается, устраиваясь удобнее, пока все еще жмется к Минхо. — Хорошо, я рад, что тебе понравилось, — мягко отвечает Минхо. — Может, есть что-то, что тебе не понравилось или что-то, что мне следует сделать в следующий раз? Сынмин лениво пожимает плечами. — Нет ничего такого, что мне не понравилось. Ты помогал мне чувствовать себя комфортно каждое мгновение и убеждался, что я хорошо себя чувствую. Мы можем попробовать что-нибудь из моих вещей в следующий раз, — предлагает младший. — Твоих вещей? Минхо хмурится и смотрит на младшего, но обнаруживает, что тот уже заснул, немного похрапывая. Когда Минхо проваливается в сон под эти звуки Сынмина и окруженный его теплом, он понимает, что его эксперименты закончились успехом, и довольствуются своими выводами. Теперь, когда они с Сынмином перешли и сожгли этот мост, он думает, что у него есть еще парочка теорий для проверки.