Роковая ошибка

Гермиона бежала по улицам Лондона, едва различия дорогу под ногами. Она сразу отмела вариант с трансгрессией. Нужно было время, чтобы прийти в себя, немного успокоиться. Но воспоминания подбрасывали кадры, от которых мурашки пробегали по коже, а сердце ускоряло свой ритм. Он так властно на нее смотрел в отражении зеркала, что Гермиона готова была сделать все, что он попросит. Даже сейчас. Она быстро замотала головой, отрекаясь от подобных мыслей. Это не могло произойти. Не с ней. Гермиона. Изменила. Своему. Мужу. Сейчас все казалось настолько очевидным, что хотелось скулить от досады. Она должна была сразу понять, что это просто не мог быть Рон. Нахальная улыбка, уверенные движения, открытая дерзость. Качества, совершенно не характерные ее мужу. Он бы не смог настолько естественно притворяться кем-то другим. Так почему Гермиона игнорировала все знаки, которые кричали, что она совершала ошибку? Может, потому, что не считала это опрометчивым поступком?.. Она ненавидела себя в эту секунду, когда воздух ночного города обжигал своим холодом. Гермиона отгоняла от себя одну важную мысль. Она не жалела, что это произошло. Совершенно. И она бы повторила такую встречу, если бы была возможность. Но если хотя бы одна живая душа узнает, это убьет ее репутацию. А может ли Драко рассказать об этом кому-либо? Гермиона резко остановилась. А что, если Ежедневный пророк уже готовил сенсацию? Кому и сколько нужно заплатить, чтобы этого не произошло? Она вела с собой внутренний диалог, стараясь рассмотреть все наихудшие сценарии и придумать подходящие решения. «У него нет никаких доказательств, – думала она, медленно продолжив идти вперед. – Воспоминания можно подделать, Малфою никто не поверит. Он ничего не докажет». Новая мысль налетела сразу же, стоило ей немного успокоиться. Рон. Он же был там, приняв облик неизвестного мужчины. И он точно должен был увидеть, как копия его жены танцует в центре зала с заклятым врагом детства. Причем слегка неприлично. Так почему же Рон бездействовал? «Может… может он тоже ошибся, проведя этот вечер с кем-то другим?» – надеялась Гермиона, уже подходя к своему дому. Было бы намного проще, если бы этот вариант оказался правдой. Он все равно ей изменял, так что это всего лишь еще одна девушка, с которой он развлекался. Плевать. Главное, чтобы из-за Малфоя ее репутация не пострадала. Она хмыкнула, почувствовав себя эгоистичной карьеристкой. Но приоритеты были именно такими. Гермиона переступила порог квартиры, готовясь к самым тяжелым переговорам в своей жизни. Сейчас она должна аккуратно узнать, что именно произошло по мнению Рона, не раскрывая подробностей своего вечера. А дальше… дальше одному Мерлину известно, что может произойти. Ссора? Развод? Обливиэйт? – Привет, сливочное пиво будешь? – парень выглянул на секунду из кухни, широко улыбнувшись. – Привет, – неуверенно начала она. – Нет, спасибо... – О, – разочарованно протянул Рон, выходя из кухни и становясь напротив нее, – я думал, что ты захочешь и дома повторить. – Что повторить? – медленно спросила она, мысленно готовясь к крикам мужа. Вместо ответа он поднял бутылку на уровне глаз и слегка потряс ею, как бы намекая. Судя по широкой улыбке Рона, он сейчас абсолютно искренен. Он не собирался выяснять отношения. Но почему?.. – Да ладно тебе, от одного стакана сливочного пива еще никто не умирал. Я тебе налью. Он ушел обратно на кухню, заставив Гермиону нахмурить брови. Сейчас развивался тот сценарий, который она даже не рассматривала, и она не знала, как нужно реагировать. Рон был слишком спокоен для человека, которому сейчас изменили. Гермиона сделала шаг вперед, рассматривая мужа, пока он копошился в поисках чистого стакана. Три секунды понадобилось ей, чтобы глаз зацепился за несколько важных деталей. Ярость начала зарождаться где-то внутри, готовясь выплеснуться в любую секунду. Бирка на заднем кармане его брюк. Закупоренный флакон с Оборотным и несколькими черными волосками, лежащими рядом. И шесть пустых бутылок на полу кухни. – Держи, – Рон повернулся все с той же широкой пьяной улыбкой, протягивая стакан. – Выпей, а потом мы можем сделать то, что планировали. Пошалить. – И он попытался игриво подмигнуть. Если бы Гермиона увидела у кого-то на лице подобный спазм мышц, она бы точно вызвала колдомедиков: с инсультом не шутят даже у волшебников. – Откажусь, пожалуй, – прошипела Гермиона сквозь зубы. Рон пожал плечами и за несколько быстрых глотков осушил стакан. – Прости, что не смог прийти. – Рон упал на диван, проливая на себя жидкость из новой бутылки. Герой гребанной войны не мог делать что-либо аккуратно. Это бесило Гермиону до сильной дрожи в руках. – Не расскажешь, что же тебя задержало? Какая-то веская причина, я полагаю, по которой ты даже не смог со мной связаться? – тихим шепотом проговорила девушка. На работе от такой интонации секретарь испуганно вжималась в кресло и старалась не высовываться, пока Министр не решит все проблемы, а гоблины переставали наглеть и требовать каких-то невыполнимых условий. Но Рон… он никогда не замечал разницу в голосе супруги, поэтому отвечал спокойно. И это была его ошибка. – Слушай, это все случайно произошло. Я собирался, правда собирался, даже брюки надел, новые. – Гермиона крепко сцепила челюсти. Она должна дать ему возможность договорить. – Но тут началась аналитика прошлого матча по телевизору. Ты же знаешь, что перехват Пламптона запретили? Я тебе точно рассказывал! Так вот, на прошлом матче ловец Уимбурнских ос пытался так поймать снитч! А я даже не заметил! – Это конец, Рон. – Внезапно Гермионе стало так безразлично. Злость лопнула мыльным пузырем, не оставив и следа за собой. Они же совершенно разные. Как и, самое главное, зачем она столько лет жила с человеком, который ее совершенно не привлекал? Сегодня она узнала, что рядом с мужчиной можно чувствовать что-то кроме разочарования и постоянного желания дать подзатыльник. И это перевернуло ее мир. Гермиона больше не была готова приходить домой и постоянно закатывать глаза от невежества Рона. – Да! Ты права! – возбужденно продолжал говорить Уизли, перематывая какой-то фрагмент из программы. – Их дисквалифицируют, а это значит, что вся турнирная сетка сдвигается! Этот сезон будет просто невероятным! А Гермиона смотрела на него и не понимала, как выдержала эти двенадцать лет брака. Как вообще согласилась родить от него детей? Но, слава Мерлину, дети взяли от мужа только цвет волос. Рон продолжал нести чушь про квиддич. За все года, что они знакомы, он так и не смог удержать в своей памяти один крохотный факт. Гермиона терпеть не могла этот вид спорта и все, что с ним связано. У девушки словно рассеялся туман перед глазами, с которым она жила все это время. Гермиона уже третий год занимала должность Министра Магии. Сейчас никто не посмеет сказать, что ее решения необъективны или несправедливы. Каждый волшебник знает, насколько хорошо она справляется с обязанностями. Значит… значит ей не нужен муж ради галочки. Так что мешает ей, наконец, стать свободной? – Рональд, так больше не может продолжаться, – Гермионе пришлось сильно повысить голос, чтобы перекричать мужа, который громко возмущался одним из игроков. – Хорошо. – Рон быстро выключил телевизор и постарался сфокусировать взгляд на Гермионе. – Я надеюсь, ты не сильно расстроилась, когда поняла, что никто не был под Оборотным в том баре? – Знаешь, когда я поняла, что тебя все же там не было, я… очень удивилась. – С кем-нибудь разговаривала? – Рон сощурился, желая выглядеть подозрительно, но его шатающаяся поза и прищур наталкивали лишь на мысль, что у него резко испортилось зрение, а очков поблизости не оказалось. – Как-то не было времени на разговоры, – хмыкнула Гермиона. – Твое платье, – Рон громко икнул, – очень красивое. Только ты где-то порвала край. – Он указал на небольшой разорванный участок в самом низу платья. Холодный мрамор под ягодицами создавал тот контраст ощущений, который был необходим. Огонь под кожей и лед вокруг. Гермиона широко развела ноги, скрестив их за спиной Малфоя. И в этот момент пряжка его ремня прошлась по краю платья. Треск ткани скрылся в звуках прыгающих по кафелю пуговиц, которые она оторвала от рубашки Драко. – Видимо, обо что-то зацепилась, когда ходила в уборную, – с трудом ответила Гермиона. Ее память сейчас подбрасывала такие мелочи их близости, на которые она не обращала внимание в процессе. Рон вновь пожал плечами и отвернулся. – Я хочу развестись. – Слова сами сорвались с губ Гермионы. И пока Рон пытался сообразить, что все это означает, она призвала флакон с Отрезвляющим зельем и отдала ему. Десять секунд, чтобы зелье подействовало. Десять секунд, чтобы решиться повторить слова. И десять самых длинных секунд в жизни Гермионы Грейнджер, чтобы начать исправлять ту давнюю роковую ошибку, когда она добавила к своей фамилии небольшую приставку. – Я хочу развестись. *** Выходные прошли тяжело. Рон не верил в серьезность слов Гермионы, отказывался даже говорить о разводе. В итоге они сошлись на том, что он съедет с квартиры на пару недель, чтобы Гермиона могла спокойно подумать. «Чтобы понять, что без меня ты не сможешь прожить и дня!» Они никому не говорили о своем решении. «Чтобы потом тебе не было стыдно перед родными, когда ты позовешь меня обратно». В воскресенье должен был вернуться Хьюго вместе с Джинни с ее соревнований по квиддичу, но Молли слезно умоляла Гермиону отпустить к ней внука до вторника. Она согласилась. Так будет чуть больше времени, прежде чем объяснять сыну, почему папа больше не будет жить с мамой. И задать самый тяжелый вопрос: «С кем ты хочешь остаться?» Была еще одна непростая тема. Драко. Чертовски запретная тема. Ее сны никогда не были такими красочным, как после этой пятницы. В них все было разным: от поз и одежды до мест, которые рисовала фантазия. Но одна деталь всегда оставалась неизменной. Его глаза. Этот его взгляд, который не оставлял сомнений, кому девушка принадлежала. Власть над ней вперемешку с дикой похотью. Она плавилась, терялась от ощущений. И позже просыпалась с огромной обидой и злостью, что это никогда не повторится наяву. Гермиона ненавидела понедельники, а особенно первый понедельник каждого месяца. В этот день любой волшебник мог записаться к Министру Магии на прием. Толпы людей, которые почему-то были уверены, что решить их проблемы могла только Гермиона. И под конец такого дня она всегда мечтала о моменте в далеком будущем, когда кто-нибудь изобретет заклинание от глупости. И если бы в понедельник были только эти приемы… Остальные вопросы не исчезали. Поэтому Гермиона могла разрываться между решением спора гоблинов и подготовкой к международной конференции. Но Джорджия, ее личный секретарь, всегда помогала, отсеивая совершенно неадекватных людей уже на пороге кабинета или решая несложные проблемы самостоятельно. Раздался стук в дверь, и Гермиона резко вскинула голову. – Министр, извините, что отвлекаю, но я хотела бы вам напомнить… – громко произнесла секретарь, плотно закрывая за собой дверь. – Их там еще много? – прошептала Гермиона, хотя это было лишним: на ее кабинете стояли самые мощные заглушающие чары. – В приемной ждет только один, – Джорджия фыркнула. – Но я другое пришла сказать. Ты же помнишь, какой сегодня день? – Только не говори, что сегодня тот самый понедельник, когда тебе нужно пораньше уйти, – застонала Гермиона. Джо пару недель назад отпрашивалась у нее, особо не вдаваясь в личные причины. – Скажи только, что осталось по плану на сегодня, и можешь бежать. – Ты – чудо! – Джо быстро хлопнула в ладоши. – Я многих убедила отменить визиты и вместо этого подробно изложить все в письме, поэтому осталось только два личных приема. Единственное, второй человек подойдет намного позже. Вся информация о нем и том, кто уже в коридоре, у тебя на столе. – Гермиона беспомощно оглянулась. Весь ее стол был просто усыпан пергаментами. – Да, где-то здесь оставляла план. Могу принести копию. – Гермиона отрицательно покачала головой и отпустила Джорджию домой. Мистер Фортен оказался очень приятным мужчиной. Он хотел построить частную больницу с услугой полной анонимности. Его просьба заключалась в проведении благотворительного вечера, чтобы получить средства на стройку. И когда он начал описывать все преимущества частной клиники, в кабинет влетела красная записка с пометкой «Срочно». Ее вызывали в Отдел тайн. Пришлось попросить мистера Фортена отправить письмо с подробным планом своего проекта, и бежать вниз. Сегодня Гермионе казалось, что ее окружают одни идиоты. Пропало несколько пророчеств, которые никто не мог найти уже несколько часов. Почему вызвали только ее, а не авроров? Неужели они думают, что Министр будет бегать и собирать информацию самостоятельно? К вечеру голова шла кругом. Все перекладывали вину друг на друга. Тонны лишней информации. Устав от этого бесконечного потока лжи и отговорок, Гермиона поручила руководителям отделов подготовить отчеты к завтрашнему утру. Это было сказано тем самый тоном, который означал, что Министр не потерпит оправданий, если вдруг не получится все изложить на пергаменте к нужному времени. Должно быть, через несколько минут совы и Патронусы полетели к семьям начальников, чтобы их не ждали на ужин. Министр приказала, у них нет выбора. И только по пути в свой кабинет Гермиона вспомнила, что уже должен был прийти еще один человек. Она ускорилась, почти подбегая к приемной. Но в коридоре для посетителей не было никого. Облегченный выдох. Или этот кто-то не дождался ее, или еще не приходил. Конечно, Гермиона рассчитывала на первый вариант, но в любом случае у нее есть время, чтобы подготовиться к возможной встрече. Она толкнула дверь в свой кабинет и тоскливо посмотрела на гору пергаментов, что лежали на столе. Шаг, и девушка выхватила палочку, направляя ее в сторону. Какой-то человек вальяжно сидел на небольшом диване, закинув ногу на ногу, и читал Ежедневный пророк. Разворот газеты полностью закрывал его лицо. – Вы не имеете права находиться здесь, – твердо произнесла Гермиона. Не в первый раз к ней вламывались в кабинет, заставляя после увеличивать количество и сложность запирающих заклинаний. И сейчас этот некто был достаточно силен, раз он смог разрушить все чары. Немного настораживало. – Медленно уберите газету от лица и отложите палочку в сторону. Мужчина слегка сжал пальцы, которыми удерживал листы. Газета согнулась пополам и откинулась в сторону девушки. На его лице была холодная улыбка, а глаза совершенно не такие манящие, какими она их помнила. – Так любопытно, – протянул Драко, – уже три дня прошло, а в пророке до сих пор ни слова о громком разводе идеальной пары. Не знаешь, в чем причина? – Что ты здесь делаешь? – Гермиона устало прошла к своему столу. Она не была готова столкнуться с Малфоем сегодня. И она еще не знала, как нужно себя с ним вести. – Пришел задать вопрос, Министр. – С чего такая уверенность, что мы планируем разводиться? – Гермионе захотелось съязвить и как-то задеть Малфоя. Она почему-то была уверена, что теперь всегда будет видеть в его глазах тот огонь, что обжигал невидимым пламенем. Но сейчас в нем плескалась лишь злоба. И Гермиона злилась в ответ. – Даже не знаю, Грейнджер… – он встал с дивана и сделал несколько шагов вперед, вынуждая Гермиону упереться бедрами в стол. Письма полетели на пол. – Может, потому что буквально пару дней назад ты кончала с моим именем на губах? – его шепот пробирал до таких мурашек, что Гермиона еле сдерживалась, чтобы не дернуть плечом. Как хорошо, что на ней плотная мантия. Но Драко потянул за ленты у шеи, заставляя ткань соскользнуть на пол. Всегда на шаг впереди. – А ты умеешь удивлять. Я рассчитывал, что твоя палочка будет уже упираться мне в горло. – Ты же не собираешься нападать, так что мне незачем защищаться. – Гермиона врала, когда говорила, что ей не нужна защита. Ведь у Драко есть оружие против нее в виде собственного голоса и рук. Вот и сейчас он поднял запястье и провел по воздуху в каком-то сантиметре от ее щеки. Невесомое поглаживание, которое сводило с ума. Что ж, и она попробует с ним поиграть. Кто знает, возможно, он так же уязвим, как и она. Позже она будет пытаться понять, почему они оба потеряли контроль над ситуацией. В какой момент их игра перестала быть какой-то шуткой? И самое главное: почему они оба так быстро перешли черту? Но пока… Гермиона присела на край стола, позволяя ему быть еще выше, почувствовать себя хозяином ситуации, и улыбнулась одним уголком губ, слегка наклонив голову. – Ты так перевозбудился от мысли, что я могу произнести твое имя, раз пришел в Министерство? Дело в этом, Драко? – шептала Гермиона, рассматривая его губы. Он должен был заметить ее взгляд. Она высунула кончик языка и слегка прошлась по своей верхней губе. Его челюсти плотно сомкнулись. Да, Малфой все увидел. Она подняла свою руку и тыльной стороной ладони почти дотронулась до щеки, разрезав воздух в сантиметре от его кожи. Гермиона полностью повторила его движение. Это был не флирт, это был беззвучный крик с мольбой о продолжении. – Повторяй мое имя чаще, Гермиона. – Тихий голос раздался рядом с ухом, и девушка позволила себе прикрыть глаза. Он не должен узнать, насколько сильно ей это нравилось. Драко немного нагнулся вперед и поцеловал ее в место, о чувствительности которого Гермиона и не подозревала. Где-то чуть ниже мочки уха. Его влажные губы, горячий язык и теплый воздух, который он выдыхал, вызывая новые и новые мурашки, творили с девушкой что-то невероятное. Он стал спускаться ниже. Вся шея горела от поцелуев, но Гермиона не хотела, чтобы он останавливался. Нужно еще. Нужно больше. Тихий стон в оглушающей тишине, и Драко усмехнулся, отстраняясь и заглядывая ей в глаза. – Это тоже не причина для развода? – О, заткнись. – Она ощущала себя чертовой маньячкой, когда притянула его к себе для поцелуя и развела ноги в стороны, разрешая ему встать ближе. Сегодня на ней были брюки, так что Гермиона была уверена, что сможет вовремя остановиться. Наивная. Малфой совершенно не планировал, что будет целовать ее сегодня, что будет своим языком пытаться поймать ее. Но их тянуло друг к другу. Сильно. Необъяснимо. Пугающе. Он сдерживал себя, сдерживал изо всех сил, вцепившись в края стола по обе стороны от Гермионы. Он пришел сегодня, чтобы заставить ее сомневаться в своем браке, заставить развестись. Драко не собирался делиться. Ни с кем и никогда. И сейчас он чувствовал, что ему лишь позволяли быть с Гермионой на время, а такое совершенно не устраивало Малфоя. Его эго было придавлено тяжестью кольца на безымянном пальце левой руки девушки. Может, именно поэтому его злость выливалась в такую страсть. Но почему же Гермиона не менее охотно отвечала на каждое его касание? Видимо, он не одинок в своем безумии. Она запускала пальцы в его волосы, выгибалась навстречу, ища ответную ласку, но Драко просто стоял, не предпринимая ничего. Гермиона уже собиралась оторваться от его губ, спросить в чем дело или может даже оттолкнуть, как почувствовала на застежке своих брюк его руку. Он ловким движением расстегнул пуговицу и опустил молнию. Девушка замерла, слегка сжав бедра. – Ты против? – Гермиона молчала, пытаясь отдышаться. Такое же неровное дыхание било по ее опухшим губам. – Если да, я остановлюсь. – Не останавливайся. Эта фраза отбросила все сомнения Малфоя на этот миг. К черту ее брак, к черту этого Уизли, к черту весь мир. Сейчас существуют только они вдвоем. Он и Гермиона. Сердце было готово пробить грудную клетку, а губы жгло от долгих поцелуев. Драко снял с Гермионы брюки, и сразу же замер. Гермиона прекрасно понимала, как сейчас выглядит, поэтому позволила себе ухмылку и приподнятую бровь. У нее была одна привычка, про которую не знал никто. Даже собственный муж. Гермиона безумно любила черные чулки с черными подвязками. Даже под брюки. Небольшая деталь, которая дарила бóльшую уверенность в себе, чем любые удачно завершившиеся переговоры. И она надевала их каждый день на работу вот уже последние несколько лет. Драко медлил, и она решила помочь. Расстегнув нижние пуговицы у своей рубашки и отведя ее края в стороны, Гермиона пристально следила за реакцией Драко. Пояс, который она выбрала сегодня, был одним из лучших. Две тонкие черные ленты окружали ее талию, создавая контраст с бледной кожей, а затем спускались вниз, удерживая чулки. И вот он, тот самый взгляд, который преследовал ее по ночам. Сейчас не Гермиона являлась главой магического мира, а именно Драко, ведь в эту секунду она была полностью в его власти. У Министра появился человек, перед которым она была готова сложить полномочия. Малфой запустил руки под ее рубашку, которая все еще оставалась застегнутой сверху. Они почти не моргали, гипнотизируя друг друга. Глаза в глаза. И он медленно повел ладонями вниз. – У меня нет другого выхода, кроме как вновь разорвать твое белье. Гермиона только приоткрыла рот, чтобы ответить, как раздался треск. Она забыла, что он не спрашивает. Драко сделал полшага назад. Его настолько восхищала картина перед собой, что он был готов просто смотреть на нее и наслаждаться одним лишь видом. Гермиона Грейнджер в чулках и подвязках с полурастегнутой рубашкой, покрасневшей шеей и затуманенным похотью взглядом сидит перед ним на столе. В ожидании. Что ж, он ее не разочарует. Малфой не медлил ни секунды, опускаясь перед ней на колени. А Грейнджер громко выдохнула, когда почувствовала его губы на внутренней стороне бедра. Он же не мог на самом деле?.. – Драко, – простонала она, когда он начал подниматься выше. – Я… мне раньше… никто… Даже сейчас, когда она смотрела на него сверху вниз, а на его плече лежала ее нога, Малфой выглядел тем, кто приказывает. Невероятно сексуально. – Просто расслабься. – Гермиона услышала, как дрогнул его голос. Он улыбался. Драко Малфой – первый, кто будет к ней настолько близко. Она думала, что у нее не получится расслабиться, забыть, что происходит, и полностью отдаться ощущениям. Но с первым нежным движением языка по клитору Гермиона громко застонала. Это совершенно не сравнится с пальцами или какой-нибудь игрушкой. Чистое безумие. Драко позволял привыкнуть к новым ощущениям, продолжая мягко ее изучать. И как только он заметил, что стоны девушки стали менее резкими, он слегка надавил. Гермиона потеряла способность говорить, да вообще что-либо думать, стоило парню перейти на ритмичные движения. Ей казалось, что лучше быть уже не могло, как вдруг она почувствовала, как Драко медленно ввел два пальца, погружая их только на половину длины. Она была близка. Он это знал. Движения ускорились. Гермиона вцепилась в его волосы, прижимая ближе к себе. Еще немного. Она была готова убить Малфоя, придушить своими же руками, если бы он решил остановиться. Вот-вот. Она прикрыла глаза и начала слегка выгибать поясницу. Уже близко. Драко, наконец, полностью погрузил пальцы, увеличивая силу и амплитуду движения. Взрыв. Оргазм буквально прошелся по ее телу, заставив выгнуться еще сильнее и зажмуриться. Гермиона с трудом открыла глаза, продолжая все еще сидеть на столе в той же позе. Драко аккуратно выбрался из ее хватки и встал напротив, хищно улыбаясь. Сложно было сказать, кто из них двоих сейчас выглядел более довольным. Гермиона положила ему руки на плечи и притянула к себе. На его губах чувствовался ее вкус. Чертовски возбуждающе. Драко вновь ничего не делал, вцепившись пальцами в столешницу. Гермиона потянулась к пряжке ремня. Ей нужно было почувствовать его в себе, сейчас же, чтобы точно сойти с ума. Весь сегодняшний вечер – и так полнейшее безумие. – Министр, – хриплым голосом начал Малфой отстраняясь, – боюсь, вы не получите бóльшее, пока у вас двойная фамилия. И он отошел в сторону, поправляя свою рубашку и поднимая пиджак с пола, в то время как Гермиона возмущенно на него смотрела, отказываясь верить в слова. Он издевался. – Хорошего вечера. – Драко сделал шаг к выходу, одновременно гордясь собой и проклиная. Он все-таки смог донести до Грейнджер мысль, что ей нужно уйти от этой рыжей ошибки природы, пусть весьма специфичным образом. А с другой стороны, он хотел остаться, он жаждал ее тело до чертиков, ее всю. Но если план сработает, у него впереди еще десятки ночей, подобных этой. И он был готов рискнуть. Но злость на себя оказалась сильнее мнимой гордости. Он потерял бдительность. Гермиона спрыгнула со стола и толкнула Драко в сторону дивана. Как раз того самого, на котором он ждал ее. Секунда, и она уселась сверху, полностью лишая его возможности уйти. – Не люблю, – зашипела Гермиона ему прямо в ухо, – когда за меня что-то решают. Я еще не закончила. Драко шумно выдохнул через нос. Его руки впивались в обивку дивана. Неправильно. Она схватила его за запястья и положила себе на ягодицы. Вот теперь правильно. Гермиона отклонилась назад и посмотрела ему в глаза. Два тяжелых взгляда, не желающие уступать, чисто из принципов. Девушка медленно расстегнула оставшиеся верхние пуговицы своей рубашки, а затем принялась за его. Но Драко не позволял себе даже мимолетного движения в сторону, потому что знал, что сорвется. Она провела кончиками пальцев по его груди, спустилась ниже, ощущая, как мышцы пресса непроизвольно напрягались от этих касаний. Она играла, проверяла его выдержку. Драко прикрыл глаза. Вот сейчас она дойдет до ремня, он перехватит ее руки и уйдет. Идеальный план, но только у Гермионы был свой. Она резким движением вверх переместила руки ему на плечи, оставив следы от ногтей на его груди словно разъяренная кошка. Так и было, она негодовала. Драко распахнул глаза, когда почувствовал, что Гермиона прижалась к нему всем телом. Его руки сжали ягодицы, и довольная улыбка все же появилась на ее лице. Не важно, кто первый сдался, когда их губы вновь соединились. Все ощущалось так естественно, что Гермиона отпихивала какую-то одну назойливую мысль на периферию. Что бы это ни было – она подумает об этом завтра. Драко еще сильнее впился в ее бедра, вызывая протяжный стон девушки. Замкнутый круг. Любое его действие заставляло Гермиону чуть громче выдыхать. А ему это чертовски нравилось. Меломан, который готов на повторе слушать только эти стоны. Если это был сон, то Гермиона молилась, чтобы никогда не просыпаться. Она потянулась к пряжке ремня. Руки, несмотря на свою дрожь, быстро справились с застежкой. Драко приподнялся, помогая ей спустить брюки и боксеры. Он сдался, а Гермиона скрыла за поцелуем свою улыбку. Рядом с ним она чувствовала, что ведет себя совершенно не так, как привыкла в повседневной жизни. Какое-то навязчивое желание попытаться подчинить себе человека, хотя она заранее знала, что ничего не получилось бы. И когда он словами или действиями показывал, кто главный, она млела. Драко будил всех демонов Гермионы, которые спали множество лет в ее душе, только лишь для того, чтобы самому с ними поиграть. Они явно станут ему лучшими друзьями. Грейнджер сделала небольшое движение тазом вперед, размазывая влагу по его члену. Теперь ее очередь играть и не давать ему желаемое, даже в ущерб себе. Драко говорил без слов. Его потемневшие глаза были открытой книгой, а Гермиона любила читать. Предупреждение (ей нужно остановиться). Ярость (немедленно). Злость (иначе будут последствия). Но все же она уловила в его взгляде мольбу. Не останавливаться. Не сейчас. Иначе будут последствия. Гермиона не была азартным человеком, но сегодня бы поставила все галлеоны мира на то, что они оба пожалеют, если все закончится в эту секунду. Она не переставала двигаться. Ощущение скольжения члена, который постоянно стимулировал клитор, заставляло рвано дышать. Воздуха стало не хватать, и Гермиона отстранилась, по-прежнему удерживая свои руки на его плечах. Драко считывал каждый ее вздох, каждое подергивание ресниц, он запоминал, потому что не был уверен, что в ближайшее время это повторится. Она замужем, а у него все еще были принципы. Принципы, которые разрушились до праха, когда Гермиона чуть приподнялась и взяла его член в руку, направляя в себя. Драко зашипел. Невероятно горячая. Из-за него, для него. Дюйм за дюймом она медленно опускалась, позволяя им обоим привыкнуть к новым и таким долгожданным ощущениям. Драко переместил руки на талию. Гермиона улыбнулась, готовясь принять его поражение. Она чувствовала внутренней поверхностью своих бедер его, которые от напряжения слегка вздрагивали. Медленное движение вверх. Нужно продолжать играть, даже если самой хотелось ускориться. Вниз. Его пальцы сильнее впивались в ее талию. Вверх. Она провела ногтем по его шее. Вниз. Кадык резко дернулся. Вверх. Гермиона повторила движение. Вниз. И как только она приготовилась сделать очередное мучительно-медленное движение наверх, она почувствовала, как его пальцы удерживали ее на месте. Да, он сдался. Но Гермиона думала, что это лишь для того, чтобы взять ситуацию в свои руки. Она не могла и предположить, что Малфой захочет ее скинуть. Она напрягла колени, чтобы не упасть, когда он все же попытался это сделать. – Я тебе сказал, – с хрипотцой произнес Драко, – ты ничего больше не получишь, пока в тебе есть что-то от Уизли. – Сейчас во мне только что-то от Малфоя. – Гермиона шутила. Совершенно неуместно. Но все же она увидела, как строгий взгляд Драко на миг потеплел. Но он вновь сжал пальцы на талии, чтобы поднять ее. – Мы разводимся, ты был прав. Рон уже съехал. – Ты ему призналась? – он ослабил хватку, позволив Гермионе возобновить движения. – В чем? – Она с трудом говорила. Невозможно было соображать, когда он, наконец, разрешил ей ускориться. – Что трахалась со мной, что тебе понравилось, что ты мечтаешь повторить. – С каждым новым словом он сильнее возвращал ее вниз, притягивая к себе. Не осталось и следа от прежних медленных действий. Жестко. Грубо. Властно. Как она теперь любила. – Не оправдываюсь перед людьми, которые мне безразличны. Ее слова стали выдернутой чекой из гранаты, первым прицельным выстрелом из ружья перед следующей непрерывной очередью. Быстрые влажные шлепки, оборванные стоны из-за резких движений, громкое хриплое дыхание. Все это казалось идеальным. Все было идеальным. Гермиона откинула голову назад, закрывая глаза. Она простонала его имя, когда почувствовала, как его пальцы дотронулись до клитора. Резкий звук где-то сбоку. Видимо, пиджак съехал с подлокотника дивана, куда Драко его бросил. – Быстрее, – шептала Гермиона. Она была на грани. Вновь. Несколько секунд, и она рухнула на грудь Драко. А он почувствовал, как мышцы начали сокращаться, плотнее обхватывая член. Он не сильно опоздал от ее оргазма. Драко обнял одной рукой ее за талию, а второй начал накручивать ее волосы на пальцы. Он лежал бы так целую вечность с закрытыми глазами. Тотальное наслаждение. – Какого?.. – раздался мужской голос где-то сбоку. Гермиона подскочила, запахивая рубашку. На пороге стоял Гарри Поттер с палочкой в руке. Его лицо было бледнее стен кабинета, окрашенных в белый цвет. Он быстро тряс головой из стороны в сторону, отрицая происходящее. – Это не то, что ты подумал! – воскликнула Гермиона, подбегая к своей мантии на полу и быстро надевая ее. – А что это, Грейнджер? – Драко заливисто рассмеялся. Он лишь подтянул брюки, оставив свою рубашку расстегнутой. Пусть Поттер смотрит. – Уроки верховой езды? – Ты… вы не отключили сигнальные чары… Протокол № 17… Я должен был прийти, чтобы удостовериться… Если в течение получаса ты не отзовешься… Мерлин… – Гарри начал краснеть. А Гермиона поняла, что это была та навязчивая мысль, которую она все время отгоняла. Драко не мог знать про эти чары, когда пробирался в кабинет. – Малфой, тебе лучше уйти, – напряженно произнесла Гермиона. – Только если за попкорном. У меня билеты на первый ряд, – с улыбкой произнес он, хлопая по дивану, на котором все еще сидел. Это действительно лучшее завершение вечера для Драко. Брак Гермионы Грейнджер-Уизли затрещал по швам. Теперь она не сможет как-то изменить свое решение. Малфой был доволен, ведь так близко к своей мечте он еще не был никогда. Остались небольшие сложности в виде разговоров Гермионы с друзьями и министерской бюрократии. Но ничего не помешает им быть по-настоящему счастливыми. Так ведь?