Моё казино-чан

      Наступил вечер, мой рабочий день закончен. Какое же чудное у меня положение: казино-чан — мой дом, моя семья! Мог ли я об этом мечтать? Нет, конечно нет, что за глупый вздор! Может быть какой-нибудь отпетый нигилист, как мой коллега, и назвал бы эти вещи сковывающими внутреннюю свободу, что же, мне не понять подобной философии.       — Сегодня был тяжелый день, не правда ли?       Светильник устало подмигнул в ответ.       — Ну, не печальтесь, всё же у нас всех есть своя работа, Казино-чан, — мой голос понизился.       До сих пор не уверен в том, что говорить со зданиями нормально, но была в этом своя необходимость, непонятная ни мне, ни окружающим уж точно. Само нахождение в этом казино вызывало душевный трепет. Я люблю это место…       Должно быть, я сделал слишком длинную паузу, и моя собеседница, с нетерпением ожидающая продолжения моего предложения, не вытерпела и окончательно вышла из себя.       — Ох, думаю, стоит поменять, минуту.       С этими словами я встал, выкрутил из патрона лампочку и направился к шкафу где лежала коробка запасных. Держа в руках осветительный прибор продолговатой, как свеча на ветру, формы, в голове промелькнула одна мысль, чёрт…       — Что же вы со мной делаете, — обратился я, заметив игривый отблеск на моей визави, — не стыдно ли вам так надо мной измываться?       Пленённый любовью к моей Казино-чан, я не мог боле держать себя в руках. В сторону кресла полетел плащ, вслед за ним — брюки с нижним бельём. Не то чтобы я разбирался в таких вопросах, но для сего действа нужна смазка. В этот момент появилось слабое чувство сожаления, из-за ситуации когда в лицо одного юмориста прилетел тюбик, подброшенный им же. Рука с лампочкой потянулась ко рту. Тщательно вылизывая часть моей казино-чан, я облокотился об стену. Член изнывал от отсутствия ласк. Развернувшись к стене лицом, начал тереться об неё. Достаточно.       — Казино-ча-ан, — с уст слетел то ли вскрик, то ли стон, из-за вошедшей в зад лампочки.       В глазах плыло, в голове проносились лишь обращения к моей любимой, которая не может ответить мне тем же. Слова о том, что у вещей нет разума созданы исключительно для оправдания бездарных писак, в чьих произведениях лишь людям приписываются и страсти, и разум, и сознательность поступков, а вещам отказывается в праве на малейшее волеизъявление, на мельчайшее проявление индивидуальности.       После продолжительных фрикций, наступила долгожданная разрядка и излитие на стену. Осталось только убрать улики с места преступления. Несомненно то, что я совершил является самым настоящим преступлением, наказанием же послужили изнуряющие размышления, которые всё же не давали ответа на вопрос «Зачем я это сделал?» Отмывая стену от постыдных следов, я подвергался наказанию, а Казино-чан тихонько надо мной посмеивалась. На следующий день от нескольких постояльцев поступили жалобы о неисправной работе системы освещения.