Video game lover

Иногда Чан ревновал своего парня к видеоиграм. Наверное, для некоторых это было бы странно, но когда он устраивал «марафоны игр», как их назвал Чан, то они длились почти весь день, а иногда и несколько, в зависимости от того, были ли у Минхо дела. И друзья парня иногда Чана бесили, потому что, конечно же, Минхо не один зависал возле компьютера, он всегда был на связи с приятелями, иногда надевал наушники, временами сидел с колонкой. Они всегда переговаривались фразами по типу: — Левее. — Стреляют по нашим. — Огонь! Быстро! Но чаще просто матерились. И Минхо пропадал из жизни на какое-то количество времени. Чан приносил ему еду, чуть не с ложечки иногда кормил, потому что парень никогда не отвлекался, чтобы не подставить друзей. Грубо говоря, Минхо был настоящим задротом. Так что когда однажды Чан собрался и уехал на выходные к родителям, то по приезде домой его ждала весьма плачевная картина. Весь стол был завален банками из-под энергетиков и упаковками чипсов, а шторы так и не были открыты. Минхо был бледный, с синяками под глазами, так что их можно было сравнить с сырым асфальтом, и, конечно же, голодный. Этот рев желудка Чан услышал еще на лестничной площадке. Он его накормил, засунул под душ, обернул в полотенце, высушил голову и уложил спать, как нерадивого ребенка, а на следующее утро повел в университет. И дал себе общение никогда больше не уезжать к родителям без Минхо. А дальше пошли пары, подготовка к сессии, куча зачетов, бессонные ночи из-за учебы. В итоге, Чан даже не помнил, когда они последний раз спали вместе. А тут снова двадцатичетырехчасовой марафон. Чан проснулся от чужих матов, он недовольно сморщил лицо, потер щеку, которую украшал след от подушки, сонно обернулся через плечо и увидел в полутьме сгорбленную фигуру. Окна были зашторены, потому было темно, как непроглядной ночью. Минхо, как призрак, сидел за ноутбуком, одной рукой держал мышку, другой искал наощупь что-то на столе. — Ты проснулся? Прости, я наушники сейчас найду, ложись обратно, еще рано, — на удивление бодро сказал он, закусив губу, и сосредоточенно щелкал мышкой, а заветные наушники ускользали от свободной руки, в итоге с глухим стуком упав на пол. Минхо чертыхнулся себе под нос. — Ладно, сиди спокойно, я не засну уже обратно, — с этими словами Чан поднялся с кровати, похрустел костями, небрежно накинул одеяло поверх подушек и подошел к Минхо, поднял наушники и надел их ему на шею, погладил его по волосам и поцеловал в висок, на что в ответ почувствовал мягкое поглаживание в районе поясницы. В душе он пришел в себя после сна и побрел на кухню. Часы показывали шесть утра, действительно было очень рано, но парень решил занять себя в выходные полезными делами: сначала приготовить завтрак, а потом убраться во всем доме. Но время шло, Чан успел пропылесосить, наготовить на два дня вперед точно, протереть все полки и дальние уголки, в коих могло быть скопление пыли, притягивающее зоркий глаз матери, которая обещала заехать вечером, натер ванну до бела, избавился от ржавчины на кране и пошел кормить своего парня. Тот уже сидел в наушниках, потому что, наверное, звук пылесоса мешал ему переговариваться с друзьями, Чан забрал пустые кружки из-под кофе и поставил перед ним рис со свининой. Однако Минхо не спешил есть, он все так же внимательно следил за персонажами на экране, что-то говорил друзьям по микрофону в наушниках, так что Чан принялся его кормить сам. — Принеси мне чупа чупс, пожалуйста, — попросил он, продолжая следить за персонажами на экране, и Чан, конечно, исполнил его просьбу. Уже когда он на кухне мыл посуду, то задумался, когда они в последний раз по-настоящему трахались. Где-то неделю назад Минхо между делом подрочил ему в душе, когда заметил, что Чан стал совсем раздражительным, но на том все. Подработка, учебная практика совсем не оставляли времени и сил на что-то еще. Когда Чан вернулся в комнату и сел на кровать, то стал наблюдать за Минхо. Он сосредоточенно облизывал карамель, время от времени со чмоком вынимал ее изо рта, болтал ногой из стороны в сторону, то горбился, то распрямлял спину, так что появлялся соблазнительный изгиб. В паху призывно заныло, и надо сказать, очень невовремя. Минхо и не собирался отрываться от игры, и совсем не замечал чужого взгляда. Чан помотал головой, решительно поднялся с кровати, подошел к книжной полке и схватил первую попавшуюся книгу. Он честно пообещал себе прочитать всё, вникая в смысл. Нашел в кармане куртки жвачку со вкусом дыни и стал жевать. Но буквы расплывались, нога нервно дергалась, тиканье часов и клацанье мышки давило на слух, мозги будто не понимали совсем ничего, зубы устали двигаться, вкус дирола уже давно прошел, а взгляд возвращался обратно к Минхо. Член совсем уже не давал мыслить здраво, так что Чан принял свое поражение, отложил книгу на прикроватную тумбочку, выплюнул пресную жвачку в мусорку и подошел к парню. Чан решительно отодвинул кресло подальше от рабочего стола, так, чтобы можно было удобно устроиться на коленях между чужих ног и не мешать игре. Когда ладонь коснулась бедра, Минхо немного вздрогнул, запихал леденец под щеку и выпрямил стан, но взгляда от экрана так и не отвел. Пальцы продолжали пробираться дальше. Ласково оглаживая мягкие бока младшего, Чан зацепился за край домашних шорт и потянул их вместе с боксерами вниз, Минхо без слов приподнялся, чтобы их можно было снять, но футболка осталась на нем, и в этом было особое очарование: Чан любил, когда оставался простор для фантазии, так что вспоминал на память рельеф его живота и ореолы сосков, которые в этот раз решил не трогать. Он хорошо работал рукой, двигал вверх-вниз, этот член ему всегда нравился, сильный, извитый венками, которые так приятно перекатывались под давлением ладони. Ли не оторвался от игры даже тогда, когда почувствовал язык на своем члене, лишь смочил губы слюной. Что-то было такого завораживающе холодного в том, что Минхо как будто совсем не реагировал на Чана, стоящего на коленях между его бедер. Он облизнул уздечку, а потом взял целиком в рот, голова задвигалась сначала в умеренном темпе, но глаза продолжали смотреть на Минхо. Чан сосал, что надо, аккуратно обводил языком, заглатывал по самую глотку, двигался так, чтобы искры из глаз летели и слезы стекали по нежным щекам. Минхо наконец среагировал и с силой вцепился в волосы на голове парня, стал насаживать его на свой ствол сам, дышал он лишь иногда, урывками, но не издавал ни звука. Хотя он, в принципе, всегда был тихим в постели, никогда не стонал в голос так, чтобы нужно было стыдиться потом посмотреть на соседей, случайно столкнувшись с ними в лифте. Обычно он лишь рвано дышал и едва заметно хныкал. Единственными звуками, сопровождающими их секс, были тихие порыкивания Чана, который быстро приспособился к нраву партнера, стук сердец в унисон друг другу, и скрип кровати, иногда звучащий даже громче их двоих. Чан брал в рот хорошо, так что пальцы на ногах Минхо поджимались, а тапочки слетели куда-то под системный блок. Давление глотки приближало к оргазму, а приятная влажность рта заставляла обычно тихо поскуливать, но не в этот раз, сейчас он молчал. Отвратительная сладость приторной клубничной конфеты почти растворилась во рту, так что Минхо выплюнул пластмассу, оставшуюся после чупа чупса, отпустил волосы, зажал рот ладонью, чтобы друзья ничего не услышали, и продолжил быстро работать мышкой другой рукой. Правда внимание ускользало, а картинка перед глазами плыла. Тиканье часов, стучание кнопок, даже стук сердца и хлюпанье слюны становились в три раза громче и сливались в единую симфонию, сводящую с ума. Минхо недовольно вздохнул, когда Чан выпустил член изо рта и облизнулся. Тот тщательно следил за реакцией Ли, за его сощуренными глазами и беспокойным дыханием, а потом рука снова потянулась к пенису и стала остервенело надрачивать. Во рту снова оказался член, и движения стали невыносимо быстрыми, словно животными. Чан хищно смотрел на Минхо и не мог насытиться картиной: видел выступающие капли слез на заволоченных похотью глазах и то, как он закусил палец, чтобы остаться совершенно безмолвным. Еще он слышал реплики друзей его парня даже сквозь наушники, и было в этом что-то такого порочного, что заводило еще сильнее. В собственном паху давление тоже усиливалось, томление жадно увеличивалось, а температура тела возрастала, Чан чувствовал невероятный жар, и что скоро и сам придет к разрядке. Чан страстно запоминал глазами, как Минхо пробила дрожь, пальцы резко впились в мышку, зубы — в ребро ладони, глаза с восторгом зажмурились, и парень бурно излился в рот Чану. Он сам утробно зарычал, проглотил сперму и следом кончил прямо в штаны, потом оторвался от члена, облизнулся и снова посмотрел на Минхо, тот вздрогнул, когда в дверь раздался слишком громкий для такой тишины звонок. — Блять, — сматерился он. — Ты чего? — спросил его друг. — Все нормально, не обращай внимание, — скрипящими зубами ответил Минхо. Ли резко стянул наушники и спросил, чтобы другие не услышали: — Это еще кто? — Теща твоя, натяни штаны хоть, когда ее встречать будешь. — Она не теща, мы не расписались еще.