Мотылёк

Снова готический зал. Наблюдается странная картина. Такая же странная, как снег жарким летом в какой-нибудь африканской стране. Марьяна всё ближе и ближе к Владу Череватому, который, как не странно уже который выпуск прибывает в прекрасном расположении духа. Похоже, что он научился сопротивляться с Толиком. Романова то и дело бросает небрежные короткие взгляды в сторону Райдос. Короткие, как жизнь мотылька. А Райдос не замечает этого и продолжает оживленно общаться с Гецати. Череватый немного неадекват, как может показаться, но это, конечно же, воздействие демона. Толик с нескромным прозвищем «алкоголик», способен заполучить контроль над Владом в любой момент. Такой уж договор. Тихий голос Череватого прерывает споры, разгоревшиеся на пустом месте, впрочем, всё как и обычно. — У меня появилась идея… — готическим залом завладела тишина, которая била по ушам, не хуже самого громкого крика. — Вот случится так, что мы с Марьянкой раз и окочуримся одним днём — обстановка переменилась так же резко, как Владислав-Анатолий заговорил. — Я бы посмотрел на это — бархатный голос Гецати был почти не слышен. — Я первая — подхватила Вика, и тем самым задела Марьяну слишком сильно, но Романова это естественно не показала и вряд ли когда-то покажет. — Ну неет, давай хотя бы не одним днём. Мы будем жить долго и счастливо. — протянула Романова, чем вызвала смех некоторых своих коллег. Влад продолжал свой фантастический рассказ: — Вот сделала Марьяна с Череватым ритуал на кладбище, поплясала… И вот так случилось, сбила машина и Череватого и Марьянку. Череватого не отпели, Марьянку не отпели. — Романова слегка ударила Влада по голове. Райдос все же решила поинтересоваться: — А зачем ты Марьянку то хоронил? — в её словах между строк читалось непонимание и доля издевки. — Нравлюсь я ему, не ты, а я. Опять я. — даа Романова, по тебе сразу видно, как ты обижена на Райдос. Ведь не она тебя хоронит, а Череватый, с Викой ты согласна была бы и самостоятельно под машину прыгнуть. — Всё воскресли — Влад продолжил стендап и отмохнулся рукой. Его что-то позабавило и он добавил — Хаха, Марьяна покойница. — и он коснулся плеч Марьяны. — Покойничек — сказала Романова и уже через секунду оказалась в объятиях Череватого, ну или Толика, кто его знает. Марьяна в очередной раз взглянула на Райдос, и как ей показалось увидела лишь усмешку. А Райдос, на самом деле, изнутри выворачивает, но она всё прекрасно понимает. У неё есть муж и дети, у Романовой муж, которого она всё чаще и чаще упоминает. Райдос — пламя, которое за считанные минуты, а вернее секунды, способна сжечь до тла этот готический зал, примерно так же, как и любовь Марьяны, оставив только пепел. Романова — мотылёк, но она не боится опалить свои крылья. Как всем известно, дружба пламени с мотыльком, обычно, заканчивается плохо. Вряд ли этот случай исключение из правил и законов жизни, но всё же пламя привлекает мотылька, и искушает его, толкая на смерть. А мотылёк поддаётся, даже в какой-то момент перестаёт сопротивляться и движется, как под гипнозом. И никакие шаманские практики так не вставляют. Райдос для Романовой, как пламя для мотылька. Вика уже готова убить, она умело завлекает Марьяну в свои цепи, а Марьяна с закрытыми глазами бросается в омут. И не слова про болота, так же, как и про книжку. Для Вики Марьяна может стать новой главой в книге, но не в книге мёртвых, а в книге живых. Такая ещё, вроде как, в арсенале имеется. Для Райдос это ощущение странное и она сама не понимает, что с ней, порой, творится. Она то ненавидит Романову, то и секунды не может без мыслей о ней. Похоже на раздвоение личности. Одна личность терпеть её не может, а другая сгорает от желания заполучить её целиком и полностью, без остатка. Вика понимает, что их сближение граничит с концом всего, что есть на этом свете, подобно жизни и смерти. А Марьяна конца не боится, как и смерти. Она не боится ничего, кроме недостатка Райдос. Недостаток Вики это то, что сопровождает её уже которую неделю или месяцы, сложно сосчитать, ведь для Марьяны время тянется медленно. Всё эти глупые шутки от Райдос являются лишь проявлением вселенской ревности. Поводов для ревности достаточно, в отличии от прав на ревность. Фактически, они самые обычные коллеги, а в основном соперницы. Романова флиртует с Череватым, Гецати и это ещё неполный список, не будем забывать о муже. Райдос важна победа и она идёт по головам. Романова понимает, что от первого места она далека и чёрный шаманизм особо не помогает. Романова — сильная ведьма. Райдос — сильная ведьма. Так считает Марьяна. И именно поэтому Райдос ставит ей всего лишь семь. Это невероятно тупое оправдание Романовой. Это даже для Марьяны ту мач. Это даже абсурднее перевоплощения в змею. А Вика ставит ей семь чисто из-за ревности, она не собирается оценивать работу. Какая, блядь, работа, когда Романова опять рядом с Череватым и называет Гецати своим другом? Они встречаются после окончания съёмок. Марьяна вдыхает вишнёвый дым, который наполняет её лёгкие от и до. Лёгкие Райдос наполнены шоколадным дымом. Вишня и шоколад вполне сочетаемые вещи. Не находите? Но в жизни всё иначе вишня и шоколад могли бы считаться, не будь у Райдос аллергии на эту красную и кислую ягоду. Райдос решается заговорить первой и тем самым берет инициативу в свои руки: — Как тебе испытание? — Марьяна вздрагивает от неожиданности, но быстро приходит в себя, осознавая, что это Райдос, а не очередной фантом. — Пойдёт — ведьма ограничивается всего одним словом. — А ты сегодня какая-то неразговорчивая, на себя не похожа. — для Марьяны это звучит как новая издевка, но на самом деле Райдос впервые не скрывала беспокойства. — Проект выматывает. Я же не всесильная «Виктория Райдос» — Романова выпустила весь дым из лёгких и начала всматриваться куда-то вдаль. — Приятно слышать, что ты считаешь меня всесильной. Зря ты опять язвишь. Может выпьем чего-нибудь? К примеру… Водки? — последнее слово, произнесённое Викой, рассмешило их обеих. — Если только водки… — Марьяна была повержена, чего и следовало ожидать. — Водки так водки, нет проблем. — сказала Вика, открывая дверь своей машины. — Райдос, я тебя вроде как ненавижу, но с тобой я ощущаю жуткое спокойствие, от которого мне часто не по себе… Извини, не могла промолчать — Вика на минуту зависла около машины, не решаясь сесть. Наконец она сказала: — А от любви до ненависти и от ненависти до любви всего лишь один шаг, Марьяна. Так что думай сама, любишь или ненавидишь меня. — Райдос закрыла дверь авто. — Вика, я думаю ты и сама всё знаешь. — Романова пыталась разглядеть хотя бы одну эмоцию Вики. — Знаю, но тебе будет сложно, не боишься? — Райдос вопросительно смотрела на неё, ожидая ответа. — Нет, не сомневайся, я уже ничего не боюсь. Ты мне нужна — на лице Романовой было всё то же привычное беспокойство, кроющеея за маской скандалистки. — Только… Пообещай, что будешь всегда рядом — Марьяна вовремя добавила условие. — Обещаю. — на лице Райдос засияла улыбка, подтвердающая сказанное. — Романова, ты хоть и истеричка, но я тебя всё равно люблю. Пламя — это свет, пусть в какой-то мере и обжигающий, но свет. Романова летит на Райдос и не боится сгореть. Ведь мотылёк считает свет своим спасением от темноты, не подозревая всего того, что кроется за этим, на первый взгляд, безобидным явлением. Для Марьяны всё, что окружает её это безысходность, а Вика свет, ориентируясь на который она ищет своё собственное спасение.