Леший

Уши хватаются за звон телефонного будильника. В груди появляется раздражение. Вот уже неделю он обещает себе сменить мелодию на что-то более приятное, нежели скрежет, что сейчас режет барабанные перепонки. Но будильник ли виноват в его раздражении? Требуется ещё пару минут собраться с силами. Белый… Нет, уже знатно посеревший потолок. Выбор он тогда сделал не самый лучший. Старый дом, держащийся на соплях, квартира с бабушкиным ремонтом. Но зато это другой конец города от квартиры родителей. Существенный плюс. Он один и может быть спокойным, что больше их не увидит. И уж точно на улицах не пересекутся. Хотя тут ещё не так отдаёт бабушками, как было сразу после покупки. Въехав, сил у него хватило ободрать обои и вынести все ковры со стен. Модно, молодёжно. Как там называется подобный стиль? Лофт? Не важно. Бетонные стены такие кривые, все в небольших углублениях. И ведь деньги ещё остались, можно было бы сделать классный ремонт. Но ради чего? Ему глаз не мозолит, приглашать некого, продавать он вряд ли станет. Будильник перестал терзать нежные ушные раковины, да. Но появился новый раздражающий фактор. Юноша устало выдыхает. Кран вновь капает. Сколько там с вызова сантехника времени прошло? Плевать. Привыкнет так же, как и к этим уродским часам на стене. Такие вообще кто-то покупает сейчас? Не важно. Пора вставать и идти в ванную. Глаза старательно избегают заляпанного зеркала. Горячая вода плюётся в раковину, опрыскивая юношу. Привык. Размягчает щетину старой зубной щётки под струёй и выдавливает горошинку пасты. Но он всё же делает эту ошибку. Глаза смотрят на отражение в зеркале — И тебе доброе утро — выдыхает он. Теперь уже не спрятаться. Сзади парит нечто. Настолько изуродованное, что и не узнать в нём человека. Раньше она была посимпатичнее. С каждым годом голова словно всё больше течёт вниз. Хотя больше пугают костлявые руки. Пальцы вытягиваются, становятся всё длиннее с каждым проведённым вместе месяцем. И больнее от того, как они впиваются в шею. Даже сейчас, словно ошейник, она держит его. Он слышит, как волосы нечто падают на землю. Звук, словно упала на пол густая холодная овсянка. Хорошо хоть убираться не приходиться — Интересно, что ты делать будешь, когда я умру? — Умеет он их читать. Тот, что за ним, умер с чувством нескончаемого горя и ненависти к себе. И знает, как уйдёт из жизни сам. Повеситься. Не даром на шее пальцы сжались сильнее. Нечто начало издавать привычный гортанный звук в попытках поговорить. Даже жаль их. Чем дольше они тут ходят, тем меньше похожи на людей. И всё более одиноки. Ведь даже с себе подобными говорить не могут, перестают друг друга понимать. Утреннюю рутину и такие вот «задушевные» разговоры прерывает звонок в дверь. Юноша сплёвывает пасту и удивлённо выглядывает в коридор. Тут работает звонок? Надо же. Придётся отключить. Он выключает воду и спешит к двери. В глазке человек. Вроде бы. Не видит намёка на то, что это нечто, подобное тому, что у него на шее. И не сосед. Так что можно рискнуть открыть. Усталая мордашка выглядывает. Дверь на цепи, так что щель выходит небольшая. На незваного гостя смотрит один лишь зелёный глаз. — Да? — тихо спрашивает юноша — Это салон медиума или притон наркоблудов? — сквозь зубы процедил незнакомец, брезгливо сунув руки в карманы кожаных джинс. Ну, дом действительно страшненький. Подъезд без домофона, но всё же не так и плохо. Наверное. Мальчик поднял бровь. Это ещё кто? Он окидывает гостя взглядом. Какое знакомое лицо. Но не у человека. Призрак. Он буквально растекается на голове гостя. Довольная лыба, из которой текут тёмные слюни красного оттенка. Это не тот ли парень, что года два назад разбился на машине? Сын владельца местной сети кафешек, возомнившего из себя слишком многое. Так и поплатился. Гонял с уверенностью, что папочка оплатит штраф. Только вот папочка не найдёт тех врачей, что по кускам соберут сына. Тело призрака висело на поясе гостя, сжимая его талию. Нда, незавидная судьба ждёт этого хама — Гоняй аккуратнее — вымолвил затворник и закрыл дверь. Таким открывать нельзя. Мало ли, что у них на уме. Или что на уме их тварей. Юра же и не подозревал, что прямо сейчас его, такого неприступного и холодного злюку, лапает какой-то смачный труп и льет на его шикарную шевелюру слюны. Он не успел ни слова вымолвить, как медиум сделал предсказание, но совсем не такое, какое хотел услышать парень. — Эй! — танцор яростно пнул дверь. — Ты меня не выслушал, психованная сучка! А в ответ абсолютная тишина. Ну и черт с ним. Всего лишь мальчишка, по которому психушка плачет. Юра затаил на него злобу, которая заставила его ещё пару раз пнуть входную дверь, оставляя на ней грязные следы ребристой подошвы его обуви. Не очень-то блондин и верил… Сегодня же вечером он сядет за руль мотоцикла и умоет этого медиума: ничего не случится, даже если Юра станет гонять по разводным мостам северной столицы. Он всегда делает так, как считает нужным, вот и в этот раз не забоится глупых слов психички. И на соревнованиях точно победит. Затворник выдыхает, с опаской глядя на дверь. И правильно, что не открыл. Такое с дверью делает. А что сделал бы с головой мальчика? Он сам не против умереть, но, желательно от своих рук. — Ну вот. Мы с тобой опять наедине — усмехается он сущности, что сжимает его горло. Хотя небольшое переживание осталось. Что будет с тем дурачком? Главное, что бы к парнишке не приходил опять. Такой цирк ему не нужен. Привлечёт ещё нежелательное внимание. Он сел за работу. Время выполнить очередной заказ, чтобы можно было прогуляться до магазина. Единственное время, когда он выходит из дома. Не любит прогулки. Слишком много изуродованных лиц, слишком сложно не привлекать к себе ИХ внимание. Блондин поздним вечером нацепил на голову шлем, замотав волосы в гульку, и поехал кататься на красном коне по темным трассам с красиво мелькающими по бокам лампами фонарей — чем выше скорость, тем отчётливей они сливаются в одну сияющую линию. Сливались до тех пор, пока какой-то придурок на легковой машине не вылетел на встречку. В глаза ударяет яркий свет фар, он несётся им навстречу, словно к свету в конце туннеля. Мотоциклиста перекинуло через капот и крышу белого седана, мотоцикл отлетел назад, превращаясь от удара в груду крашеного железа. Несколько раз блондин перевернулся в воздухе, из-за набранной скорости с него слетел покорёженный шлем и приземлился вместе с владельцем на асфальт. В свете фонарей, на темной дороге лежало едва ли дышащее тело, проткнутое насквозь переломанными костями, чудом не задевшими внутренние органы.

***

Холодно. Он вертит головой, пытаясь понять, что случилось. Дорога. Помятый столб, засохшая кровь на асфальте. Ярко светит солнце. Кто он? Странно. Блондин хватается за голову. Странная лёгкость. Словно до этого страдал он постоянными мигренями. Может, так оно и было? Сейчас думать нужно о другом. Парень выдыхает. Ему нужна помощь. Амнезия — это не шутки. Пальцами аккуратно ощупывает голову. Целая. Кровь на земле не его. Тогда точно нужна помощь. В какой стороне больница? Нужно двигаться вперёд, может сам наткнётся. Идёт резво, усталость нет. Значит точно не ударился, правильно? Наверное. Он сейчас не уверен. Совсем ни в чём. Пока не цепляется взглядом за фонарный столб. Какой… Это объявление. Всё так знакомо. Может в этой стороне его дом? Было бы неплохо попросить помощи и у родных. Хочется кого-нибудь обнять. Так это чувство внутри станет легче. Знакомая тропинка. Страшная пятиэтажка. Он тут живёт? Ну, главное, чтобы не один. Домофона нет, дверь открыта для проветривания. Это даёт ему беспрепятственно войти внутрь. Этаж… На пятом он увидел ту самую дверь, что вызвало это ощущение внутри. Блондин поднимает руку и звонит в дверь. Ответа нет. Ещё раз. Результат тот же. Тогда он пытается стучать — Есть кто дома? — достаточно громко спрашивает блондин и неуверенно переносит вес с одной ноги на другую. Сперва уши тревожит звонок. Тварь за спиной закидывает голову, дабы глянуть на дверь. Макушка её прижимается к лопаткам — Давай сделаем вид, что нас нет дома? — тихо предлагает он, пока тварь вновь издаёт гортанные звуки. Кажется, оно согласно — Надо бы ещё определиться с местоимением для тебя — Раньше было она, а сейчас… Оно. Но вдруг нечто это не нравится? Не хочется лишний раз это злить. Он бы и голос проигнорировал. Но звучит так странно. Это тот хам. Но… Он потерялся что ли? Затворник тихо выдыхает — Игнорировать не выйдет — тихо отзывается он и проходит к двери. Парень открывает её, не снимая с цепочки — Что тебе нужно? — раздаётся от мальчишки. Странно. Нечто этого блондина исчезло. Повезло ему. Может и обошлось… — Прошу прощения… — блондин растерянно смотрит на затворника. Лицо знакомое. Братья? Друзья? Боже, лишь бы были знакомы. Губы растягиваются в нервной улыбке. Объяснять ситуацию будет… странно. Но ему нужно это сделать — Я… Мы ведь знакомы? — В смысле? — полный недоумения взгляд. Что? Этот… А где тварь? На голове старшего должен был растекаться призрак. Если его нет, то значит это только одно — Ох… У меня для тебя плохие новости… — хочется злиться на этого парня. Очень. Но сейчас хам выглядит таким потерянным — Ох, простите! — тут же стал волноваться старший. Не туда пришёл? Это печалит. Тогда нужно в больницу — Я прос… — Нет, нет… Ты… — он не должен впускать его. Он станет такой же тварью, как и та, что ревниво урчит ему на ухо. Но это потом. А сейчас он совсем как живой человек — Заходи. Это будет тяжёлый разговор — вздыхает он и отходит, давая хаму войти Тот молча кивает и делает пару шагов внутрь. Квартирка такая противная. Весь этот ремонт и вся атмосфера. Блондин своего дома не помнит, но такое вызывает у него отвращение. Надо подавить это. Начнёт ругаться и его выгонят, а куда ему? Затворник молча направляется на кухню. Интересно, видит хам эту тварь? Должен был. Но никаких признаков удивления не выдаёт. Он нажимает кнопку на чайнике, и тёплая вода быстро вскипает. Можно и чаю налить, правда только себе. Руки опять ледяные. — Ты… Помнишь что-нибудь? — начинает затворник, насыпая в чашку две ложки сахара — Нет… — блондин хмурится. Старается напрячь каждую извилину мозга. Пусто. Ничего. Абсолютно — Ничего не помню — Понятно — молчание. Необходимо верно сформулировать такую новость — А как очнулся? Где ты был? — О, ну, это был мост. Там ещё помятый забор был, лужа засохшей крови. Странно, что её не отмыли — пробормотал юноша. Он ещё ничего не понял. И вот как сообщать подобную новость? Как набраться смелости? Молчание. Он достаёт свой телефон. Новость нашлась быстро. Правильно ли показывать это прямо в лоб? Наверное нет, но затворник и рта открыть не может. Он молча показывает новость Блондин бегает глазами по тексту. Ночью случилась авария. Пьяный мужчина въехал в мотоциклиста. Взгляд поднимается на фотографию. Это его мотоцикл! Точно его. Но… — Это мой байк… — Мотоциклисты часто не выживают в подобном — наконец язык начинает двигаться. Затворник опускает телефон — Мне жаль… — он с сочувствием смотрит на старшего. А тот улыбается. В глазах неверие — Очень смешно, страшила — характер пробивается и это неприятно затворнику. Но он молчит. Такое осознать… Нужно время — Я не мог. Это же тупо! — блондин начинает нервно ходить из одного угла кухни в другой. Сердце так бешено… Стоп. Нет. Он кладёт руку на грудь. Ничего. Казалось бы, на таком взводе там должно всё отбивать ритм. А тут ничего. Тишина — …я не мог… — шепчет он. Последняя надежда на свою жизнь угасает. По щекам начинают течь слёзы. Они чёрные. Прямо как-то, что сидит на шее затворника. Он видит тварь и вздрагивает — Это что ещё… — Паника. Голова не знает куда пускать мысли. Он мёртв? Что это? Почему? — Успокойся — нервно говорит Затворник. Видит. Видимо до этого защищало его незнание — Это… Это нормально. Я всё объясню — пытается он успокоить. Затворник подходит и кладёт руку на чужое плечо. Но блондин дёргает им и спешно ретируется в ванную. Затворник вздыхает — Ну… Хотя бы он точно не сделает с собой что-нибудь — нервно выдаёт он и слышит недовольное урчание твари, что стала сильнее сжимать его шею. Надо дать блондину побыть одному. Затворник заливает кипяток в чашку, кидает заварку и с горячим чаем отправляется обратно за ноутбук