Леший

Он старается не шуршать слишком громко. В руках стопка учебников, памятных тетрадей. На спине рюкзак. В нём больше нитей разных цветов, чем родной ткани. Он с трудом открывает дверь, стараясь не уронить ничего. Малыш замирает, прислушивается. Слышен храп. Парнишка облегчённо выдыхает. Он заходит. Старые кедики снимать приходится с особой осторожностью, чтобы опять не порвались. Как обычно пахнет сигаретами. Как же противно всё это нюхать. Храп слышится с кухни и это радует. Значит поспят подольше. Он обходит стороной кухню. Хотя родителей сейчас даже ракета не разбудит. Он заходит в комнату. На полу потрёпанный матрасик. Раньше тут стояла его кровать. Но в один день родители просто вынесли её. Зачем он так и не понял. Но спать так даже лучше, с кроватью унесли и монстра, что шумел по ночам на кухне. Рядом стоит детская кроватка с рейками. В ней сидит малыш. Рот грязный, переполненный подгузник. Он сидит молча, но стоило увидеть брата, радостно взмахивает руками — Привет, Ромчик — улыбается малышу брюнет. Он спешно кладёт учебники возле кровати и стягивает с головы шапку — Как дела? — он ставит табуретку и встаёт на неё. Так удобнее достать брата и отпустить его ползать на пол. Малыш ещё совсем небольшой, да и достаточно худенький, чтобы с лёгкостью вытащить его. Брюнет опускает брата на пол и ждёт пока тот поползёт. Но тот лишь сел возле старшего и улыбнулся — Я сегодня забрал хлеб — радостно отозвался мальчишка — О. И нам давали на обед булку с маслом. Я для тебя оставил — радостно сообщил старший брат. Он стягивает ветровку и бросает её на свой матрас — Сейчас. Налью тебе чай, хорошо? Вместе покушаем — брюнет вручает малышу старую деревянную гусеничку на верёвочке. Одного колёсика давно не хватает. Но это единственное, что он может дать брату Кухня заставлена пустыми бутылками. Запах не самый приятный из-за чёрных полиэтиленовых пакетов в углу. Папа каждый раз забывает их выкинуть. Мальчишка старается идти тихо. Спят родители крепко, но всё равно сон их нужно уважать. Он бегает глазами по посуде, лежащей в раковине. пластиковая чашечка Ромы прямо наверху. Брюнет включает тонкую струйку воды и набирает чайник. Ставит его на плиту, а сам пока осторожно моет чашечку. Пошарпанная, с тёмными царапинами. Отмыть их у него не выходит, но он старается как может. Он слышит, как начинает бурлить вода в чайнике и успевает снять его, прежде чем тот засвистит. Тихо достаёт чайную ложку, но заглядывая в сахарницу понимает, что она не нужна. Родители опять забыли про сахар. Он тихо вздыхает. Ничего. На стенках есть прилипший сахар. Лучше чем ничего. Ромка любит чай без сахара, ему добавлять не нужно будет. Он тянется и достаёт сверху керамическую чашку. Кружка давно лишилась ручки, а рисунок с мультяшный енотом почти стёрлась. Он достаёт новый пакетик чая и кладёт в пластиковую чашку Ромы. Себе же берёт пакетик из стакана возле графина с холодным кипятком. Утром его заваривал, должно хватить и сейчас. А тот, что у Ромы оставит себе на завтрак перед школы. Жаль только сахара не будет. Он приносит в комнату чашки чая. Братишка всё так же играет с гусеничкой. Мысли малыша плавают где-то в игре. Развивается фантазия, это хорошо — Я сделал нам чай — подаёт голос старший брат. Рома опускает гусеницу от лица и радостно улыбается брату — Сейчас будем кушать, Ромка — для младшего он оставил самую вкусную булочку с сливочным маслом. На улице оно подмёрзло как надо и теперь было самым вкусным — Тебя, наверное, опять забыли покормить — вздыхает старший, видя как малыш жадно ест булку с его рук — Ничего. Можешь и хлеб забрать, я не голодный — улыбается. А сам чувствует, как живот прилип к спине. Ничего. Завтра поест. Наверняка в школе будут давать что-нибудь вкусное. Ему достаточно видеть довольное лицо Ромы, чтобы не чувствовать себя плохо Лёша чувствует, как его толкают в плечо — Леший! — испуганный голос. Он даже не понимает сначала чей. Юноша открывает глаза и видит напуганное лицо блондина. Щекам почему-то очень холодно. Он трогает из. Мокрые — Т-ты чего? — растерянно спрашивает Юра — О… Прости — голова болит. Этот сон казался таким реальным. Брюнет смотрит на часы. Глубокая ночь. Ему бы ещё спать и спать — Мне… Ромка приснился — он устало выдыхает. Глаза встречаются с сочувствующим взглядом. Лишних объяснений и не надо — Надеюсь, что-то не слишком… Плохое — нервно сказал Юра. Он осторожно обнимает Лёшу за плечи и прижимает к себе — О, на самом деле… Смотря с какой стороны посмотреть. В том возрасте я бы назвал это счастливым моментом. А сейчас… Я в ужасе от того, что было — Я… Не против если я спрошу? Ты, наверное, ни с кем не обсуждал это. Но как это всё случилось? — наверняка не стоило начинать сейчас это. Но Леший наверняка всё это не прожил. Наверняка ни с кем не обсуждал. И это плохо — Ох… — Лёша выдохнул. Тема тяжёлая. Но вряд ли теперь он сможет уснуть, а ночь занять чем-то надо — Я не знаю почему, но на нас до последнего не обращала внимание опека. Хотя и я был хорош. В школе учителя пытались первое время со мной поговорить. Но я прикрывал родителей. Они сказали однажды, что если нас заберут, то я больше не увижу Ромку. И мне было так страшно. Всячески отрицал, что что-то не так. А они пили. Бухали по-черному. Сначала до нас им не было дела. Они получали детские и просто радостно прописали их. У нас дома даже сахара не было. Мне было десять, когда появился рома. Я пытался ухаживать за ним как мог. Но я был ребёнком. Он рос худеньким. Но очень спокойным ребёнком. Рома… Не знаю, думаю из-за того, что творилось дома, он немного не на свой возраст был развит. Заговорил он только в четыре года. Но я всё равно был рад. Прихожу домой, а он меня по имени зовёт так радостно. Родителей это бесило. Но всю злость они срывали только на мне к счастью. Как только мне исполнилось четырнадцать, я стал искать работу. Но у нас в городе мало где берут таких детей. А где берут, наёбывают. Пару раз меня кидали с зарплатой. А я и сделать ничего не мог сам со всем этим. Когда мне исполнилось пятнадцать, я смог устроиться на нормальную работу. Была зима. Снега тогда навалило много. Мы уже давно ничего толком не ели. Я получил первую свою зарплату. Забежал в магазин и очень спешил домой. Хотелось угостить Ромку вкусностями, обрадовать, что теперь всё будет хорошо. Но Ромы дома не было. Не было и его куртки. Родители опять спали бухие. Я выбежал его искать. На скамейке был странный сугроб. Я бы и не обратил внимание. Не знаю. Что-то дёрнуло. Это был Ромка. Как оказалось, утром они выходили за бухлом и не закрыли дверь. Не знаю зачем, Рома вышел. А они заперли дверь и так и не открыли. Он остался ждать меня на скамейке. Двор у нас безлюдный, так что он так и просидел. Он… Замёрз. И весь этот голод. Врачи ничего сделать не смогли — с каждой фразой он говорил всё тише. Голос надломился и последнее предложение Леша произнёс шепотом. В глазах застряли слёзы. Но стало легче. Он не говорил об этом ни с кем и сейчас… Стало легче. Даже дышится свободнее. Юра сжал брюнета в объятиях. Это… Слышать всё это так страшно. Про такие семьи обычно снимают передачи по первому каналу. А тут это произошло не на экране. Ощущения совсем другие — Это… — Страшно? Знаю — соглашается Лёша и вздыхает — Я каждый год прихожу к Роме. Пытаюсь понять, что его тут держит — вздыхает парень — Но время идёт, а от моего Ромки уже и не осталось ничего — опустошённо говорит Леша и прячет лицо в ладонях. Всё это так давит эти года. — Может… Твоё счастье? — предположил Юра — Думаю, ему просто хочется, чтобы ты был счастлив — Ох… Если это так… Тогда это плохо — вздыхает Лёша. Юра не спорит. В голове до сих пор звенит монолог Лешего про свое детство. То, что тот ещё не сделал с собой что-то просто чудо — Мы придумаем что-нибудь — обещает Юра. Он ложится, втягивая за собой Лёшу — Обязательно — Не уверен. Но спасибо — тихо выдыхает тот и пытается вновь расслабиться.