Непорочное божество погрязшее в разврате.

Он наслаждался видом божества ркскинутого на шёлковых простынях. На его теле множество кровоточащих ран, засосов и синяков. Кому то возможно эта картина могла внушить сочувствие, но не Цзунь У. Сама мысль о том, что Бог войны выглядит так именно из за , заставляла наслаждаться видом под собой ещё больше. Божество лежит смотря вверх. Ему всё равно. Пусть Владыка делает с ним всё что душе угодно. Главное то, что пока он здесь, остальные небожители в безопасности. -Ну же, Сяньлэ. Посмотри на меня. -до приторного, сладкий шёпот в ухо. Се Лянь молчит. Он продолжает лицезреть расписанный потолок. - не упрямься, будь хорошим мальчиком. Нет, Се Лянь не хочет слушаться. Он продолжает смотреть в потолок. Он потерял все силы что то делать. Лишь призрачную надежду. Конечно он хочет помочь небожителям, он должен. - А кто поможет тебе? - Никто. Будем честны. Он больше не верит. Вначале его всё ещё тешила надежда на то, что кто то придёт, спасёт, поможет. Но шли дни и ничего не менялось. Вдруг вся злость и обида всколыхнулись, подобно вновь разгорающемуся пожару. Плевать на небожителей. Ему всё равно. Он не позволит Владыке творить бесчинства. Он же всё таки Бог Войны. Се Лянь резко поднял взгляд прямо в глаза перед собой. В них читалась усмешка. Попробовал пошевелить руками. Цзунь У не останавливал его. Просто наблюдал. - Неужели ты решил поиграть, Се Лянь? Чтож, тогда я с удовольствием к тебе присоединюсь. - Я надеюсь небожители простят меня. Помочь я им, увы не в силах. - Се Лянь стал медленно подниматься, опираясь на шёлковые простыни. Вдруг Цзунь У схватил кисти его рук и прижал обратно. - Неужели ты правда думал, что принеся себя в жертву, ты спасёшь остальных? - Владыка шептал, касаясь губами его уха. - пойми, мне всё равно на них. Всё это время, интерес для меня, представлял лишь ты один. Глаза Се Ляня расширись. Всё это время... Неужели... Цзунь У резко закинул его ноги к себе на плечи и укусил в шею. Это божество принадлежит ему. Всё, без остатка. - Мы с тобой проведём вместе блаженную вечность. Разве ты не рад? Цзунь у грубо приник к нему поцелуем, облизывая языком нижнюю губу и проталкиваясь глубже. Перед ним расстилалась прекрасная картина, доступная лишь ему одному. Непорочное божество, погрязшее в разврате.