Это больно.

У Антона и Арсения всё хорошо. Они встречаются уже три месяца. Начали ещё в декабре. Ну и что, что учитель и ученик? Антон всегда с улыбкой вспоминал их первое знакомство, разговор по душам, случайные встречи (которые оказывались подстроенными одним из них), поход друг другу в гости. К Антону, потому что он болел, а к Арсению, потому что Антону надо было сдать сочинение по русскому языку. И, наконец, признание. Шастун влюбился, Попов — слишком сильно привязался. Антон нервничал, переживал, что не скрылось от Арсения. На вопрос: «Всё хорошо?» парень ответил дрожащим голосом: «Да» и убежал, выронив из кармана рюкзака зубную щетку, что дало понять учителю, что нет. В итоге мужчине пришлось проследить за несчастным учеником и перехватить его на вокзале у поезда «Москва-Воронеж», усадить парня в свою машину и заставить говорить. Получилось плохо, потому что Антон начал плакать и признался, что любит. Его любит. До Попова тогда долго доходило, а когда дошло он понял, что не смог бы пережить уезд мальчишки. И вообще без него не смог бы жить. Они обнялись, укутавшись друг в друге и Арсений запомнил, что Антон может пойти на необдуманный поступок, действуя под влиянием тревоги, страха и эмоций. Так они и начали встречаться. Парень раскрылся с новой стороны для учителя. Он был внимательным, чутким и очень тактильным. Он любил целоваться с Арсением, а Арсений любил теребить его кудряшки, каждое утро укладывая их перед школой, чтобы они не падали на глаза. Но не бывает счастья без печали. Пара поссорилась, и очень сильно, как считает Антон. Арсений кричал на него, скидывая его вещи с полок шкафа. Его глаза были темно-синими, он рычал и размахивал руками в разные стороны, того гляди ударит мальчишку. Антон тоже не сахар, начал давать отпор, кричать что-то в ответ, а у самого сердце сжалось до размера атома и на глазах вот-вот грозились проявиться слезы. Он пытался защититься и высказал всё, что думает об Арсении. За всё время проживания вместе претензий накопилось много. Шатен кричал, видимо, слишком неприличные выражения, потому что Арсений резко перехватил обе его руки и прижал к стене. — Ненавижу тебя! — крикнул в отчаянии мальчишка. Его глаза выдавали его. Там виднелся страх. Много страха. — Ну и проваливай! — рыкнул Попов, отпуская своего парня, не желая его больше задерживать. Шастун пулей вылетел из комнаты — подальше от мужчины. Он схватил лишь сумку со своего стола и выбежал из квартиры, плача навзрыд. Арсению пофиг. Он зол. Как же его достал этот мальчишка! Он совсем перестал учиться, прогуливает уроки, не появляется дома, на все вопросы отмахивается. Попов терпел. Он правда долго терпел, но сегодняшний прогул его урока довел брюнета до ручки. Мужчина идёт на кухню, чтобы выпить стакан воды. Проходя мимо комнаты Антона Арсений не обнаружил сумки подростка, где лежали сигареты и таблетки на разные случаи жизни. Это была своего рода аптечка, который не было на месте. Арсений отметил, что Антон может пойти на необдуманный поступок, действуя под влиянием тревоги, страха и эмоций. В голове что-то щелкнуло и мужчина пулей вылетает из квартиры.

***

Антону больно, его охватывает страх. Грудную клетку сжимает так сильно, что становится трудно дышать. Слезы льются из глаз, руки трясутся. Ему хочется бежать, куда угодно бежать. Сейчас в нем страх, а страх — это адреналин. Значит на крышу. Парень слышит щелчки за дверью и, плевав на лифт, поднимается вверх по лестнице. Он доходит до последнего, десятого, этажа и останавливается, доставая сигарету. Ему срочно нужно покурить. Таблетки. Отлично. Разум мальчика помутнен, он плохо что соображает, скорее руки все делают за него. Единственное, что он по прежнему чувствует — это боль. Грудную клетку все так же ломит, но с каждой затяжкой дышать становится легче. Антон смотрит в окно. Там голубое небо близится к закату. На засохшие дорожки от слез начинают течь новые — горькие. Шастун роется в сумке в поиске таблеток.

***

Арсений вылетает из квартиры, захватив с собой две куртки — вторая Антона — и телефон, чтобы сразу позвонить в скорую, если что. Конечно, мужчина отбрасывает все плохие мысли из головы, но они, как бумеранги возвращаются. Он подбегает к окну, смотрит на улицу, но парня там не находит. На мгновение он слышит шум на лестнице, доносящийся сверху. Очень плохая, но верная мысль прокрадывается в его голову, от которой ноги подкосились. Крыша. Он срывается с места и бежит по лестнице. Нахуй этот лифт.

***

Антон находит упаковку нового, совсем не тронутого, сильного снотворного. Он купил их себе, когда его замучили кошмары по ночам, но так и не открывал их, потому что потом появился Арсений и по ночам он мог не спать только из-за него. Арсений. Одно упоминание о мужчине и руки начинают трястись сильнее. У них ведь было все хорошо. Что заставило его парня стать таким? Попов никогда на него не кричал и тем более не распускал руки. Антон старался во всем потакать Арсению, хоть иногда это было сложно. Но он искренне любил, а еще больше нуждался. Брюнет же обещал никогда не отпускать, удержать, если это будет надо. Он выкидывает третий (?) окурок в окно и кое-как выковыривает из блистера таблетку, отправляя ее в рот. Обещал удержать, но не удержал. — припоминает Антон слова мужчины, которого до сих пор очень сильно любит, как бы он не пытался себя в этом переубедить. Шастун взбирается на подоконник, закидывая голову наверх и держа в руках блистер, в котором не хватает одной таблетки, что бы закинуть в рот еще одну. — Нет! — кричит запыхавшийся Попов, подбегая к мальчишке. — А что, если да? — медленно произносит парень, глядя в голубые глаза. Он их видит чуть размытыми, наверное, лекарство начало действовать или это из-за слез. — Антон… — тяжело дыша шепчет брюнет, смотря на ладонь подростка, в которой был бластер без двух таблеток. Одну держал Шастун, значит вторую… — Мальчик мой. — Арсений поднимает полный растерянности взгляд. — Что? — Антона трясет, он не понимает, что происходит. Он выпил таблетку… Чтобы… Но он не хотел! Он не хотел же?.. Горячие дорожки воды из глаз обжигали бледное лицо. Теперь точно слезы. Руки судорожно выкидывают таблетки. Подростка начинает охватывать паника. Он дрожит, как осиновый лист, а кожа стала белее оконной рамы на которую опирался Шастун. — Чшш, тихо, мой мальчик, сейчас. — Арсений укутывает парня его же курткой и цепляется взглядом за открытую коробку «Фенобарбитала». Снотворное, значит. Больше коробок он не видел, получается, Антон пил только его. — Антош, пойдем домой. — мужчина собирает препарат, кладя его в сумку и вызывает лифт. — Н-нет… Я с тобой никуда не пойду! — он порывается встать, но чуть не падает, спасибо стенке. — Антон, действие снотворного скоро подействует, хочешь, потом поговорим? — он держался на расстоянии от своего парня, с болью осознавая это, но оставаясь на месте. — Я с тобой никуда не пойду. — Шастун встал прямо отворачиваясь к окну. — Я не хочу разбираться сейчас, кто прав, а кто виноват. Давай просто спустимся вниз? — он поднял руку в пригласительном жесте, заходя в лифт. Шастун пошел. Он плохо понимал, что сейчас происходит. Мозг отказывался работать и разбирать слова, сказанные мужчиной. В лифте они ехали молча. Пара зашла в квартиру и Антона как током шарахнуло от воспоминаний о ссоре, где они ругались и кричали друг на друга. Стало так больно и паршиво одновременно. — Ударишь меня? — спросил он. Получилось зло, даже угрожающе. — Поспи, потом поговорим. — на лице Арсения не дрогнул ни один мускул. — Ты обещал меня удержать! — крикнул мальчишка. Что, ему настолько плевать на своего ученика? Не поможет, не обнимет, не поцелует, как раньше? — Зачем, Антон? У тебя есть другая жизнь, другие цели, какое тебе дело до меня? Зачем все это устраивать, если ты не любишь меня? — вот они, эмоции. Вот оно — отчаяние. — Я… что? — тихо сказал Антон. Силы резко пропали и он оперся на стенку в прихожей. — Я тебя не любил? Ты… Что ты несешь? — в глазах который раз за день скапливаются слезы и подросток не верит своим ушам. — А что я еще должен сказать? Ты не появляешься дома, в школе, плюешь на уроки, прогуливаешь мои предметы, Антон! Ты меня в последний раз когда видел? Когда мы с тобой общались нормально в последний раз? Ты постоянно куда-то уходишь. Если у тебя есть другие отношения, то ради чего ты со мной, Антош? Из-за оценок? — Арсений говорил громко, но на последней фразе голос предательски оборвался и голубые океаны вот-вот выйдут за свои пределы, превращаясь в слезы. — Я… — Антон опускает голову, что в друг резко отказывается давать зрение. В глазах темнеет, а тело становится ватным. Он закрывает веки, чувствуя, как падает. — Антон! — последнее, что слышит подросток.

***

Антон открывает глаза. Время 7:48. На улице собираются тучи, он лежит на кровати в спальне, укутанный в одеяло, а под боком у него сопит Арсений. Он в одной футболке, свернувшись калачиком, неровно дышал. Обычно, ему снится что-то плохое, когда он так спит. Черные волосы закрывали половину лица и Антон привычным жестом потянулся к ним, чтобы убрать. Такое обычное, родное действие, Шастун бы жизнь отдал, чтобы делать его каждый день. Но сейчас не время. Парень накрыл мужчину своим одеялом, а сам пошел на балкон, захватив перед этим из кармана куртки сигареты (вчерашнюю сумку с таблетками он даже видеть не хотел, хорошо у него была запасная пачка в кожанке). Сейчас время для эмоций, которых очень, очень много. Антон молча курит на балконе, вспоминая вчерашний день. В груди щемит и давит, заставляя парня глубоко дышать, втягивая сигаретный дым, заполняя им легкие. Как Арсений мог подумать, что у меня есть кто-то, кроме него? Так паршиво на душе, так плохо. Разве я давал ему поводы для ревности? Антону больно. Нестерпимо больно слышать вчерашнее слова на повторе в своей голове. Но остановить он это не мог. Парень выкурил первую сигарету полностью, доставая вторую. Тучами засеяло небо. Стало так серо и темно, пошел мелкий дождь. Во дворе тусилась толпа крутых чуваков, которых даже он не напугал. Они лишь чокнулись банками пива и врубили музон из колонок в машине.

Это больно. Молча куришь у окна Так прикольно — Ты хотела быть одна Это больно Это целая война Ай-ай-ай-ай.

Антон не слушает. Антон не слышит. У него на повторе стоит мужской баритон, который раз за разом повторяет одно и тоже. «Зачем все это устраивать, если ты не любишь меня?» Капли непроизвольно начинают идти из глаз.

Это слёзы. Это слёзы, не смотри Это просто, Что-то льётся изнутри Это воздух Он кончается, лови Ай-ай-ай-ай.

Шастун закашливается, понимая, что песня чем-то похожа на него и затягивается снова.

С тобой побыть, но ты не та С тобой уплыть, но всё не так И нас сметает ураган И оставляет в дураках.

Что ж… Возможно, это и правда была ошибка и Антону стоило свалить уехать в Воронеж или перейти в другую школу, подальше от учителя еще в первый день знакомства.

И вот тебе моя рука Ты навсегда моя река, Ты навсегда моё музло Моя печаль, добро и зло моё.

А он просто отдал сердце едва знакомому мужчине, но он казался ему таким родным, таким идеальным, что он даже сейчас сомневается в «неправельностях» своих действий. Арсений — целый мир. Этот человек спас его буквально от всего на свете. От кошмаров по ночам, от одиночества, от злой училки русского и литературы, на место которой пришел он. Спасал его от скучных посиделок в кафе, просто подсаживаясь рядом, спасал его от выгорания, научил смотреть на людей вокруг по новому и видеть яркие цвета, даже в самой черной палитре. Антон обязан ему. Антон любит его. Антон делает все, ради него.

Мне казалось, что парни, парни Мне казалось, что парни, парни Мне казалось, что парни, парни Не плачут, плачут, плачут, плачут.

Четвертая сигарета. Без них плохо. Вообще, плохо с ними, потому что у Шастуна недавно (благодаря Арсению, конечно) нашли что-то в легких или в солнечном сплетении, Антон не помнит, но курить ему точно запретили, а то начнется астма. Но шатену как-то плевать. Он сделал все, что хотел, и, кажется из-за этого потерял самое дорогое. Так зачем теперь жить?

Парни, парни Оказалось, что парни, парни Оказалось, что парни, парни Тоже плачут, плачут, плачут.

— Антон? — парень вздрогнул, но скорее от холода, чем от родного голоса. На спину ему ложится куртка, закрывая его голые плечи. Ученик выдыхает серый дым. У него нет сил смотреть в голубые глаза. — Да? — Шастун роется, отвернувшись, и достает спрятанную от Арса папку бумаг, кладя ему перед носом. — Что это? — недоумевает Попов. — Это документы о передачи бизнеса. Извини, во время сделки пришлось оформить все на себя, чтобы контролировать процесс. — Какой бизнес, Тош? Ты о чем? — Арсений клал бумаги из руки в руку, дабы понять хоть что-то. — Твой бизнес. Ты всегда мечтал стать дизайнером футболок, а я в шестнадцать лет получил наследство от папки. Он где-то в Москве, я хз. Два года назад вспомнил про сыночка, вот и поделился деньгами. Точнее, уговор был, что эти деньги — только в бизнес. Прибыль, карьера, все дела. Я плюнул на них, потому что и слова такого раньше не знал. А потом ты мне говоришь, что всегда мечтал создавать собственный бренд одежды. Вот я все и готовил для этого. Помещение, оборудование, закупки, доставщики, сделки, ну, что бы все как у людей. — Антон весь рассказ то и дело смотрит в окно, даже от сигареты отрывается, вспоминая все моменты, которые были сделаны ради одного человека. — Все это время я встречался с разными людьми, консультировался по поводу правильного оформления документов. — шатен усмехнулся. — Я должен был передать эти документы тебе вчера. Это твой подарок, Арс. Я тебя безумно люблю, никогда не изменял и думать ни о ком не мог, даже во время всей этой возни. Это все делалось ради тебя. — парень кладет голову на руку, она становится невыносимо тяжелой. — Я уйду из твоей жизни и больше никогда в ней не появлюсь, за это можешь не беспокоиться. Арсений все это время стоял, пытаясь не пропустить не одной буквы, что говорит его парень. Осознание очень долго доходило до Попова (это его фишка, что ли), но, когда дошло, то глаза полезли на лоб, руки отложили листы, а взгляд устремился на нечитаемого подростка. — Антон подожди! — он схватил его за руку, но тот стал вырываться. — Антон! — Извини, за то, что был груб. Это была ошибка, нам не нужно было начинать. — парень выхватывал руку, как мог, но теплая ладонь крепко держала, не смея отпускать. — Не говори так, прошу… — Арсений глубоко дышит, у него глаза на мокром месте, он поверить не может, что его мальчик исполнил мечту, которую мужчина похронил и оставил желанием. — Я… Мне так стыдно за все, что я тебе наговорил. Я же не знал… — последняя фраза утопает в плече Шастуна, который чувствует, что его футболка намокает. Редко Арсений плачет перед ним. Точнее — никогда. — Арс, Арс, ты чего? Не плачь. — антоновская ладонь ложится на спину, мягко поглаживая. И столько нежности в этих касаниях, столько любви. Антон утонул в ней три месяца назад и выплывать не собирается. — Я тебя люблю, Тош. — Попов всхлипывает пару раз, но отстраняться не смеет, только меняет позу, что его голос был слышен и членоразделен. — Я вчера сорвался, да. Я так боялся, что ты нашел кого-то лучше меня или ввязался во что-то плохое. Ты месяц не проявлял прежней тактильности, общения. Я очень переживал. — мужчина по прежнему тяжело дышит, но дыхание восстановить пытается. — Вчера я успел. П-почти успел. Как же я переживал, что ты погибнешь из-за меня. Я уже тогда винил себя во всем. Ты выглядел… Убитым. Я должен был это предусмотреть. — голос дрожал. Антон понимал — самое страшное из моментов учителя с парнем. — Арс, все нормально. — Шастун словно всю свою любовь пытался передать за тот месяц, что провел за оформлением бизнеса. Ему тоже было тяжело. Просто он очень уставал. — Прости… Нет, нет, прости меня, Антош. Я так виноват перед тобой. — мужчина бегал взглядом по полу, вдыхая аромат своего парня. — Я правда безумно тебя люблю и точно не смогу без тебя. — Ты даже не представляешь, как я не могу без тебя. — уголок губ Антона нервно поднимается, ощущая всю безвыходность ситуации. — Но ты хотел уехать. — Попов отстранился смотря в зеленые глаза. — Исключительно ради тебя. Ты же считаешь наши отношения фиктивными. Я изменяю тебе и встречаюсь с тобой только из-за оценок… — Нет, Антош. — Арсений прервал его тираду над учительским сердцем (и совестью), пытаясь донести как можно уверенней всю суть. — Пойми. Я думал, что твоя подростковая влюбленность прошла. — шатен цокнул. — Да, да я знаю, что она у тебя не пройдет. — он коснулся щеки мальчика, видя вниз. — Но этот месяц свел меня с ума, заставляя думать о безумных, сумасшедших вещах. Я просто хотел все выяснить и был готов на любой исход. — Попов (в который раз) вздохнул, опуская голову вниз. Теперь очередь была Антона. Он взял подбородок учителя и мягко, но требовательно поднял его, смотря в ярко-синие. Они полны слез и любви, а еще раскаяния. — Видимо я заигрался с сюрпризом. Не думал, что так получится. Не хотел делать не из кого жертву. — пожал плечами Шастун. — Подарок хоть понравился? — он грустно улыбнулся. — А то! — Арсений навалился на парня, вовлекая его в поцелуй. Самый нежный, самый страстный, самый долгий и вынуждающий Антона простонать. — Я надеюсь, ты больше не считаешь наши отношения ошибкой? — оторвавшись от мягких, влажных губ, спросил брюнет. — Больше нет. — по-кошачьи улыбнулся Антон, теперь уже он завлекает своего парня в страстный поцелуй. — Я люблю тебя. — искренне, поддавшись эмоциям, говорит Шастун. — И я тебя. — так же искренне и с любовью.

***

У Антона с Арсением все хорошо. Мужчина отказался переписывать бизнес Антона на себя полностью, создав семейный. Шастун признался, что ему безумно понравилось возиться с документами, расчетами, встречаться и разговаривать с нужными людьми. А Арсения хоть не корми, дай новый эскиз для футболки или штанов нарисовать, так что семейный бизнес и правда удался. Они дождались окончания учебного года. Было очень тяжело совмещать теперь уже новую работу и учебу, но они справились. Вместе справились. Антон больше не затягивает с подарками и сюрпризами, а Попов говорит прямо, что его беспокоит. С той ссоры прошел почти год, за который они научились понимать друг друга больше. Каждый человек должен пройти в своей жизни через боль, страх и тревогу. Главное пройти. Ведь только после этого открываются новые возможности, цели, желания, отношения. Появляется свет и новая жизнь. У этих парней появилось все. Сбывшаяся детская мечта, новая и любимая работа, путешествия, связи, знакомство, любовь. Любовь у них стала больше, сильнее, доверительнее и мягче. Никто из них не хочет друг друга отпускать. Никогда.