Бросайте мужей

      Франция сбегает. Ветер дует ему в лицо, волосы лезут в глаза и в рот, но Франция смеется, хохочет и летит навстречу ветру, потому что ему слишком нравится чувствовать себя свободным.       Ноги несут его вперёд, подальше от чопорного скучного мужа с его вечно-холодным постным лицом, с обедами и ужинами только по расписанию, с «вино только вечером и только один бокал», с его… Равнодушной прямой спиной в их постели.       Франция не хочет думать о нём, особенно когда от него сбегает. Он мчится дальше, как будто бы кто-то может его догнать в Санкт-Петербурге, вдали от Лондона и от Парижа, в Санкт-Петербурге — с его свободным воздухом, где даже дышится легче.       Уже полгода Франция не срывался сюда. Он пытался, пытался что-то сделать, но не смог перестроить себя, не смог не бежать от мужа, его равнодушно-безжизненного взгляда и «поужинаешь сегодня сам? Я задержусь на работе».       Сегодня он не выдержал. Британия задержался на работе в очередной бесконечный раз, не позвонил и не отправил даже сухого сообщения. Франция сидел за длинным накрытым столом, смотрел на далёкое место напротив, идеально-сервированное, но пустое. Высокие потолки столовой давили на него, и через несколько часов этой пытки, в течение которых сиденье стула впивалось в задницу, а на стене громко тикали часы, и Франция прекрасно понимал, что его муж не прилетит, но всё равно чего-то ждал — хоть бы и жалкого сообщения, он заказал билет на самолёт, уехал в аэропорт, взяв с собой только кредитку, смартфон и паспорт, позвонил России и улетел.       На телефоне значилось двузначное число пропущенных звонков и непросмотренных сообщений, но Франция выключил звук. Он планировал быть в Санкт-Петербурге следующие абсолютно свободные и абсолютно счастливые полгода.       Он катается по каналам вместе с Россией, Германией и Италией, целуется с ними в губы смешливо, будто бы в шутку и ни к чему не обязывающе, и ни о чём, почти ни о чём не жалеет.       — Посылка на имя… Тю мё манк? — доставщик замялся. — Извините, здесь живёт…       — Да, — Франция, не остановить свой идиотский порыв, выхватывает посылку из чужих рук. Прошла всего неделя с тех пор, как он… Сорвался. Он жил на квартире у России и жалел о своём поспешном решении лишь самую капельку. — Где расписаться?       Франция не знает, как его муж понял, где он. Не знает, догадывался ли Британия раньше, куда он исчезает на несколько дней раз в месяц. Но уже через несколько часов он стоит в аэропорту, прижимая к себе рюкзак в виде белого плюшевого кролика, улыбается суетящимся вокруг людям и переступает с ноги на ногу в нетерпении. Помимо кролика в посылке была лишь крохотная записка с написанным строгим почерком его мужа «жетэм» и… Запасные ключи от их дома в Париже.       Это был самый романтичный жест за все века, что они вместе.       Посадка на рейс уже началась, Франция спешит, как вдруг видит в толпе знакомую фигуру. Британия смотрит на него так же серьезно, как всегда, и одет он так же, как и обычно, но в руках у него — огромный букет красных роз.       Франция чувствует влагу на щеках. Как мало для этого достаточно — плюшевый кролик и букет цветов.