hopeless desires.

      Как вы ощущаете удушение? Да, вопрос странен, но это первое, что спрашивает Эндрю у всех, с кем заводит знакомства. Вот уже несколько лет, его личным проклятием является диагноз для Хэммика - Ханахаки. Это болезнь о не разделённой любви. Об этом заболевании ходит много слухов и легенд, но вот не многие знают, что этот вирус заразен и болеющие обязаны принимать специальную вакцину, что будет подавлять пустоту и придавать эмоции больному, но вызывают лишь усиление боли внутри, с которой больной проходит до своего конца. Но есть шанс выжить, точнее даже два - человек, которого любит больной, должен полюбить его в ответ, либо же больной должен полюбить другого человека, в свою очередь который ответит зараженному взаимностью. Только вот, за два года не случилось, ни первого, ни второго. Почему? Возлюбленный Николаса мертв. Его супруг, который разбился на автомобиле по пути к дому, эта смерть принесла с собой не только слабость разума Хэммика, но и удушение от собственной любви. Кто-то может сказать, что человек все еще любит мужчину, хотя и мертв, ведь так? Нет, смерть так же играет важную роль в этом заболевании. После смерти одного из возлюбленных, второй в прямом смысле начинает жизненно гаснуть. Душевная боль поглощает разум и тело, а после и вовсе парализует без сил.       Холодно. На улицах Колумбии с каждой неделей становится лишь холоднее. Октябрь полностью захватил улицы, а все дома уже украшены к хэллоуину, ведь праздник через пару дней. Только вот настроения на праздник нет. Миньярд неторопливо ступает по мокрому асфальту, дождь все никак не хочет кончаться. Пакет в руках уже окончательно намок, а куртка сквозь пропитана влагой, делая ношу еще тяжелее, ведь ноги и без того почти не слушались. Глаза пустые, ни боли, ни страха, ничего. Эндрю устал, ухаживать за кузеном становилось все тяжелее, а помощи нет. Миньярд послал бы это дело, ведь не знает понятия семьи, но понятие долга перед старшим имеет: он поднял Эндрю и Аарона на ноги, ставь их опекуном в таком раннем возрасте, хотя братья и были наихудшими тварями, которые только могли прийти по грешную душу Хэммика, тот не сдавался, он всегда бы с ними и не бросал никогда. Так и блондин теперь, он не бросит Николаса никогда и не при каких обстоятельствах.       Не так давно Аарон перебрался в квартиру через пару районов от кузена и брата, оставшись там с Кейтлин, хотя изредка и подменяет Эндрю в уходе за старшим, но появляется крайне редко без необходимости. И это тоже раздражает, ведь изначально братья должны были жить вместе у Хэммика, помогая ему с домом и присматривая, однако Аарон решил, что Дрю тоже вполне хорошо справляется и сам, а потому помощь и не нужна. В этом была доля правды, но Николас все же был ближе душевно с Аароном, нежели с Эндрю и это составляло проблем. Он напросто боялся и спросить чего-то у младшего, нарушить молчание, помешать в деле или мешать живым.       Хэммик хотел умереть. Много раз он пытался, но его пропажу замечали слишком быстро, чтобы он успевал что-то сделать. Миньярд понимал, что ему тяжело, он не хотел бы всех этих страданий для кузена, но он эгоист. Он не позволяет тому умереть из-за своего эгоизма, ведь тогда останется абсолютно одиноким. Он боится, как боится умирать и сам Ник.       - Я вернулся,- проговаривая достаточно тихо, чтобы его было слышно, но хлопок двери все же был более уверенным показателем присутствия младшего в доме. В ответ была тишина, а после тихий удар по чему-то твердому.       Сомневаясь всего мгновение, блондин бросается в гостиную, застыв в проеме: Ник лежал почти что без сознания, его кожа была еще более бледной чем обычно, а руки судорожно хватались за горло. Весь ковер был в крови, а столик разбит, пока осколки вбивались в руки и ноги старшего. Лишь еле заметные лепестки белоснежной лилии выделялись в этом кровавом месиве.       Дрю не стал терять еще больше времени, ведь и так потерял достаточно, он точно не был уверен как давно начался приступ, а потому вытащил сразу два шприца, чтобы вакцина подействовала быстрее. Руки тряслись, он не успевал за телом, разум помутнел, а в глазах была пленка пелены, закрывающая обзор.       Несколько раз он даже промахнулся в бутылек с лекарством. Наконец наполнив емкость, он жестким рывком всадил Хэммику в плечо иглу, выпуская вакцину в кровь, а после поступил так же со вторым шприцом, начиная поднимать Ники с колен обратно на диван. Ничего не происходило, казалось вечность, хотя и длилось всего десять с лишним минут. Приступ прекратился, но тело все еще было в агонии, от чего ноги старшего изредка вздрагивали судорогой, пока Николас беззвучно пялился в потолок, тяжко вздымая грудью. Через время, лекарство успокоило жар с болью и мужчина уснул, крепким, но беспокойным сном.       Как Миньярд убирал весь бардак, он даже не запомнил, помнил только то, как заснул на кресле рядом с кузеном, чтобы быть рядом в необходимый момент, а сон его был очень чувствителен и беспокоен. Просыпаясь каждый час, он проверял мужчину, молча изнывая от жгучей боли во всем теле из-за неудобной позы и обивки кресла, что не было предназначено для сна всю ночь.