Слепой парфюмер

      Все было готово. Зал для приема был украшен, повсюду висели рекламные фотографии, на них были Хаято, Ямомото и, конечно же, парфюм, который они представляли. На подиуме стояла трибуна с множеством микрофонов, позади нее был огромный экран, сейчас на нем транслировали фото: Хаято, одетый в рубашку и боксеры красного цвета стоял впереди Ямамото, который был в черных брюках и с галстуком, свободно висящим на шее, на голое тело. Такеши держал руки Хаято за спиной, загадочно улыбаясь, поднял голову в вверх, прикрывая при этом глаза. Блондин, положив голову на обнаженное плечо, стоявшего сзади, смотрел прямо перед собой, лицо омеги было умиротворенным. Фото сопровождала надпись: "Ураганная страсть/Успокаивающая любовь", "80/59"       Реборн уже переодел Саваду-младшего: черные зауженные брюки, белая рубашка, ненавистный черный галстук, под цвет пиджака, золотые часы, со звуковым оповещением, тонированные очки в тонкой оправе, так же Реборн заставил Тсуну надеть ярко-янтарные линзы. Парфюмер не понимал, зачем они ему, ведь опекун этого так и не объяснил.       Сейчас Хаято, Такеши, Энма, Тсуна и недавно прибывший Джотто сидели у парфюмера в кабинете. - А у нас все готово?! - встревоженно пропел блондин, сидя за своим столом. - На все сто! - немного шаловливо ответил опекун. Его довольный голос не нравился Тсуне. Ой, как не нравился! - Будет катастрофа... - одновременно тихо сказали Энма и Тсуна. - Хватит причитать, у меня уже уши от вас вянут, а я приехал лишь два часа назад! - Джотто встал из-за стола и подошел к двери. - Все, пора.       Гости и папарацци уже начали собираться. Тсуна стоял с Энмой и дрожал от волнения. Заметив дрожь, Энма аккуратно взял друга за руку и прошептал: "Все будет хорошо, тебе незачем так дрожать. Ты выучил речь, у тебя прекрасный парфюм и выглядишь ты крышесносяще...". От последних слов шатен покраснел.       В воздухе среди множества самых разных запахов послышался еле ощутимый запах "горького какао", от чего по всему телу шатена пронеслась стая бешеных мурашек. Он так давно не ощущал этого сладкого аромата, что кружил голову. Какао Реборна и рядом не стояло с этим притягательным запахом. Но его стал перебивать запах терпкого алкоголя, сердце металось, хотело выпрыгнуть из груди. В сердце юной омеги поселились сомнения и множество вопросов к себе. Тсунаеши был готов провалиться сквозь землю, чтобы не попасть на глаза Занзасу или же, наоборот, хотелось рваться по этому знакомому шлейфу запаха. Но что будет, когда он его найдет? Будут ли так же рады видеть его? При этом терзали мысли о том, вдруг их заметит обладатель «горького какао», и что делать? Как он все это воспримет. Но есть одно но: и Хибари сегодня не один, он ведь пришел с пассией. Что будет, если Тсунаеши выберет именно Кею? Но выберет ли он его. Будет ли снова парфюмер склеивать осколки разбитого сердца и души, нужно ли ему это?       Все же Савада смог отогнать болезненные мысли и с силой сжал кулаки, чего не смог не почувствовать Энма, он знал, что с его другом что-то не так и даже видел причину этого. Одна причина был со Скуало и, не стесняясь публики, лапал своего будущего супруга. Вторая - разговаривала с Дино, рядом с которым стояла миловидная девушка с фиолетовыми волосами и с повязкой на глазу. - Энма, ты видишь где-нибудь Кею? - Тсуна вроде пришел в себя и решил сосредоточиться на предстоящей презентации. - Нет, не вижу. - Соврал Энма. - О, Джотто, кажется, сейчас начнет, идем. Хочешь, я буду рядом? - он говорил тихо, заставляя парфюмера сосредоточиться лишь на его голосе. - Конечно, хочу! - Тсунаеши мило улыбнулся. Поднявшись на своеобразную сцену, Еши вцепился в руку друга. Комок страха подступил к горлу. Он ощущал каждый взгляд, направленный на него, вдыхал множество ароматов, таких разных и выделял среди них два: поистине дорогих своему сердцу.       Джотто первым начал речь. Скучное однотипное приветствие, сопровождающееся аплодисментами. Очередь Тсуны. Ладони предательски похолодели и вспотели. Однако, провал недопустим. - Добрый вечер, я, Савада Тсунаеши, хочу представить вам новые ароматы. - Экран позади разделяется на двое по вертикали. На одной половине Хаято и Ямамото: 80/59, на другой Савада. Он сидел под солнцем на трассе, запустив одну руку в волосы, а на другую опирался, придавая раскрепощенности всему своему виду. Его глаза скрыты черными очками, голова немного наклонена в сторону и слегка назад, открывая тонкую бледную шею. На его теле расстегнутые джинсы, из-под которых выглядывают черные боксеры, на плечах, немного спадая и эротично оголяя плечо, едва держится небрежно распахнутая белая рубашка, и завершают весь вид: босые ноги. Все альфы, и не только, почти в открытую давятся слюням. Один Реборн наслаждался, предвкушающе посматривал на Хибари-младшего, который был целиком пленен фото. А Савада продолжал: - Представляю Вашему вниманию серию нового парфюма: "80/59" и "Х-баннер". Оба аромата предназначены для прекрасной половины человечества - Омегам. Я учел все возможные сочетания и искажения парфюма при слиянии с природным запахом. Таким образом, парфюм меняет аромат, подстраиваясь под особенности человека, делая его гармоничным и неповторимым. Так же он прекрасно подойдет бетам. Если есть какие-то вопросы, то, пожалуйста, задавайте. - Тсуна был серьезен, как никогда, и ни единого раза не показал своего страха, несмотря на то, что он чувствовал каждой клеточкой тела, как его сжирают чужие похотливые взгляды. И каким-то образом два волнующих запаха стали ощущаться сильнее прежнего, сбивая с толку и заставляя ноги подкашиваться. "Почему Вы вышли в свет?", "что подтолкнуло Вас на создание новых и неповторимых ароматов?". - На это я могу сказать только одно: повзрослел, и не сколько годами, сколько своим отношением к жизни. Да и начал я карьеру парфюмера в шестнадцать лет. Из-за отсутствие зрения меня не решались выпустить в «свет», так как тогда это плохо сказывалось на моем самочувствии, одновременно с этим великой потребности я в этом не видел. Мне было куда развиваться, и этот момент наконец настал. Именно по этой причине Вы сегодня видите меня перед собой. Но мне еще есть к чему стремиться, и я на этом не остановлюсь. - Шатен говорил заученные ответы все с той же стойкостью и уверенностью в голосе, стараясь не выдавать удивления тому, как же Реборн узнал, что у него будут спрашивать. - На создание этих ароматов меня вдохновили мои детские воспоминания и идеи. Я отталкивался от них, и родились эти духи, меняющийся аромат. Согласитесь, звучит довольно интересно. В детстве было столько непостоянного, мы искали приключения и всегда менялись. На последних словах парфюмера в зал вошли консультанты с пробниками парфюма. Все желающие стали пробовать эти столь необычные духи. «80/59» был ярким сочетанием импульсивных цветов ириса и мяты. Столь необычный контраст вызвал бурю эмоций. Хибари был поражен таким талантом паренька. Реборн лишь посмеивался, смотря на лица полные восторга и удивления. Джотто и Энма улыбались, радуясь за Тсунаеши. Когда раздали пробники «Х-баннера», люди в зале несколько минут молчали, они, подобно собакам, внюхивались в столь необычный, ни на что не похожий аромат. А учесть то, что на каждой омеге запах будет «звучать» по-разному, то это стало сенсацией для мира запахов. «Просто потрясающе!», «Что ожидает нас в следующий раз?», «Вы уже планируете создание нового шедевра?». Репортеры продолжили задавать вопросы. Но их уже никто не слушал, на огромном экране снова сменились фото. Первое: лицо Тсунаеши крупным планом, он смотрит через прямоугольный флакон оранжевого цвета с парфюмом, из-за этого его глаза отливали еще большей яркостью, а на губах играла непокорная улыбка. Второе: на переднем плане Хаято, с пистолетом в одной руке, приставленным к виску, и динамитом в другой расслабленной и опущенной руке. На лице ни тени эмоций. Ямамото стоял сзади блондина, обнимая его. Его взгляд дерзкий и довольный жизнью был обращен на зрителя, а руки бесстыдно прикасались к паху Гокудеры. «Почему Вы стали лицом «Х-баннера»?». - В создании его я отталкивался от собственных предпочтений. Но решающую роль все-таки сыграл мой опекун, который заставил меня представлять его. - Тсуна держался из последних сил, его давили взгляды альф. Да и морально он очень устал. После нескольких вопросов касающихся личной жизни парфюмера, на которые они так и не получили внятного ответа, репортеры все же угомонились. Тсуне не дали на них ответить - Джотто объявил о прекращении интервью. И поспешил извиниться за плохое самочувствие его брата. Парфюмер вздохнул с облегчением, когда Энма повел его со сцены. - Я думал, умру... мне было так неловко и страшно, - тяжелым голосом прошептал шатен. - Ты просто прекрасно держался! - восхитился друг. - Нужно найти, Кею. - Тихонько сказал Тсуна. - Кого найти? - как из-под земли появился Реборн, во всю скалясь. Я помогу, чем смогу. - Ехидно усмехнулся опекун. - Не надо, мы сами справимся! - отказавшись от помощи, Савада-младший схватил друга за руку и уверенно ринулся вперед и врезался в стеклянную стену. - Тсуна! - выкрикнул Энма, подхватывая тело друга. - Сами справитесь? Ты уверен? - еще более злорадно спросил Реборн. - Десятый! - к беспомощному парфюмеру подбежал Хаято и стал разглядывать его лицо. - Я в порядке... АЙ! - Тсуна схватился за нос, который стал красным, как помидор. - Я сломал их? - с лица упали черные очки и Реборн невзначай наступил на них. - Да, Тсуночка. Ты их сломал. - Едва сдерживая смех, сказал опекун. - Реборн-сан, зачем вы на них наступили? - раздражено спросил Энма. Ответом ему стал непонимающий взгляд от опекуна. Гокудера возился с пострадавшим. Теперь на носу у Тсуны был пластырь, это выглядело забавно и делало шатена похожим на хулигана или боксера с очень хилым телосложением. - Я в порядке, Гокудера-кун, спасибо. Энма, пойдем. - Шатен выставил руку вперед, ее тут же осторожно взял друг и повел в центр зала, оставляя парней одних. Искать Хибари-младшего долго не пришлось. Он стоял возле стены и разговаривал с Мукуро и Хром. Энма брезгливо поморщил нос, ему не хотелось, что бы Тсуна разговаривал с ЭТИМ типом. Он искренне не понимал, чем же его друга так манил этот бесчувственный человек. Что в нем было особенного? Может быть, шатен просто хочет выразить благодарность. Правда? Но за что? - Тсуна, он перед тобой. Мне подвести тебя? - робко спросил друг. - Да, не отпускай меня. - Тихо прошептал шатен. Они подошли ближе. - Добрый вечер, Хибари Кея, Тсуна хотел бы с Вами поговорить. - Спокойно сказал красноволосый парень, смотря в «холодные» глаза брюнета. Теперь Энма был полностью доволен происходящим. Его ладонь крепко сжимала ладонь друга. Чтобы не случилось, он ни за что не отпустит его руку и не даст в обиду. - Привет, Зверек. - Поздоровался Хибари с Тсунаеши. - Привет... - робко промямлил шатен. - Ого, Кея, ты не говорил мне, что знаком с Савадой Тсунаеши! - сделал ничего не знающего человека ананас. - Позволь представиться. Я - Рокудо Мукуро, главный дизайнер «Мельфиоре». Позвольте Вашу ручку. - Разноглазый осторожно взял шатена за руку и пафосно поцеловал, отчего парфюмер вздрогнул. - Вы омега? А почему прячете свой запах? - без стеснения спросил Тсуна, «прислушавшись» к запаху нового знакомого. - Поразительно... - Мукуро был очень удивлен. - Это из-за моего альфы. Он вынюхивает меня везде, это раздражает. Я тоже имею право на уединение и личную жизнь. Он у меня такой собственник и ревнивец. Вы первый, кто смог меня раскусить. - Спокойно сказал Рокудо, разглядывая шатена. - Здесь нет ничего сложного. Ведь запахи – моя страсть и работа, - мило улыбаясь, сказал Тсуна, - Ваш альфа Бьякуран? - шатен был не меньше удивлен чем те, кто услышал имя альфы из его уст. - Я прав? - Да, Тсунаеши, Вы, и правда, поразительны... - Мукуро хитро улыбнулся, - я был в восторге от «Х-Баннера», но Вы, признаюсь, еще более удивительны. Но откуда же Вы знаете запах Бьякурана? - язвительно спросил брюнет, чем немало заинтересовал и Кею. - Откуда знаю? Все просто: Вы пахнете «Белыми аплодисментами», что я создавал для него не так давно. Вы бы лучше прятали свой запах. Воспользуйтесь «Х-Баннером», уверен, в следующий раз он поможет. - Савада с таким же невозмутимым видом ответил на издевку нового знакомого. - Зверек, я бы хотел поговорить, - Хибари уже было взял Тсунаеши под руку, как на горизонте появился Занзас и одарил Кею презрительным взглядом. - Эй! Ты чего творишь, снова нарываешь? - голос директора «Варии» становился громче по мере его приближения. Парфюмер нервно сглотнул и попытался унять дрожь во всем теле. - Энма? - тихим шепотом позвал он друга. - Я рядом. Что будем делать? - прошептал друг на ухо шатену. Тсуна вздрогнул - Занзас был так близко. Брюнет грубо схватил Тсуну за руку и притянул к себе. Сердце парфюмера забилось чаще, намного чаще, дыхание перехватило и казалось, что стены вокруг него начинают с треком обрушаться вниз. -Занзас, отпусти, больно!- вскрикнул шатен, но вырываться не стал. В нос ударил запах альфы и сознание немного помутнело. -Эй ты, травоядное, отпусти парня!- Хибари был готов сорваться и как следует врезать зазнавшемуся альфе. -И не подумаю.- Зло ответил директор «Варии», прижимая Тсуну сильнее к себе. Шатен побледнел, голова предательски закружилась, а ноги подкосило. -Оя-оя, парни, давайте успокоимся и спокойно...- начал улаживать конфликт Мукуро, но альфы его не слушали, а Тсунаеши повис на руке Занзаса.- Спокойно, Кея, давай просто поговорим?- паника поселилась и в Рокудо. Он знал, что если эти двое разойдутся, то драки не избежать. -Отпусти его , Занзас.- Спокойно сказал Энма, но, как и слова разноглазого, это не подействовало на яростного альфу.- Отвали уже от Тсуны!- немного истерично прикрикнул парень, но снова потерпел игнорирование со стороны Занзаса, который продолжал сверлить взглядом Хибари.- Хватит уже издеваться над его чувствами! Ты ведь прекрасно знаешь, что он ЛЮБИТ тебя! И все равно появляешься перед ним, трогаешь его, показываешь свою псевдо-заботу! Он уже настрадался из-за тебя, ты сводишь его с ума. Вроде бы такой взрослый, а ни черта не понимаешь!       Из глаз Тсунаеши полились слезы. Энма сказал, то о чем даже думать было запрещено, то, что Тсунаеши запер под семью замки в своем слабом, израненном сердечке. Вот и результат - «немая истерика». Все замерли. Хибари не мог оторвать взгляд от слез парфюмера. Занзас застыл, он, правда, знал о чувствах омеги, но он не понимал, что парню настолько плохо. Не понимал, что этот малыш так много переживает из-за него. Энма накрыл свой рот руками понимая, что сказал.       Тсуна освободился из объятий брюнета и, смахнув рукавом слезы, направился проч. Никто не посмел пойти за ним. Все застыли в немом ступоре, не в силах шелохнуться. Занзас только провожал взглядом парфюмера, что-то прокручивая в голове. -И кто тебя просил говорить все это?- нервно бросил брюнет, сдерживая себя, лишь бы не ударить и не сломать пополам виновника случившегося. -Занзас...- Энма хотел было что-то сказать, но «вариец» резко развернулся и исчез.       Тсуна шел не уверенно, напрягая слух, чтобы найти кого-нибудь и уйти отсюда. Искать долго не пришлось. К нему подбежал Гокудера и поймал его за плечи, поворачивая к себе. -Десятый, что случилось?- обеспокоенным голосом спросил блондин. -Отведи меня в мою лабораторию... Гокудера, пожалуйста, не нужно вопросов, не сейчас. Просто уведи меня отсюда. Хаято не смел возразить, аккуратно взял друга под руку, вывел его из здания.       Когда Тсунаеши вошел в лабораторию, он вытолкнул друга за дверь и закрыл ее перед носом Гокудеры. Ему не хотелось, чтоб его кто-то сейчас видел и тревожил, лез в его душу. Слишком больно с его сердца сорвали замки. Слишком неожиданно обнажили его чувства, особенно перед тем, кто этого знать был не должен.       Тсунаеши на ощупь подошел к рабочему столу с множеством самых разных флаконов. От них исходили неповторимые ароматы. Савада-младший взял еще незаконченный парфюм для Хибари. Тогда на презентации он хотел уточнить вкусы таинственного брюнета, чтобы создать поистине невероятный запах, только для него, чтоб именно этот человек обладал этим парфюмом, но теперь он ни за что не подойдет к Кее. Взяв флакон, парфюмер вдохнул аромат сакуры с примесью горных цветов и резко отбросил его куда-то в сторону. От чего тот разбился вдребезги, а по полу разлилась бледно-розовая жидкость. Ярость вспыхнула, где-то там детонировала бомба замедленного действия. Он как вулкан, вот-вот взорвется. Сердце гулко билось в груди, выдавало бешеные ритмы, от чего слезы градом срывались с незрячих глаз. Тсуна одним резким движением руки смел пробирки, что находились на столе. Небольшие пробники он со злости давил в руках, и плевать, что стекло резало ладони, плевать, что их содержимое въедалось в мягкую плоть и сжигало ткани рук. Теперь ничего не имело для него значения. Он словно загнанный зверь, потерявший надежду на новую жизнь с тем, кто интересовал его на данный момент. Колбы продолжали лететь на пол, разбиваясь вдребезги, комната наполнялась смесью запахов. Ринувшись к стеллажам, Тсунаеши опрокидывает их, разрушает и крушит все то, что так долго создавал. Грохот в комнате заглушает уши, парень воет от боли, ни сколько физической, сколько душевной. Он слышит, как Гокудера ломится в дверь, как зовет его, он слышит, как к нему подключаются другие. И вроде бы Реборн угрожает ему домашним арестом на всю оставшуюся жизнь. Но ему плевать и на это. -Пошли все вон! Я не хочу никого видеть!.. видеть? Видеть?.. ахахах... УБИРАЙТЕСЬ!!!- Тсунаеши истерически кричит, сквозь вырывающийся смех, давится слезами, но продолжает ломать все вокруг, и даже на какой-то минуте стул метко полетел в окно, разбивая его вдребезги. В комнату врывается свежий воздух, смывая комбинацию ароматов, что была невероятно отвратительна. Шатен внезапно теряет сознание из-за контраста запахов и падает на осколки на пол.       За дверью продолжается паника, но кому-то хватает ума заставить замолчать всех.       Неужели они все так и оставят?