Калибровка громкости

      — Хайтам? Хайтам! Я знаю, что ты слушаешь, — Кавех вклинивается в поток его мыслей с разбегу, заставляя поморщиться от громкости. — Не отключайся! Это важно! Стой!       Рука аль-Хайтама зависает в миллиметре от наушника, и он терпеливо ждёт.       — Я знаю, что ты ничего не делаешь. Сейчас слишком жарко и солнечно. И опусти свою бровь. Я знаю, что прав.       Хайтам действительно опускает бровь и ждёт дальше.       — Ты один? — Кавех звучит…взволновано?       — Да.       — Где ты?       — У себя в кабинете, — аль-Хайтам внутренне подбирается. Кавех исключительно редко задаёт подобные вопросы.       — Точно? Дверь закрыта?       — Да.       На всякий случай аль-Хайтам бросает взгляд на дверь чтобы убедиться. До того как Кавех успевает сказать что-то ещё, Хайтам успевает подумать как минимум о пяти наиболее вероятных опасностях, от собственного убийства до похищения Кавеха с угрозами для последующего выкупа. Неправильный голос архитектора. Подозрительные вопросы. Это настораживает.       Последнее время у аль-Хайтама все было спокойно, да и Кавехом заказчики были довольны, а проекты не были Настолько невероятны, чтобы вызвать особую волну зависти.       Разве только…       Кто-то мог узнать об их невинном совместном изобретении — подумаешь, ну немного переделали терминал Акаши, чтобы можно было связываться друг с другом в любой момент, никто же не умер.       Правда, никто пока не знает. Потому что это немного нелегально. Немного абсолютно незаконно. Они решили придержать публикацию до момента, когда история с терминалом поутихнет и такие строгие запреты академии можно будет оспорить с научной комиссией, если они будут достаточно убедительны. Конечно, сначала они начнут с совместных теоретических статей, черновики, которых уже валяются у аль-Хайтама в ящике стола, никому не нужно знать, что они уже несколько месяцев тестируют свое маленькое устройство. Но если кто-то из академии узнает раньше… Аль-Хайтам не доверяет слишком многим.       — Кавех? — осторожно спрашивает аль-Хайтам, выбирая свой самый мягкий голос, — у тебя все в порядке?       Ты в безопасности? Вот, что хочет спросить аль-Хайтам на самом деле, но он слишком осторожен. И он не хочет спугнуть, если опасность действительно есть.       Мгновение Кавех молчит, а затем рассыпается смехом.       — Что? Да-да, конечно, перестань выдумывать глупости о нашей смерти, мне никто не угрожает, я дома.       И вновь замолкает. Кавех. Молчит. Просто удивительно. И все ещё настораживает. И он явно нервничает, а это значит, что либо что-то случилось конкретно с ним, либо он придумал что-то, в чем он отчаянно не уверен.       — Так что ты хотел?       — Я…— Хайтам практически вживую видит, как Кавех наматывает прядку на палец, — можешь сделать кое-что для меня?       Ах, так вот оно что.       — Кое-что? — секретарь закатывает глаза, прикидывая, во сколько ему обойдется это кое-что. — Если ты опять случайно разгромил половину кухни, просто оставь заказ на новую мебель у…       — Нет! Хайтам! Все в порядке! — Кавех чертыхается, а потом меняет тон на чуть более повелительный, заставляя аль-Хайтама недовольно скрестить руки на груди. — Закрой глаза. Ты сидишь?       — Зачем мне закрывать глаза? И да, я сижу.       — Просто закрой! Пожалуйста?.. Ты закрыл?       — Да, — врёт аль-Хайтам.       — Я чувствую, что нет. Давай, закрывай, я знаю, что тебе скучно, — а вот это должно быть интересно, — закрыл?       — Да.       — Хорошо. Хорошо.       Кавех нервно вздыхает и замолкает.       — Кав?..       — Наверное, жарко, хм? — перебивает Кавех и его голос немного меняется. Становится мягче, глубже, чуть тише и аль-Хайтам заводится с пол-оборота, — ты снял свой плащ и бросил куда-нибудь на стол, да? Неважно. Ослабь воротник. Ту раздражающую пуговку, которую тебе не лень застёгивать каждое утро. Расстегнул? — Кавех дожидается согласного звука и продолжает, — не убирай руку, оставь. Положи ладонь так, как я обычно прикасаюсь к тебе. Всей ладонью на грудь, чуть надавливая в центре. Ты повторяешь за мной? Хайтам?       Это был бы просто разговор, просто Кавех, просто ладонь на груди, но то как именно Кавех говорит с ним и какой голос использует, заставляет сердце биться чуть чаще, а воздух чувствоваться чуть горячее. Будь Кавех здесь, аль-Хайтам был бы уверен, что его с триумфом соблазняют и сейчас затащат в постель, но Кавеха здесь нет. И это интригует.       — Аль-Хайтам? — нотки строгости так непривычно идут ему.       — Да, — собственный голос подводит, ломается и хрипит, — да, я…       — Хорошо.       Кавех шумно выдыхает и из-за хороших наушников и закрытых глаз кажется, будто бы он здесь. Просочился прямо в мозг. Отпечатался на внутренней стороне век. Впитался под кожу настолько, что чувствуется его запах. А может быть, у аль-Хайтама просто галлюцинации.       — Ты ведь знаешь, что я сделал бы дальше? — медленно говорит Кавех, и Хайтам чувствует мурашки на затылке, так близко он звучит, — если бы сидел у тебя на коленях? Ты ведь знаешь, куда дальше пойдет моя рука?       — Да?       — Что бы я сделал, аль-Хайтам? Скажи мне.       Секретарь распахивает глаза, чтобы убедиться, что здесь точно нет никого. Кавеха, в том числе, потому что ощущение его присутствия было слишком ярким.       И все это слишком смущающе. Рядом с Кавехом аль-Хайтам никогда не испытывал смущения, но сейчас, когда он есть, и когда его нет одновременно, это совершенно другое.       — Ты бы погладил меня, — Хайтам пытается звучать уверенно, но позорно сыпется, срываясь на шепот в конце фразы.       — Ага, — почти мурлычет Кавех, — а дальше? У меня две руки, аль-Хайтам, что бы я сделал второй?       — Положил бы мне на щеку, опустил бы большой палец на нижнюю губу, чуть оттянув…       — Ты ведь повторяешь каждое движение своими руками? — мягко спрашивает Кавех и аль-Хайтам вздрагивает, — по вздоху слышу, что да. Сожми сосок, легко, как это делаю я. Спустись рукой на шею, проведи большим пальцем по кадыку, чтобы чувствовалось.       Хайтам зажмуривается так сильно, что созвездия вспыхивают перед глазами, но повторяет. Это было странно. Странно и будоражаще. До мурашек по спине, до темноты перед глазами.       — Хорошо, — поощряет Кавех и будь он здесь, точно нетерпеливо поёрзал бы, — я бы поцеловал тебя, но увы, я так далеко. Так что тебе придется только вспоминать ощущения и представлять, как я прикусил тебе мочку уха, спустился ниже по линии шеи. Ох, опять двигать носом этот твой воротник, а здесь, хм, — Кавех замолкает заставляя сгорать в ожидании, — лизнул бы от яремной впадинки прямо до подбородка. Спусти руку с груди ниже, медленно. Медленно, Хайтам! Хорошо, теперь ещё чуть ниже, нет, не залезай под белье, пока рано.       Аль-Хайтаму, приходится сползти по диванчику, откидывая голову назад. И конечно, Кавех это слышит.       — Расслабился? Хорошо. Теперь сначала послушай, а потом сделай. Твоя рука лежит на члене, да?       — Да, — говорит аль-Хайтам и ему приходится повторить ещё раз, потому что в первый он забыл, что звуки тоже нужно произносить.       — Тебе нужно будет одновременно сжать руки на члене и на горле, но только когда я скажу.       — Будет нелепо, если секретарь академии придушит сам себя на рабочем месте, — бормочет аль-Хайтам.       — Потребуешь потом премиальные, — фыркает Кавех, — не отвлекайся, я хочу, чтобы ты сосредоточился на мне. Только на моем голосе.       — Хорошо.       — Тебе бы хотелось, чтобы я был сейчас там, да? Ты обожаешь, когда я держу тебя в напряжении, — Кавех дожидается нетерпеливых звуков от аль-Хайтама и только после продолжает. — Итак твои руки, вспомни, с какой силой делаю это я и повтори. Точно так же. Не сильнее. Представь, что это я. Сижу на твоих бёдрах и управляю твоими руками. Прямо поверх твоих ладоней, полностью под моим контролем, каждый палец, каждое движение. Давай!       Хайтам верит ему так, как никогда не верил самому себе и спустя мгновение слышит смех Кавеха.       — Я рад, что ты помнишь, надеюсь, у тебя хорошая звукоизоляция.       Он стонал? Архонты, он даже не заметил.       — Не волнуйся, вряд-ли кто-нибудь осмелится заговорить с тобой об этом, даже если кто-то заметил, — смеётся Кавех и под закрытыми веками аль-Хайтам практически видит его озорные искорки в глазах. — Чувствуешь свой пульс пальцами? Чувствуешь, как слегка не хватает воздуха? Ослабь немного руку на горле, хорошо. Теперь нижняя рука. Помассируй себя медленно, осторожно. Сожми и отпусти. Не забывай дышать, я хочу слышать. Хорошо, достаточно, — Кавех делает вдох для следующей фразы и это заводит ещё сильнее, — Спустись второй рукой ниже, не так быстро. Умница, развяжи пояс. Хорошо. Расстегни штаны.       И Кавех замолкает. Опять. Пауза затягивается, Хайтам заинтересованно смотрит на свой заинтересованный член, ждёт ещё десять секунд и его терпение заканчивается.       — Кавех?       — М? — буднично интересуется архитектор.       — Ты продолжишь?       — Продолжить? Что ты хочешь чтобы я продолжил?       Хайтам взмахивает руками в воздухе, потому что он без понятия, как это назвать.       — Давай придумаем этому название позже, я не хочу сидеть в своем кабинете возбуждённым с растёгнутыми штанами.       — Так ты возбуждён?       — Да. Очевидно, что да.       Кавех смеётся и аль-Хайтам разочарованно стонет. Он просто издевается.       — А чего бы ты хотел? — игриво спрашивает Кавех и наверняка чуть склоняет голову набок.       — Чтобы ты был здесь, — слишком искренне говорит Хайтам.       Хайтам слышит сбившееся дыхание и записывает эту маленькую победу на свой счёт. Он знает, как сильно сейчас пылают щеки Кавеха, и как он жмурит глаза, пытаясь справиться с собой.       — Так что мне делать дальше, Кави? — мягко спрашивает Хайтам. Кажется, эту игру можно вести в обе стороны, но он уверен, что сегодня стоит остановиться на издевательствах только над ним. — Кави?       — Да, прости, — Кавех суетится, но возвращает голосу прежнее соблазнительное звучание. Или пытается это сделать, — так где мы? Где твои руки?       — На бедрах.       — Хорошо. Хорошо. Хорошо? Да. Хорошо, — Кавех трагично вздыхает, сбившись с настроя, и чем-то судорожно шуршит.       Хайтам чувствует, как Кавех проваливается в сомнения и кожей чувствует, как тот сейчас отчаянно думает, как вернуться в прежнее состояние.       — Кави.       — Да?       — Думаю, будь ты здесь, я бы приподнял твою голову за подбородок, чтобы ты посмотрел мне в глаза, — неторопливо говорит аль-Хайтам, — я бы поцеловал тебя, так как обычно это делаю.       — Я бы укусил тебя за нижнюю губу. Немного. Чтобы ты сморщил нос, — подхватывает Кавех, и судя по звуку плюхается на кровать, — потом я бы запустил руку тебе в волосы, чуть оттянул бы назад, чтобы вылизать шею.       — Я бы сжал руки на твоих бёдрах, потому что это приятно.       — Жаль, что ты можешь сжать только свои бедра, — Кавех замолкает на мгновение, — сожми. Пройдись до колен кончиками пальцев и вернись обратно по внутренней стороне бедра всей ладонью. Слышу, что тебе хорошо, — Кавех легко усмехается и его голос течет свободно и легко без лишней суеты, — думаю мы добрались до самого важного. Ты ведь все ещё хочешь, хм?       — Да, — выдыхает аль-Хайтам, но дотронуться не решается.       — Хотел бы я быть там, — притворно грустно вздыхает Кавех, — так что позволь мне быть твоими руками. Оттяни белье, не снимай полностью, просто вытащи член. Возьмись за ствол двумя руками, переплети пальцы, — Кавех сглатывает и аль-Хайтам крупно вздрагивает от этого звука, — медленно помассируй головку большими пальцами, как я люблю это делать. Круг одним, круг другим. Приятно?       — Не так как с тобой, — выдыхает Хайтам, сквозь стиснутые зубы, потому что ему слишком хорошо.       — Потом я дам тебе персональные уроки. Не останавливайся, разве что чуть медленнее и легче. Не сжимай так сильно. Не торопись никуда, у нас столько времени.       Это становится тяжелее. Головка и так слишком чувствительная, жарко, Кавех чувствуется близко, и так отчаянно далеко, слишком сильно стучит кровь, слишком мало воздуха вокруг. Всего слишком слишком.       — Ты уже достаточно мокрый? Уверен даже по пальцам потекло, правда?       — Кавех! — это прозвучало бы с укором, не задыхайся Хайтам сейчас и не полыхай так сильно его щеки.       — Значит правда, — довольно нежится Кавех и аль-Хайтаму нестерпимо хочется его укусить.       — Кави, пожалуйста.       — Хорошо, — смягчается Кавех и переходит на шёпот, звуча так близко, словно его губы вот-вот заденут ушную раковину, — давай, делай как ты любишь. Кончишь для меня? — он делает паузу, послушать восхитительный стон аль-Хайтама, — На три…       — Кави! — ему приходится отдернуть руки, потому что он слишком близко.       — Прости-прости! — со смехом раскаивается Кавех, — два! Не останавливайся!       — Тебе совершенно, — Хайтам закусывает губу и упирается затылком в спинку дивана, — не жаль, Кавех.       — Ага, — весело поддакивает архитектор, — один!       — Ненавижу тебя, — со стоном выдыхает аль-Хайтам, кончая в кулак.       Строгие архитектурные своды на потолке укоряюще смотрят на него, но все о чем думает аль-Хайтам, что сперма на цвет почти как этот оттенок мрамора. Кавех убил бы его за такое. А потом построил бы ему дворец исключительно из этого мрамора. За деньги аль-Хайтама, разумеется.       — Ну как тебе? — интересуется архитектор.       Пытаясь отдышаться и озираясь в поисках салфеток или чего-нибудь вместо них, аль-Хайтам слушает звонкий смех архитектора.       — Это было неплохо, — резюмирует секретарь, когда смех стихает, а он сам выглядит более чем прилично. Немного разнежено, но это мелочи. — Нужно будет подумать над калибровкой громкости. И добавить…       — Не забудь записать это, вечером обсудим, — перебивает Кавех, все ещё посмеиваясь.       Они расслабленно молчат несколько мгновений, перед тем как Кавех встрепенется.       — Так тебе правда понравилось? Было бы забавно провернуть нечто такое во время совета мудрецов. Я бы посмотрел на их лица.       — Я бы посмотрел на лица твоих заказчиков, если бы я провернул нечто такое во время вашей встречи. Или за несколько минут до, — зеркалит Хайтам.       — Не смей! Хайтам, если ты попытаешься!..       — Обещаю, не буду, — смеётся секретарь, разминая ноги, устраиваясь на диване поудобнее. У него есть ещё полчаса и он собирается посвятить их прекрасному. Сну.       — Не верю тебе, — ворчит Кавех и шуршит подушками. Скорее всего завернулся в калачик, — аль-Хайтам?       — М-мм?       — Я уйду ближе к вечеру до твоего возвращения и буду поздно. Не ложись без меня. У меня сразу несколько встреч друг за другом, но я постараюсь побыстрее.       — Я дождусь тебя, — засыпая говорит аль-Хайтам, и этому обещанию Кавех верит безоговорочно.