EDO 2103: нью вейв

Когда Ясуо пришел в себя, голова (и тельце, его бренное тельце) болели так, будто в него… разрядили две очереди из ПП, а потом попали из пулемета. Да уж, да уж, стоило бы тебе полежать, добрый молодец, а иначе помрешь. Но судя по тому, какая адская шумиха творилась вокруг, стоило бы присоединиться к ней, чтобы закончить все поскорее. Поэтому с громким стоном он перевернулся на живот и затем поднялся. И увидел… Да, увидел. Джуничи в другом конце зала с видом зашуганной белки, одного раненного китайского братишку, второго — целого, что сейчас прятался за колонну, и, конечно же, Такаши-тян, которого придавило… это что, тот самый пулемет? Какого хрена тут произошло? Однако для себя Ясуо сделал философский вывод: все вопросы потом. У него были… гм, дела, верно. Стоило разобраться сначала с ними, а поржать над приятелем еще успеет, потому что, когда они выберутся — а они точно выберутся — у них будет полно времени при подготовке к перелету. Тем временем Ро Кхы рывком содрал с себя верх, обнажая голый торс; руки у него были аугментированны каким-то доселе невиданным Ясуо имплантами, схожими на военную модель рук-горилл, и при каждом движении не скрытые фибромышцы сжимались и распрямлялись, издавая такой звук, словно от них шел натуральный пар. Какие-то склянки в них странного цвета, мгновенно опустошащиеся, словно жидкость из них вводят куда-то под кожу… Да уж, пронеслась шальная мысль в голове, с этим мужиком лучше на кулаках не драться. Несмотря на очки, его лютую ярость не ощутил бы разве что мертвый; исказившееся в гневе лицо, красное от гнева, плотно сжатые зубы и взгляд под разбитыми очками… Ясуо так зазевался, рассматривая его, что едва не вздрогнул, когда над головой предприимчивый китайский братишка, успевший переместиться к ящикам, пустил две очереди все в того же Ро Кхы. Брызнула кровь, но тому словно хоть бы хны было: просто защитился имплантами рук, не давая попасть по самым опасным точкам. Нет, что-то с этими склянками определенно точно не так. — Что ты такое?.. Ебаный обдолбанный наркоман! А затем, их взгляды пересеклись. И Ясуо заметно осекся. Ой. В следующую секунду Ро Кхы почти молнией оказался рядом, так быстро, что ни сам Ясуо, ни китайский братишка пикнуть не успели; схватил их за шкирки и ударил головой друг о друга, отчего из глаз посыпались искры, а потом, напоследок, пронеслась шальная мыслишка — ну, собственно, можно было и не вставать. А теперь настало время сладких снов. Что ж… кратко говоря, они были в пизде. Огромной такой и жутко красивой. Такаши понимал это, наблюдая за тем, как Ясуо и китайского братишку швырнули на землю, словно тряпичных кукол. Ро Кхы был в ярости, и теперь, когда его ничто не останавливало, он был готов разобраться с самим Такаши… Но они оба обернулись в сторону, где одного их очухавшихся корейских мальчишек дробью насквозь пробил заверещавший как белка в бешенстве Джуничи. Отлично, Ро Кхы отвлекся. Воспользовавшись этим, Такаши с трудом пихнул с себя тяжеленный пулемет и отполз в сторону, поближе к колонне, чтобы уже оттуда выстрелить в живучего ублюдка. Что ж, настало кому-то время познакомиться со свинцом еще раз, и вновь с двух рук!.. Пули просвистели где-то рядом. Ро Кхы обернулся. Ой, бля! Склянки в его аугментике вновь опустели, когда задвигались фибромышцы. Этот парень что, каждую долбанную секунду колет себя адреналином, чтобы не отключиться?! Как только их взгляды пересеклись, как только Такаши подумал — ну вот, теперь-то уж точно песенка спета — как позади вновь возвысился герой с бейсбольной битой и со всей дури заехал ею Ро Кхы по затылку. Треск раздался страшный, и непонятно было, кто был источником звука: полимер в оружии, не выдержавший столкновения со стальной черепушкой, или, собственно, та самая стальная черепушка. Но Ро Кхы даже не почесался, лишь нагнул голову вперед, слегка, следуя инерции. Да из чего он, черт возьми, сделан?! Схватив биту рукой, он сжал ее так сильно, что та, подобно спичке, переломилась в его кулаке. Затем взревел какую-то чушь, явно обдолбанный: — Сукины дети, сейчас я вам покажу, куда лезть стоит, и куда — нет! И в эту секунду Такаши вновь углядел склянку, готовящуюся для ввода ему в вену… Ну уж нет! Вскинув пистолет, он выстрелил; пуля, быть может, и не особо задела самого Ро Кхы, но вот колбу разбила, явно повреждая систему подачи наркотика… И, кажется, ее закоротило. Взвыв, Ро Кхы разжал руку, отчего сломанная бита упала на землю с глухим стуком. Отшатнувшись, он заорал — страшным громким криком, будто его одновременно пронзила тысяча игл. Так, говорили, умирали нетраннеры — когда системы сдавали и ударяли током прямо в мозг. Ро Кхы — не жилец, и своим выстрелом только что Такаши лишил его единственной возможности вновь вернуться в бой. Поэтому, второй выстрел он произвел спокойней. Целясь прямо в голову. Раздался хлопок… Тело Ро Кхы пошатнулось, словно еще не осознавая, и затем рухнуло навзничь, забрызгивая пол вокруг кровью и мозгами. Разбитые очки свалились с его лица, обнажая красивое искаженное болью лицо, посмертную маску. Этот ублюдок… Наконец-то помер! Твою ж мать. Тяжело отдышавшись, Такаши опустил пистолет. Срань господня. Что не день, то безумие. Побег от агентов «Накатоми» теперь казался просто легкой разминкой в сравнении с этим пиздецом. Кто бы ему сказал, что он за два дня получит свинца в себя больше, чем за всю жизнь, ни за что бы не поверил. Господи, оставалось лишь надеяться, что хозяйка этой псины была хотя бы слабее… Он не выдержит второго раунда против терминатора. С трудом поднявшись на ноги, он покосился вниз. Ясуо лежал в симпатичной лужице крови, к счастью, скорее живой; рядом с ним валялся столь же варварски оглушенный второй китайский братишка. Последнего растолкал бывший бейсболист и пинком направил латать Ясуо. Где-то издалека раздавался напуганный лепет Джуничи… — Из чего только сделан этот мужик?.. — бормотал несчастный медик, раскрывая аптечку. — Понятия не имею, — Такаши подозрительно вглядывался в еще не открывавшиеся двери. — А из чего сделан лоб твоего друга?.. Он помялся. — Лучше тебе не знать, — Ясуо, начавший приходить в себя, где-то внизу хихикнул. — латай его, забираем вашего босса и сматываемся. Рядом наконец-то вырос Джуничи: в чужой крови, потный, бледный, он выглядел так, будто это в него выстрелили несколько раз. Хотя, может, он просто не ожидал, что ввяжется в подобную передрягу, из которой не только выберется, но и окажется невредимым. Ну ничего. Если Ро Кхы что-то там болтал про свою хозяйку, то скорее всего встреча с ней тоже будет крайне увлекательным действом, о котором Такаши сейчас вот вообще не хотелось думать. Он продолжал пялиться по сторонам с откровенно потерянным видом, будто не знал, куда себя приткнуть. — Я совершенно не удивлен, что Большого Лу похитили, если у них было такое, — признался он. Ну да, ну да. Рядом с хрустом вправил челюсть Ясуо и слегка заплетающимся языком после такого количества обезболивающего, пробормотал: — Где эта гнусная рожа, покажите, сейча-а-ас я ему ее… — запнулся, увидев труп рядом с собой. Указал пальцем и слегка оскорбленно бросил: — Ты че это прилег, я даже в тя-я-я выстрелить не успел. Это че, мы того? Закончили? — Ага, — пробормотал медик, потирая ушибленный лоб. — Закончили… Э! Ты че творишь! Ебанутый! А это обращалось уже к Такаши; он решил, что думать — это для него сейчас слишком, а вот разозлиться и взбеситься — это да, поэтому, выплюнув известное осакское изречение при прощании в крайне деликатных ситуациях, «fuckin’ sayonara», выпустил оставшиеся в пистолете патроны в еще слегка подергивающийся от тока труп. На него так и вылупились, как на больного. Но крови почти не было. Вот урод, мало того, что торчок, так еще и хромированный по самую жопу. — Блин, представьте, сдать его на металлолом… — мечтательно протянул позади Ясуо. — Вот таких страшных людей держит эта Су Енма, — напуганным голосом пробормотал Джуничи, продолжая во все глаза рассматривать труп под ногами. — Это хорошо, что мы ее ближайшего подручного убили, а где она сама?.. Момент для неловкой паузы. Обернулись. Позади — три неоткрытые до этого двери. — Ну-у-у, — протянул Ясуо с крайне мудреным видом, — за одной из них. За первой дверью оказался туалет, к сожалению, без смешных ситуаций, где один парень отошел отлить и весь бой просидел на толчке, чтобы только потом понять, что схватку своих товарищей он просрал (во всех смыслах). За второй оказался небольшой оружейный склад с сейфом, откуда, вестимо, Ро Кхы достал свою сраную неподъемную игрушку. Пока бейсболист и медик отправились вскрывать сейф, радуясь, что тут было хоть что-то приятное, Такаши с Ясуо проводили Джуничи к последней двери и похлопали его по плечам, мол, давай дружище, открывай. Тот нервно на них взглянул, явно не шибко горя желанием вновь работать канарейкой в шахте, но выбора у него особо и не было. Тем более, он вообще не пострадал, не считая паники, так что менее ценные члены экипажа — вперед. Распахнув дверь с ноги, он влетел внутрь, грозно размахивая дробовиком… Такаши и Ясуо сделали шаг следом, внутрь. Но истеричный вопль их хорошего друга был прерван низким угрожающим голосом — женским, напоминавшим шипение змеи. — Столько шума для таких людей. Перед ними за столом сидела бледная как смерть женщина с аккуратно собранными на затылке волосами и платьем традиционного корейского покрова, напоминавшее сильно усовершенствованный ханбок нефритового цвета; лицо ее выражало лишь скуку и презрение, и, стоило ей взглянуть на Джуничи, как тот мгновенно заткнулся, то ли смущенный, то ли напуганный. Это была Су Енма. Глава корейской диаспоры в Окинаве, та, о ком говорил Ро Кхы. Рядом с ней не было ни намека на оружие, а сама она сидела, сцепив руки замком. Смотрела на них с таким видом, будто они были лишь простыми незваными гостями, а не парнями, разделавшимися с ее верной бессмертной псиной. — У тебя какой-то план, или ты просто смирилась? — насмешливо бросил Такаши, целясь в нее из пистолета, за что получил свою порцию уничтожительных взглядов. — О каком плане может идти речь? — голос ее был все еще холоден и спокоен, как у удава. — Вы ворвались сюда, убили всех моих людей. Даже отсюда мне было слышно ваш бой с моим ненаглядным Ро Кхы. Полагаю, его вы тоже убили. Жаль, — вдруг, она криво улыбнулась. — Знали бы вы, сколько сил потребовалось, чтобы создать такого монстра. — Монстра? — криво ухмыльнулся Ясуо. — Мягко сказано. — Абсолютно послушного, — сузила глаза Су Енма. — Поживешь с мое — и начнешь ценить таких людей больше всего. Рука ее потянулась к бокалу с неизвестной жидкостью, будто бы алкоголем. Отпив немного, Су Енма откинулась назад, на спинку кресла, и с расслабленным видом проворковала: — Я знаю, зачем вы сюда явились. Мне нет нужды мешать вам. Губы ее исказились в кривой улыбке, когда она чуть развернулась в кресле и указала рукой на запертую дверь, очевидно, зайти в которую можно было лишь отсюда. Такаши мгновенно понял: Большой Лу там. Оставалось надеяться, что он был жив и в состоянии думать, иначе весь их план полетит коту под хвост. Мало им было тени Кирина, висевшей дамокловым мечом все это время, будет еще одна проблема. Но пока что дверь в комнату была заперта, и, значит, секрет в коробке был неизвестен. Тонкости фокусов господина Шредингера, замучившего кучу кошек. Но почему она просто так сдавалась? Действительно поняла безвыходность своего положения? Многие не хотели даже на контакт идти с шиноби, понимая, что это принесет им больше проблем, чем славы. Была ли Су Енма из таких людей? Но что-то тут было не так, он чувствовал. Гадюка чего-то выжидала… У нее явно была идея, оставалось лишь понять, что именно за мысль посетила ее голову, пока она так нагло разговаривала с пришедшими по ее голову людьми. Будто бы это они были заложниками ситуации, но отнюдь не она. Но Су Енма не делала ничего. Даже не шевелилась толком. Глаза не сверкали, как если бы она была подключена к Сети. В чем подвох? Что ж… Такаши думал не очень долго. На самом деле, ему давно говорили: чем меньше рассусоливаешь, тем проще жизнь. Поэтому резким движением он вскинул руку, и, прежде чем Ясуо и Джуничи позади успели хоть слово произнести, выстрелил прямо в лицо Су Енма. Кабинет огласило эхо выстрелов, отчего Джуничи позади взвизгнул и съежился. Первый выстрел начисто снес ей ухо и задел часть кожи на лице; второй — вошел чуть выше плеча, около шеи. Тело Су Енма дернулось в конвульсии, зрачок узко сузился, а сама она тяжело вздохнула, словно не ожидала подобного исхода. Обычная женщина ее хрупкой комплекции тут же потеряла сознание или же замолила о пощаде, обливаясь кровью, но на лице Су Енма проступили эмоции, яркие, среди которых самой заметной была ярость. Пальцы с длинными ногтями заскрежетали по столу, и, медленно поднимаясь, она четким голосом отчеканила простое ледяное: — Значит, вы выбрали смерть. Затем, Су Енма щелкнула пальцами. И в комнате погас свет. Ясуо успел подумать только «ой мама». Следующим, что произошло, был крик Такаши, неожиданно звонкий: — Кидай дымовуху! Ну да, рассудил он. Скорее всего, если она отключила электричество, то прекрасно видела в темноте, в отличие от них. Значит, им нужно нечто эдакое, лихое, что поможет избежать ее тайной атаки прямо в сраку, а то будет с этой корейской ведьмы. Ну, подумалось вдруг, с другой стороны у нее может быть инфракрасное зрение, и тогда все их усилия будут довольно бесполезны… Но они знать не знали, а так будет немного безопасней, чем просто так щеголять с открытыми спинами, пока рядом бродит потенциально крайне грозная и опасная женщина. Швырнул гранатку, и та зашипела, распространяя вокруг завесу дыма, которую они… ну, собственно, не видели. То есть, сначала упала на пол, отскочила, ударилась ему о лоб, потому укатилась и начала делать свое дело где-то немного не в той области, где требовалось, но Ясуо мог только предполагать, что за херня там творилась, потому что, ха… Ладно. Ладно. Он не видел в этом ничего смешного. Сначала ничего такого не происходило, и Ясуо уже забеспокоился, что Су Енма просто решила их одурачить и свалить в окно (было бы крайне разумно), но, вдруг, рядом раздался кашель Такаши и его же кряхтение, словно с ним нечто произошло… Что, опять же, они не видели, потому что было темно, хоть глаз выколи! Ясуо беспокойно замотал головой, пытаясь понять, что же там творилось, водил дробовиком из стороны в сторону, но стрелять во все стороны было неразумно: во-первых, растратит патроны, во-вторых, рядом были Джуничи и Такаши, а попасть по своим — высшая степень идиотизма. Когда рядом раздался глухой удар, словно мешок картошки рухнул, Ясуо понял — жопа в опасности. Она использовала какой-то яд?.. Что там творилось? — Вот, что бывает с теми, кто противостоит великой Су Енма! Я буду наслаждаться вашей агонией до последней ее капли. Голос звучал отовсюду, поэтому выстрелить на слух, ну, не вышло. Скорее всего, стерва использовала динамики, или что-то вроде этого. — Оттащи Такаши, — шепнул Ясуо Джуничи, который все равно сейчас был максимально бесполезен. — Дверь заперта! — раздался испуганный голос рядом. Э, ну, что тут сказать. Хуево. Только не говорите, что они наткнулись на единственную на всем, сука, складе электронную дверь, которую эта мымра заперла. Пик комедии. Мало того, что их поймали, как котят, так еще и просто захлопнули в мышеловку… Рядом в дыму раздался кашель, из чего Ясуо сделал два вывода: во-первых, кхе-кхе было не мужским, то есть это исключало Такаши и Джуничи, во-вторых, значит, Су Енма стояла в дыму, раз кашляла, потому что до этого она хранила идеальное гробовое молчание. Ясуо злобно завращал глазами, пытаясь приценить, откуда кашель донесся поточнее. Такаши ранил ее. Довольно плохо! Он видел людей, которым уши отрывало, и пули в шею попадали, и ничего хорошего их не ждало! А тут два в одном! Пора добить мымру и поставить финальную точку, да-а-а! Но когда рядом был крайне бесполезный Джуничи, умирающий Такаши и темнота, как в заднице, стоило бы позвать пацанов, которые там шерудили за стеночкой, чего им на месте стоять, верно? Пусть делом займутся, наконец-то! Давайте, братан-медик и братан-бейсболист, вперед! Это он им торопливо и набрал, стараясь не выдать ни звука. Су Енма пока бродила в потемках, явно теряясь в дыму… Или притворяясь. — Несите свет, братья мои! Возможно, ему стоило позаботиться о том, как дать понять, как ломануть эту дверь. Все же, Ясуо был техником, и знал, как это дерьмо работает. Возможно. Но, точно так же возможно, судьба была на его стороне, а потому китайские братки не просто осознали, что на двери одной нефритовой ведьмы установлен один из восемнадцати самых распространенных паролей Окинавы, но еще и поняли, как его вводить, пока дверь ласково не послала бы их механическим голоском нахер и подальше; когда дверь открылась, и в темноту пустили свет, Ясуо заулыбался… Перестал улыбаться, когда бейсболист швырнул внутрь светошумовую. Дебил! Дебил! Идиот! … ну да, они же просили свет. Граната проделала невероятно красивый кульбит над головой Ясуо и угодила прямо в облако дыма, где с громким стуком обо что-то ударилось, что отозвалось крайне недовольным ругательством на корейском. Ох ты ж мать моя женщина, ошеломленно подумалось Ясуо, и, в ту же самую секунду, туман начал светиться изнутри, а сам он торопливо заслонился рукой, пытаясь выстоять сраную атаку светом и звоном в ушах. Следом раздался истошный женский вопль. — О боже, — вдруг донесся севший голос Джуничи сквозь пелену ослепляющего света. — У нее же аугментация, эта… «Глаза кошки». И только что ей в упор светошумовая взорвалась. Ты хоть понимаешь?.. Ой, подумал Ясуо. Как неловко-то… И впрямь не увидел ничего смешного! — Ну и туда ее! — в сердцах выкрикнул он. — Старая кошелка! — Чтобы я, великая Су Енма, да пала от рук таких… Непростительно! Ну блин, дамочка, вы сами устроили шоу с темнотой, рассудил Ясуо. Никто вас не просил по-тихому сдать Большого Лу и отпустить их всех с миром, чтобы и самой не пострадать, и в глаза не получить. Но что имеем, то имеем. Он, может, и джентльмен, но все эти фокусы с ядовитым дыханием (судя по всему), атаками из-за спины и прочими прелестями наглого предательства и крысятничества… Ну нет, так не делается… Мерзкое свечение постепенно улеглось, и из двери, наконец, появился свет, освещавший часть комнаты. Ясуо четко видел Такаши с пеной изо рта, перепуганного Джуничи, но не Су Енма; куда карга запропастилась? Стоило ему озадачиться этим вопросом, как, вдруг, за спиной словно что-то выросло, а на губах появился такой смешной привкус… Нечто подобное он помнил, когда пробовал какой-то убойный коктейль в одном из местных ресторанов. Вкус смерти. Но вот в чем загвоздка… Ядовитые испарения тут были не ровней тому, что он нанюхался до этого во внутренних помещениях некогда стоявшей тут красавицы-башни «Накатоми»; вот там настоящие дебри асбеста и прочей дряни, от которой наверняка что-то да разовьется из тех болезней, которые не лечатся. Поэтому Ясуо даже не почесался, но зато понял, где находится нефритовая ведьма. Прости, Су Енма. Тебе на вид всего-то под сорок, но на вкус Ясуо ты уже старовата. Поэтому Ясуо не стал терять времени и выстрелил в нее в упор. Давай же, помри! Папочке нужны новые штаны, а их можно достать только в сраном Эдо! Су Енма явно не ожидала такого подарочка прямо впритык, и, по какой-то причине все еще живая, отшатнулась во тьму. Оттуда донеслись ругательства на корейском, пока в голове у Ясуо вертелось, мол, мадам, теперь понятно, почему вам так нравился этот ваш терминатор Ро Кхы, вы с ним одного поля ягодки. Но нет, никакого звука мешка картошки, все еще живая… В руки бейсболист швырнул ему фонарик, мол, врубай, дружище. Ой, славно-то как! Ясуо начал водить им из стороны в сторону, но нефритовой ведьмы пока видно не было. Пока он делал это, братишка-медик подлетел наконец к Такаши и, пробормотав что-то вроде «давай ты не будешь больше так делать», потащил его к выходу. К поискам нефритовой ведьмы присоединился и Джуничи, стащивший со стены катану и начавший ею размахивать с мастерством дилетанта. Так и делал, пока, вдруг, не разинул рот и не указал пальцем по тьму: — А! Она! Су Енма стояла далековато от них, конечно, за одним из диванов. Кто знает, каким макаром Джуничи приметил ее в полутьме, Ясуо бы не заметил, но это точно была сраная зеленая ведьма: сидя на корточках со стекающей с багровых губ кровью, она смотрела на них, как загнанная в угол кошка. Бросившись туда, Джуничи попытался было ударить ее мечом, но Су Енма ушла от его атаки так же легко, словно и не была ранена; следующую отбила внезапно выросшими из пальцев когтями. Хорошая аугментация, подумалось, но как не вовремя… Хотя, честно, он не ждал, что Джуничи в этом вообще хоть какого-то успеха добьется. Следующим взмахом когтей она вспорола ему живот, отчего он отшатнулся назад, пока на одежде расцветали кровавые пятна. Хорошо, Ясуо, ты немного потупил, это было делом пары секунд, но пора действовать! Иначе и этот откинется! — Да что ты, черт подери, такое! — Я есть сама необратимость! — взвыла Су Енма, словно умирающая кошка. В этот раз голос ее не доносился со всех сторон, словно что-то сломалось; по голосу даже в полутьме он сумел разглядеть ее фигуру, сгорбленную, маленькую, но тающую в себе столько опасности, что удавиться хотелось. Он несколько раз выстрелил в ту сторону, но образ Су Енма вновь растворился во тьме. Хорошо, если нефритовая ведьма решила сыграть в прятки, так оно и будет. Бросившись назад, он отпихнул старавшегося над несчастным Такаши медика с деловым видом и, буркнув, что тот мешается, стащил у него медпакет. Если эти парни так долго тормозили, то придется брать все в свои руки. От ведьмы никакого проку не было, она была загнала в угол, значит, можно сначала вытащить с того света приятеля и дать тому леща, мол, давай думай, как эту сраную бессмертную каргу убивать. Гаркнув ребятам, мол, погоняйте дамочку по комнате, но близко не подходите, иначе закончите, как Джуничи, он склонился над приятелем. В аптечке было много чего полезного, но больше всего его привлек шприц с крайне подозрительным содержимым, на котором было написано «ультразаживлялка». Э, ну, давайте. Кажется, это просто был какой-то сильно действующий наркотик, потому что Такаши резко распахнул глаза и застонал с видом, будто только что нюхнул чего покрепче, а сейчас ловил отходняк, только по факту все только начиналось. — Ты мне еще пиво должен, — ласково пояснил Ясуо. Такаши вылупился на него взглядом человека, которого только что удолбали каким-то невероятно сильным наркотиком и буквально выдернули с того света. То есть… э… — Я потом куплю тебе пиццу. — Ловлю на слове! С оставшимися ребятами они решили наконец загнать чертову кошку обратно в коробку. Втроем, с лысым бейсболистом, они нырнули в темноту, к нефритовой ведьме; увидев Такаши на ногах, она на секунду замешкалась, что и стало ее роковой ошибкой. Она явно попыталась что-то сказать, остановить их, предложить свой вариант исхода, но Такаши был зол — еще бы, под наркотой — а лысый братишка и вовсе не был заинтересован в том, чтобы выслушивать предложения лидера вражеской банды. Сидя у Джуничи, которого спешно латал медик (с крайне удивленным лицом, словно что-то никак не мог понять), Ясуо лишь довольно усмехался в усы, видя, как в последние секунды во взгляде Су Енма мелькнул искренний страх. Раздалось несколько выстрелов. Тело Су Енма завалилось на стол, загаживая его кровью, и следом, сползло вниз, оставляя за спиной алую полосу. Из дыры во лбу текло, и, в полумраке, кровь казалась Ясуо черной. Дело сделано. Ведьма мертва. Никто не унесет отсюда ни слова о том, что произошло тут на самом деле. Гм… Кое-как они починили свет в комнате, так, чтобы он не мигал в соответствии с затуханием разума Су Енма; разглядели наконец обстановку во всей ее красе. Грязно, пыльно, в крови — таким они оставят этот кабинет. Присвистнув, Ясуо лишь пошевелил усами, многозначительно, после чего похлопал бледного как смерть Джуничи по плечу. Тот смотрел вокруг мутным взором, после чего заплетающимся языком пробормотал: — Мы это сделали?.. — Она все, — ласково кивнул Ясуо. Джуничи несколько секунд неотрывно смотрел на тело Су Енма, после чего резко поднялся на ноги. Все еще сжимая трофейную катану в руке, он подошел к трупу и посмотрел на него, и Ясуо понял — да приятель в состоянии аффекта, сейчас выкинет что-то неразумное, проблем не оберутся. К счастью, запала хватило лишь на то, чтобы он с ревом вскинул меч и опустил его вниз, с такой силой, что голова Су Енмы, опрокинутая, соскользнула с плеч и покатилась по полу, оставляя после себя кровавые пятна. Часть попала на одежду Джуничи, и тот продолжил смотрел на ее труп, тяжело дыша, дрожа всем телом. Ясуо и Такаши молча на это взирали, пока первый не покривил ртом. — М-да, Джуничи, ну и долбаеб ты, братишка. А я думал, что ты святой. — В нашем деле, — тот поднял на него взгляд и криво заулыбался, — святых не бывает. А вдруг она встанет?.. Не хочу больше… этого. — Ну, это ты прав, тут был самый настоящий блядский цирк с конями, — Ясуо закивал, и Такаши потряс головой. — Ладно. Где там наш Большой Лу? Кое-как он доковылял до двери, явно болтаясь где-то в том состоянии, когда ты вот-вот потеряешь сознание или же просто харкнешь кровью и умрешь; к счастью, держался, уж больно ядреная в том коктейле из аптечки была смесь. Неудивительно, подумалось Ясуо, когда он проследовал за другом, что китайские братишки держат под собой часть города, если они такой смесью ширяются, то весь Эдо захватить можно, никакие «Накатоми» не напугают. Но этого он говорить, разумеется, не стал. Перед ними сияла финальная преграда — самая обычная железная дверь, без фокусов. Как-то без катарсиса, хотелось пожаловаться, но Ясуо промолчал; вдвоем они немного пошарились по столу, и, пока он невольно засмотрелся на обезглавленный труп Су Енма — без головы и немая, она, честно говоря, была ничего так, насколько так вообще можно судить о сраном трупе — его приятель обнаружил ключи. С трудом оторвав взгляд от разреза у груди, эротично открывавшего ту часть, на которую смотреть в открытую было не принято, Ясуо пробурчал: — Плосковата для моего вкуса, кхе-кхе-кхе. — Четверка и выше… Они с Джуничи закивали, как два брата, делящих одну мозговую клетку. Потом, дверь со скрипом открылась… И вот он, тот парень, что поможет им сбежать с Окинавы!.. Ура? Когда Ясуо заходил внутрь, он планировал, что увидит эдакую лайт-версию главы «Великого Гонконга»: такого же стильного, в пиджаке, всего из себя. Они тут, все же, не в игрушки играют. Но вместо этого, к величайшему разочарованию, их встретил какой-то парень в цветастой яркой одежде (не спасало даже то, что это был пиджак) и с по-дешевому осветленными волосами; на носу у него сидели очки с розовыми стеклами, одно из которых было выбито, а одежда… Ну, философски отметил Ясуо, розовые рубашки — это неплохо, конечно, но, если ты турист. А этот хрен если и турист, то только в их стране! Господи, что за петух. Нет, реально, это что меховое боа на шее?.. Такаши настолько офонарел, что у него очки на нос сползли. Не зрелище, а настоящая комедия. Большой Лу заулыбался во все зубы, слегка желтоватые от крови, сверкая ухмылочкой. Он осмотрел Такаши с ног до головы и обратно и рассмеялся хриплым лающим смехом, произнося с крайне сильным акцентом: — Я слышал, тут привезли пиццу. А что, теперь и сюда доставляют? — Горячие пиццы в горячие точки, — убитым голосом произнес Такаши. Он с лицом немого осуждения начал освобождать их невероятный макгаффин. Когда Большой Лу выпрямился, ростом он был выше всех их тут (реально большой, несколько опоздало подумал Ясуо, не выгляди он, как выкрашенный в розовый павлин, он бы внушал ужас); немного потерев затекшие запястья, раскрасневшиеся, и развернувшись к Такаши, он легонько похлопал его по щеке и, продолжая улыбаться, словно у него лицо заклинило, проворковал: — Спасибо тебе, мой дорогой доставщик. У Такаши краска от лица отлила. — Как они тебя только схватили?.. Ясуо сказанул это скорее спонтанно, чем намеренно. Но Большой Лу услышал. Поднял голову в его сторону и продолжил улыбаться, но теперь эта улыбка была какая-то… Что-то там засвербело… Какое-то нехорошее ощущение! — Да как, отлить я пошел. Уважаемо. Ясуо стер набежавшие слезы. — Хоть закончить успел? Большой Лу ответил ему более широкой улыбкой, от которой стало так некомфортно, что Ясуо решил больше никогда в жизни не задавать ему этот вопрос. Он послушно отошел в сторону, когда, пригнувшись, Большой Лу вошел в комнату. Неторопливо вразвалочку он вышел в комнату, покосился в сторону Су Енма, но ничего не сказал; потрепал и их с Джуничи по щечкам, а потом, подойдя к братишке-медику… Ой. Такого пинка в живот Ясуо давненько не видывал! Продолжая доброжелательно скалиться, Большой Лу пророкотал: — А это вам за то, ублюдки, что недосмотрели! Если бы не троица позади, вы бы, сукины дети, дальше холла и не прошли бы! Кого я, блять, нанял! Ясуо осторожно поднял ладошку. — Ну что же Вы, господин Большой Лу. Они тоже сделали много чего! Когда в него впился взгляд сквозь розовые стекла, он пожалел, что открыл рот. — Детка, обойдемся без «большого», это обращение для девочек, — сзади закашлялся Джуничи. — Для друзьяшек можно просто по имени. Но расслабь булочки, я знаю, что вы здесь не по доброте душевной, а потому что вас послал мой мальчик, Цао Лю! Вы-то, надеюсь, поняли, что он бормотал? Я вот, честно говоря, не особо… О, ну, гм. Они вчетвером закивали, мол, ох уж этот Цао Лю и его сраная маска. Затем, Большой Лу ударил в ладоши. И крайне жизнерадостным голоском объявил: — Ладно, парни! Сворачиваемся!