…
14 мая 2023 г., 23:57
Когда Коди с лёгкой улыбкой передаёт ему в руку потерянный ранее световой меч, Оби-Ван позволяет себе улыбнуться в ответ и задержаться взглядом на лице Коммандера. Бога под ним начинает всё сильнее суетиться, поскуливая, и Кеноби приходится сильнее сжать ногами её бока, натянув удила. Он не реагирует на её предостережения, всё ещё сохраняя сосредоточенность на мужчине перед собой, пока Сила волнами тревоги и чего-то более тёмного не начинает сгущаться вокруг всё сильнее.
— Будьте осторожны, Генерал.
Коди произносит эти слова всё также твёрдо, словно отдавая приказ одному из многочисленных солдат их общего батальона, но с теми нотками беспокойства и лёгкой, едва заметной нежности, с которыми знаком Оби-Ван. Он привычным кивком головы молчаливо передаёт Коди обещание выполнить его наставление и, как только Бога стремительным шагом начинает свой путь по направлению к скале, Оби-Ван вновь сосредотачивает пристальное внимание на задаче, лишь единожды позволив себе слабость обернуться.
По мере отдаления от наращивающих боевые действия солдат Сила почти беспрерывно начинает бушевать беспокойством, плотнее окутывая Оби-Вана до такой степени, что разум всё сильнее начинает ощущать дискомфорт и усталость, но он не позволяет Боге сбавить шаг. Для него приоритетом по-прежнему остаётся миссия. Ничего не встанет у него на пути. Ни замешательство перед неожиданно возникшими и только сильнее укрепившимися по мере войны чувствами, ни тоска по человеку, которого его воспитание и убеждения в неправильности наличия связи между людьми непроизвольно отталкивали всё дальше, ни желание хоть раз в жизни пойти на поводу у эгоистичной человеческой черты проигнорировать любые запреты, оставив долг и честь позади, и позволить любви залечить все те дыры, что за всю жизнь так и не получилось хотя бы поглубже укрыть внутри себя, дабы не болело так сильно.
Оби-Ван и Коди разговор о подобном восприятии друг друга не поднимали ни разу с тех самых пор, когда только слепому невозможно было бы понять, что между ними есть нечто большее, чем просто дружба, которая сама по себе была роскошью для людей их статусов. Они придерживались мнения, что им и не нужно было что-либо прояснять, всё было понятно без слов. Также ясно, как и причина, по которой даже признание друг другу не изменило бы ровным счётом ничего. Для каждого долг перед Республикой и собственным предназначением осталось бы единственным приоритетом.
В какой-то момент предостережения в Силе становится так много, что Оби-Ван на несколько секунд закрывает глаза и задерживает дыхание, вцепляясь усиленной хваткой в удила. Этих нескольких секунд хватает, чтобы выровнять концентрацию и вновь начать ощущать окружающий мир, но не на то, чтобы осознать раздавшийся с ним взрыв. Бога в панике пытается удержать равновесие, пока Оби-Ван ищет возможность покрепче ухватиться за неё, но посыпавшиеся с уступа камни стремительно потянули их за собой вниз.
Визг верактила эхом разносится по округе среди общего шума бластерных выстрелов, а следом за ним приглушённый всплеск воды от двух упавших в озеро тел.
___________
Коди не спешит водружать шлем на голову, даже когда Оби-Ван отстраняется, готовясь к движению, всё ещё сохраняя зрительный контакт. В этот момент каждый из них мысленно просит другого остаться, быстро сокрушаясь от осознания того, что значимость слов не проявлена вслух. Не проходит минуты после того как Бога спешно покидает позицию войск с Генералом на спине, прежде чем коммуникатор уведомляет Коди о послании. — Коммандер Коди, — при виде укрытой в тёмный плащ фигуры при возникновении голограммы черты лица Коди под шлемом ужесточаются, — Время пришло. Исполнить Приказ 66. — Да, мой лорд. Самостоятельное и независимое от чужого сознание после отданного приказа заглушается, оставляя место пустоте. Мысли и чувства, свойственные любой личности, больше не находят свободы в голове Коди, не остаётся ничего, кроме сущности солдата, расходного материала, которым он был порождён быть. Под воздействием этого состояния Коди, наблюдая за удаляющимся на веректиле джедаем, не ощущает и капли сочувствия перед предателем. Колебаний нет, когда он собственноручно отдаёт одному из штурмовиков приказ стрелять в спину на поражение. Ведь хорошие солдаты следуют приказам.___________
Оби-Вану понадобилось собрать вокруг себя сконцентрированный поток Силы, дабы ослабевшие от падения в воду с большой высоты мышцы нашли в себе опору для движения. С какой именно стороны был произведён взрыв, он даже не мог предположить, всё произошло слишком стремительно. Эхо продолжало проносить по округе усиленные им звуки бластерных выстрелов, заглушая любые намёки на голос Боги. Держаться на воде с каждой секундой становилось всё сложнее и Оби-Ван прекратил попытки обнаружить её, двинувшись к берегу. Острые камни под пальцами неприятно скользят, пока Оби-Ван старательно пытается вытянуть себя на твёрдую землю. Он слышит обрывки окриков штурмовиков, вопрошающих о его местонахождении и абсолютно чужое, несвойственное его солдатам пренебрежение при произнесении его имени. Страшная догадка о том, что именно его батальон открыл по нему огонь, воспринимается им, как возможная, не сразу. И даже после этого он старательно пытается отречься от неё. Сила предостерегает об их решительном настрое против него и Кеноби, несмотря на сжимающееся от неприятной боли предательства по неизвестной причине сердце, старательно держится подальше от любых открытых мест. Как бы ему не хотелось найти Коди и разобраться в том, что произошло, получить ответы, он осознает, что грамотнее будет сейчас отступить и как можно скорее покинуть Утапау. Вместо этого он осторожно передвигается по уступам наверх, скользя между скалами. В небольшой пещерке, ведущей на противоположную сторону озера, он находит свой минутный привал. — Ты жив. Оби-Ван не оборачивается. Ему и не нужно этого делать, чтобы узнать голос Коди и звук заряженного на выстрел бластера. Сила тяжёлым сгустком опасности окутывает его и нежелание использовать своё главное оружие на любимом человеке во спасение собственной жизни вводит Оби-Вана в несвойственное ему состояние ступора и незнание того, как поступить, какой следующий шаг предпринять. — Не знаю, как ты, но я доволен этим, — иронично произносит Кеноби, по-прежнему не оборачиваясь, — И мне бы хотелось знать, почему ты держишь меня на прицеле. — Согласно Приказу 66, все джедаи — изменники и подлежат немедленному уничтожению. — Кто отдал приказ? — Верховный канцлер, а ныне — Император Палпатин. — Император, — Оби-Ван не удерживается от едкого смешка и осторожным движением поднимается с земли, стараясь не провоцировать Коммандера, — Почему ты следуешь этому приказу, Коди? Ты ведь знаешь, что я не изменник. — Мой идентификационный номер КК-2224, а не Коди и я не могу знать твоих истинных мотивов, предатель, — холодно отвечает Коди, — Повернись ко мне лицом. Они снова встречаются взглядами, но на этот раз Оби-Вана встречает не привычная нежность, в которой он с таким отчаянием всегда хотел утонуть, а пугающая пустота и расчётливость в карих глазах напротив. Человек, стоящий перед ним, больше не был тем Коди, которого он любил. Это был клон, призванный без колебаний уничтожить его. И это была вина Палпатина. — Неужели ты совсем ничего не помнишь, о том, кем на самом деле являешься? — Оби-Ван не оставляет надежды, — Неужели при виде меня ты совсем ничего чувствуешь? — Я и не должен ничего чувствовать. — Это неправда! Оби-Ван отбрасывает бластер Коди при помощи Силы как можно дальше в сторону, бросается к нему и, пользуясь замешательством мужчины, сжимает его в объятиях. — Не путай себя с дроидом, Коди. Это даёт определённый эффект, Сила вокруг заместо опасности наполняется замешательством и неверием. Мужчина не двигается ровно до того момента, пока сквозь его заблокированное сознание не начинают просачиваться едва заметные крупицы узнавания, которые он не осознаёт правильно. Коди притягивает его к себе, собственнически пытаясь обхватить руками каждый сантиметр кожи. Оби-Ван чувствует себя откровенно потерянным от подобного напора. Желание прильнуть к губам Коди для обжигающего, перехватывающего дыхание поцелуя захлёстывает его также сильно, как и первобытная похоть мужчины, никак не граничащая с открытыми и светлыми чувствами, что таилась в самом Оби-Ване, просачивающаяся сквозь щиты джедая. Но он также знает, что это вряд ли будет похоже на то, что он не единожды себе представлял. Оби-Ван не успевает привести свои мысли к более связному потоку, когда Коди утыкается носом ему в шею, сокрушая тишину вокруг них глубокими и размеренными вдохами. Спустя несколько минут плечи Оби-Вана расслабляются и он непроизвольно выдыхает в такт выдоху Коди, не замечая того, что успел задержать дыхание в ожидании чего угодно, но только не твёрдого взгляда в ответ на его потерянный после того, как спина соприкасается со стеной со смачным глухим ударом. Казалось, что Коди пытался разглядеть в стоящем перед ним мужчине того, кого он знал на протяжении долгого времени и кому он надеялся однажды признаться в вынужденных оставаться под запретом чувствах, однако по последовавшей за этим злобной ухмылке Оби-Ван понял, что даже если Коди и пытался предположить, кем он был, то битва с собственным сознанием была проиграна. — Предатель, — грубо выдыхает Коди, усиливая хватку на предплечьях Оби-Вана, — Я заставлю тебя подчиниться Императору. Встань на колени. Оби-Ван в неверии хмурит брови, на секунду отводя взгляд от мужчины. Он никогда бы не подумал, что услышит подобное от человека, которому безгранично доверял. Было в этом что-то настолько болезненное, заставляющее отстраняться от чужака со знакомым лицом, но при этом отчаянное, выражающееся в протянутой руке и скользящих по чуть вьющимся волосам пальцах. — На колени, — повторяет Коди ещё более холодно, отшатываясь от руки Оби-Вана, словно от огня. К удивлению самого себя Оби-Ван слишком легко позволяет глазам закрыться, а дрожащим коленям подогнутся, опустив его наконец к земле. Коди наклоняется к нему, с ощутимой злостью сжимая в кулаке одежду Оби-Вана. — Подобные тебе самым наглым образом предали Республику и я обязан исполнить свой долг, — прошипел Коди, — Но когда ты стоишь передо мной, смотришь так, будто между нами имеется крупица доверия, в беззвучной мольбе, я не могу его исполнить. Я не могу тебя убить! Коди настолько крепко сжимает в руке тунику Оби-Вана, что в некоторых местах слышится звук рвущихся ниток, притягивает его к себе и отчаянно пытается добиться ответа на вопрос о том, кто такой Оби-Ван на самом деле и почему он производит на Коди такое замешательство, но мужчина на коленях упорно молчит в попытках абстрагироваться от криков. — Ты не хочешь признавать власть Императора, я вижу это. У меня не остаётся выбора, — сокрушённо произносит Коди, снова прижимаясь к шее Кеноби. Оби-Ван медленно поворачивает голову, боясь нарушить молчание Коди резкими движениями, отпугнуть от себя, легонько трётся собственной щекой о его собственную и глубоко выдыхает. Он и не подозревал, до чего же приятно ощущать его вот так. Хватка на ткани чуть ослабевает под тяжестью подрагивающей руки и Оби-Ван пользуется этим, перехватывая кисть мужчины, мягко проводя большим пальцем по коже, не переставая при этом прижиматься к щеке Коди. Сколько Оби-Ван помнит, про любом прикосновении Коди всегда ощущался тёплым, иногда после изнурительного боя даже горячим, но именно сейчас на контрасте с собственной охлаждённой после озёрной воды температурой, подобная разница ощущается намного острее. Свободная рука тянется к воротникам, оттягивая слои отяжелевшей одежды подальше от шеи и груди, хотя ничего не сдавливает, но дыхание всё равно учащается и остаётся единственный способ облегчить себе доступ к воздуху. Кеноби отводит голову от замершего клона и в смелом, отчаянном порыве тянется к сжимающей его одежду ладони, запечатлевает поцелуй на напряжённых костяшках и невесело хмыкает, когда собственной рукой начинает ощущать напрягшиеся мышцы Коди. Эта жаждущая внимания и прикосновений часть его самого была чем-то таким, с чем он всегда боролся. До появления Коди он не мог найти того, кому он мог бы по-настоящему довериться во всех отношениях, позволить себе думать о простых человеческих потребностях, жаждать признания другим человеком его ценности, просить или плакать, умолять или кричать. Подобная слабость, цепкой хваткой ведя его на своём поводу, могла приводить к опасности, к тёмной стороне. Но сейчас, при виде трещащей по швам и вот-вот готовящейся потерпеть крах прямо на глазах Республики по воле одного ситха, Оби-Ван не находит в себе сил сопротивляться желанию. — Я не могу признать власть ситха, — с придыханием произносит Кеноби, — Нынешний ты не поверишь в это, но истинный предатель тот, за приказами которого ты следуешь. Коди делает последний глубокий вдох, прежде чем наконец придти в движение и отреагировать. Рука, всё ещё удерживающая тунику Оби-Вана, резко отшвыривает его и джелай несильно, но ощутимо ударяется затылком об стену, не прекращая при этом удерживать Коди за кисть. — Ты прав. Я не верю. То, что он чувствует, когда Коди начинает дёргать его за одежду, не похоже на облегчение, скорее на смирение с предстоящим и некоторую изуродованную обстоятельствами радость от того, что Коди принял правила игры и позволил Оби-Вану с ещё более сбившимся дыханием ощущать прикосновения другого человека на себе. — Только глупые солдаты следуют приказам, — он требует больше, Коди с едва сдерживаемым гневом проводит руками по предплечьям джедая, — Только глупые солдаты верят тому, кто отдаёт им приказы, — ещё больше и ладони Коди сжимаются на его боках, — Только глупые солдаты верят в то, что джедаи предали Республику! Коди с рыком опрокидывает Оби-Вана на землю, приложив напоследок спиной об стену. Неприятное послевкусие от удара сменяется резким ощущением холода под собой при соприкосновении с голой кожей. Глаза клона ничего не выражают, кроме ярости, но он по-прежнему прикасается к Оби-Вану, усиленно впивается ногтями во всё ещё обтянутые тканью бёдра. Направлять своё сознание на расслабление и стремится погрузиться в до этого незнакомую часть себя на эти мгновения становится единственным, на чём способен сфокусироваться Оби-Ван. Он был в полной власти другого человека, сильные руки которого с усилием направляли его по ложному пути, отличному от джедайского. Это ощущалось странно, но блаженно. — Ты подчинишься, — стальным голосом говорит Коди, — Ты почувствуешь всю тяжесть своего предательства. Оби-Ван кивает и отчаянно трётся о переместившуюся к его щеке руку. — Заставь меня. Кислород снова тяжело пытается пробиться в лёгкие Оби-Вана, но на этот раз причиной становится не общий жар между телами, а вцепившаяся ему в горло ладонь клона. Коди ухмыляется его попыткам сделать полноценный вдох и только усиливает напор. — Раз уж ты так отчаянно этого желаешь, — злостно выдыхает он в губы Кеноби. Оби-Ван вздрагивает, когда дыхание становится ему доступно, он непроизвольно тянется вслед за отстранившийся от его горла ладонью. Он отчаянно дышит, всё ещё пытаясь усмирить головокружение и всё сильнее начинает ощущать ответный запах Коди. Все мысли мгновенно вытесняются из головы одним желанием прижаться к шее Коди, как он некоторое время назад, но как только им предпринимается попытка приподняться, к его оголённой груди резко прикладывается разгорячённая ладонь, толкает обратно на землю. — Лежи смирно и продолжай смотреть на меня этими нуждающимся глазами. Мне нравится видеть тебя таким. Оби-Ван стонет от похвалы, откидывая голову. Всего этого одновременно так много, но при этом так мало. Он тянется к Коди, пытаясь ухватиться за что-нибудь, но мужчина отводит его руки и сжимает над головой. — Повторяю: лежи смирно. Оби-Ван вздыхает, в попытках сглотнуть образовавшийся в горле комок он начинает ощущать, насколько у него пересохло во рту. И эта сухость усиливается только сильнее, когда Коди без лишних промедлений начинает стягивать с него остатки одежды, небрежно сдёргивая её с ног, затрясшихся от перспективы полной наготы перед человеком, которого Оби-Ван так долго вожделел. Разум, нашедший до этого опору для подобия успокоения, теперь не находил повода позволить джедаю сосредоточится, оставить трезвое осмысление, сокрушая его потоком желания после того, как Коди на мгновение замирает, осматривая его тело. — Меня так сильно сокрушают противоречия от того, что я не могу с честью и достоинством выполнить приказ при виде и ощущении тебя, — неожиданно признаётся Коди, — Я не понимаю, что это. Не понимаю. Оби-Ван позволяет резким движениям Коди, тянущим его обратно на колени, направлять себя. Он уже не контролирует себя, послушно открывает рот, рушит последние стены собственных запретов и ограничений, готовится принять всё, что даст мечущийся в противоречиях, но продолжающий идти по скрытым в подсознании желаниям, человек над ним. Ведь он ощущает себя в точно такой же клетке. Коди такими же резкими движениями открепляет от тела броню, которая тут же с громким эхом грохается на землю позади, и приспускает чёрную ткань с бёдер. До этого высунувший язык в ожидании Оби-Ван при виде члена перед ним немного прикрывает рот, быстро подняв глаза на мужчину, и Коди не может не усмехнуться его удивлению. Рука Коди опускается на рыжеволосый затылок и пару раз подталкивает Оби-Вана обратно, требует движения по направлению к члену, но к удивлению джедая и самого Коди усиленно заглатывать не толкает, ждёт там вплоть до момента, пока Кеноби не облизывает губы и, сбросив оцепенение, сам не кидается губами на член. Горячий язык, уверенно проходящий по каждому сантиметру его длины ощущается настолько ярко и отчётливо, что до этого крутившийся в голове, подобно заевшей пластинке, Приказ 66 покидает его и всё внимание сосредотачивается на всасывающем его член со всё большим усердием мужчине. Ладонь на затылке там так и остаётся, просто как напоминание, предупреждение, говорящее Оби-Вану оставаться в такой позиции и не предпринимать никаких лишних действий. Коди глухо стонет и опускает голову после того, как кончик касается задней стенки горла Оби-Вана, и натыкается на проникновенно смотрящий на него в ответ взгляд. В уголках глаз джедая собираются маленькие слезинки, когда Коди резко дёргает бёдрами, но он не обращает внимания. Вместо этого он пытается выцепить из сознания образы, так навязчиво пытающиеся пробиться сквозь его новое личностное сознание. Образы наподобие той реальности, что есть сейчас перед ним. Джедай, принимающий его член, просящий одними глазами о большем. Всё ощущается совершенно знакомым, и Коди понимает, что раньше он не единожды допускал подобные образы. Клон снова дёргает голову Оби-Вана, на этот раз медленнее, рука на затылке смещается и пальцы проводят линии по густым волосам. Он чувствует, как Оби-Ван стонет вокруг его члена и сам не может сдержать сокрушительного выдоха. — Почему ты и недоступные мне воспоминания о том, кто ты для меня, так обескураживают? Злость от непонимания новой волной накрывают Коди и несколько коротких, неглубоких движений бедрами переходят в частые и резкие, а наслаждение теплом от губ Оби-Вана больше не кажется ему привлекательным. Нежность — это слабость, а ей обратить предателя на правильную сторону невозможно. Мягкое поглаживание по голове сменяется очередной твёрдой хваткой на затылке. Оби-Вана отстраняют резким рывком за волосы от члена и, на своё счастье, он успевает вдохнуть воздуха перед тем, как его также резко насаживают обратно. Коди стонет, глубоко надавливает и в злостном удовлетворении ощущает, как Оби-Ван начинает давиться. Он игнорирует в панике стучащие по его бёдрам руки вплоть до последнего глубокого толчка, после которого Коди с глухим рычанием изливается в горло Оби-Вана. — Дыши медленно и глубоко, — наставительно произносит Коди. При виде раскрасневшегося джедая, который, прокашлявшись, пытается собрать губами сперму Коди вокруг губ, при этом продолжая тяжело дышать и поглаживать себя по своему собственному члену, клон снова хмурится. Он знает об этом человеке гораздо больше, чем на данный момент позволяет помнить его сознание и именно это его злит. Что-то заставляет его думать, что Оби-Ван изменник, но внутренняя борьба отводит его от полного принятия этого каждый раз, когда приказ Императора ярким пятном вспыхивает в сознании. — Ты ведь не сможешь убежать от реальности. — Вы недооцениваете меня, Коммандер Коди. Коди отчаянно трясёт головой, пытаясь отогнать очередные знакомые обрывки в сознании от того, как предатель произнёс его звание, пока протягивает руку к джедаю и одним рывком поднимает его на дрожащие ноги. Заместо спины на этот раз с каменной стеной соприкасается грудь немного ошеломлённого стремительными действиями клона Оби-Вана. На шее Кеноби вновь чувствуется вызывающее дрожь глубокое, размеренное дыхание. Коди наваливается сильнее с каждым вдохом, трётся прикрытой чёрной тканью, впитавшей знатную долю возбуждения, выпуклостью о промежность Оби-Вана, пока тот вновь задыхается от всепоглощающей близости. Оби-Ван под тяжестью чужого тела сам начинает сильно жаться к камням перед собой, постанывая от впивающихся в разгорячённую кожу острых выступов в надежде удержать равновесие и не позволить ногам подкоситься. Он так старательно хочет не упустить ни единого мгновения из этого, что приподнимается на носках и трётся ответно об орган мужчины за спиной. Прелюдии не длятся дольше, прежде чем слюна Коди начинает скользить вместе с его пальцем без излишней нежности внутрь Оби-Вана. Клон по-прежнему продолжает прижиматься носом к его волосам и теперь уже взмокшей шее, это странно успокаивает шипящего на каждое движение растягивающего его пальца, не доставляющего пока ничего, кроме дискомфорта. Спустя несколько минут Коди перестаёт двигаться, и через мгновение Оби-Ван чувствует, как пальцы сменяются на член и его пробивает дрожь от той невероятной глубины, на которую Коди проникает в него. Оби-Ван теряется в ощущениях, он хочет быть ближе к Коди, когда тот постепенно начинает наращивать уверенные толчки, но при этом ему так невыносимо жарко и хочется вдохнуть побольше воздуха, однако всё, что ему остаётся — это принимать то, что даёт ему Коди. Клон отстраняется от спины Оби-Вана, не переставая двигать бёдрами, только для того, чтобы переместить одну руку с бока Оби-Вана на его шею. Простонав, Кеноби заскулил от сжавшихся на его артерии пальцах, в очередной раз перекрывших доступ к воздуху. Было слышно по сбивчивому дыханию и тихим ругательствам, что Коди всё ещё мысленно мечется между двумя огнями, пока жёстко погружается обратно в джедая, он не перестаёт переодически трясти головой, наращивая темп, в попытках отогнать навязчивые мысли. Оби-Ван упирается лбом в каменную стену, и больше не пытается приглушить рвущиеся наружу стоны, что эхом разносятся по всей пещере, всё сильнее выставляя задницу назад, убеждаясь, что Коди может войти как можно глубже. Его глаза трепещут от восхитительного ощущения полноты, тело дрожит от осознания реальности происходящего, от свершения давней влажной мечты. Руки Коди, сжимающие одновременно шею и бедро, где начинают постепенно проявляться тусклые метки от его пальцев, прижимают Оби-Вана плотнее к себе, не дают пошевелиться. Бёдра Коди то резко останавливаются, то также резко подаются вперёд к уже устоявшемуся быстрому ритму и любой подобный выпад с каждый толчком зажигал новую искру в нервах Оби-Вана, заставляя его всё ближе подходить к краю. Он хотел всего, что Коди мог ему дать. Коди рычит, его скорость больше не снижается, это доводит Оби-Вана до отчаянного, молящего крика, когда принизивший тело оргазм доходит до его сознания. Выступивший на лбу пот мужчина обтирает неловким движением о такое же влажное плечо, пока Коди, добившийся своего собственного освобождения, с отчаянным выдохом отстраняется от него. Без присутствия сильных рук, удерживающих его на ногах, Оби-Ван сразу же оседает на землю. Дыхание у него сбивчивое и тяжёлое, на шее всё ещё остаётся фантомная хватка, разум затуманен, странно расслаблен и Оби-Ван даже позволяет себе даже внутренне признаться, что он не жалеет о том, что произошло. Ведь как можно жалеть о том, о чём так долго грезил? — Что ты делаешь? — спрашивает уже облачённый в полное снаряжение Коди у неожиданно протянувшего к нему руки, сложенные в ожидании закрепления на них силовых наручников, Кеноби. — Я приму власть Императора и откажусь от джедаев, если ты примешь меня, — выдыхает Оби-Ван в ответ, — Это моё единственное условие, которое позволит тебе исполнить приказ. Коди прячет свою победную ухмылку под шлемом, принимая условие.
