Mea vita et anima es

Было что-то такое в запахе книг, в аромате чернил, бумаги и кожи, в том какой была сама библиотека в этом месте, даже частицы пыли паря в воздухе сверкали словно золотая пыль в мастерской ювелира, медленно осаживаясь на каждый миллиметр этого места, создавая свою атмосферу: величия, благородства. Глянцевая поверхность длинных полированных столов сверкала при свете закатного солнца, пробивающегося сквозь высокие окна. Мир здесь замирал: не было ни толп, ни криков, ни проблем, все они уходили на задний план, скрывалось в тени. Место, спрятанное от глаз простых смертных или же как их, называли примитивных, оно было не для всех, лишь для некоторых особ сумеречного мира – библиотека Верховного мага Бруклина или же просто Магнуса Бейна. Сидя в одном из просторных кресел сидела девушка, концентрируя свой взгляд на каждой прочитанной строчке, шепча её губами будто пробуя на вкус, стараясь понять заложенных смысл этих слова. Перелистывая страницу за страницей, полностью погружаясь в этот написанный мир, мир прошлого, в котором она когда-то, и сама жила только сейчас она узнавала его с другой стороны, со стороны других авторов, читала о сложных и порой заурядных вещах этого мира. — Некоторые поэты вовсе не были людьми, хотя в те времена это отчаянно скрывали. Тем более гореть на костре не самая лучшая идея из всех, — девушка слегка усмехнулась, собираясь вновь перевернуть страницу книги в кожаном переплете, пока не увидела несколько пропущенных звонков из Института – пока домой, — Вспомнили о моей грешной душе, удивительно. Нефилим закрыла книгу, проводя пальцами по-кожаному переплету тем самым запечатывая её и убрала на одну из величественных полок библиотеки, переводя взгляд на большие окна, за которыми виднелся прекрасный город – место, где иногда можно было забыться среди огней и шума или же вовсе потеряться. Только вот кто бы нашёл девушку? На белоснежной коже засветилось несколько рун, словно подсказывая их обладательнице, что нужно делать и в один миг, без какой-либо задумчивости, споров с самой собой Лилиан спрыгнула с каменного балкона и элегантно приземляясь на землю, поправляя выбившиеся из-за ветра пряди и кивая самой себе, направилась в не такое людное место – Нью-Йоркское метро. Естественно, в ночи строить глазки юным соблазнительницам не было толку, особенно когда некоторая часть населения спешит домой в свои теплые постели, поэтому большинство уже уснуло на своих метах или же угрюмо смотрело в окна, напротив. Пассажиру надо сесть в вагон, машинисту – удержаться в графике, всё само собой логично и понятно. Эта картина могла бы занимать место в одном из музеев, только вот не все хотят изображать метро, его вагоны, людей. Здесь всегда царит своя атмосфера: тишины, спокойствия, замкнутости, не именно всего места, а людей в нём, каждый погружен в себя, в свои заботы и не замечает легких пробегающих взглядов по лицу, одежде. Охотница расслабленно улыбается, смотря в глаза малышки, которая видит её, рассматривает, наклоняя голову то вправо, то влево – ей так интересно. — Мама-мама! Посмотри какая девушка! — девочка лучезарно улыбается, подёргивая куртку мамы, переводя взгляд с неё на незнакомку. — Милая, тут никого нет, — сводя брови отвечает женщина, проводя по щеке дочери и целуя её в лоб, улыбнувшись, — Ты просто устала, вот и показалось. — Но… — девочка только хотела возразить, рассматривая девушку перед собой, но она приложила палец к алым губам, улыбнувшись, едва ли кивая малышке, подсказывая, что это все секрет, на что девочка прошептала: «Хорошо», обнимая маму. В этом мире много секретов, всего они были и всегда будут. Даже сейчас маленькая девочка сама того не представляя сохранила большой секрет сумеречного мира, пускай и думала, что сейчас это всё просто магия. Лилиан глубоко вздохнула, понимая, что её ноги и мысли вновь привели её к Институту – святому месту для всех сумеречных охотников, их дому. Величественный собор готического образца вновь предстал перед нефилимом, в своем темном и пугающем великолепии, не все могли это увидеть, но девушка была одной из тех кому удостоилась эта возможность – видеть сквозь гламур – маскировку реальных вещей, скрытых от неразумных глаз. — Добро пожаловать домой, — произнесла темноволосая ступая на каменные ступени и открывая дверь внутрь, медленно проходя по коридору, вновь слыша перешептывания охотников за спиной: «Снова эта полукровка здесь», «Как же я жду, когда она не вернется и будут здесь только чистокровные» и тому подобное. — Лилиан! — крикнула черноволосая подбегая к Нокс, обеспокоенно оглядывая её, пока перешептывания усиливались будто бы у охотников совести не было вовсе, — Быстро замолчали и направились выполнять задания! Молодая Нокс улыбнулась, смотря на разгневанную подругу именно это в Изабель ей и нравилось – защищать родных в независимости от того, какой природы они являются, потому что у её близких она была очень разнообразна. — Изабель, всё в порядке, — снимая куртку сказала сероглазая и наклонила голову, изучая эмоции Лайтвуд, — Только не метай молнии, думаю с них хватит. — Им просто нечем заняться, Ли, не обращай внимания. — Дорогая, я всегда буду самой обсуждаемой здесь, никто не любит полукровок. Особенно таких, как я, — закинув куртку на плечо, девушка направилась в зал для тренировок, — Если что ты знаешь, где меня найти. Лилиан Нокс самая обсуждаемая девушка среди Сумеречного и Нижнего миров, кто бы мог представить, что полукровке разрешат прибывать в Институте и тем более носить звание одного из Сумеречных охотников и быть членом Конклава, власть всегда себе на уме. Время всегда шло без нашего позволения и забирало самых любимых для нас людей, слезы старались смыть боль, прятавшуюся в каждой клеточке нашей души, но никогда ничего не получалось. Мы выстраивали множество стен вокруг нашего сердца, стараясь отгородить его от новой боли, только как же со всем этим справиться, если с каждым ранением боль отголосками бьётся о стенки разума, заставляя тебя терпеть ещё большее, чем раньше. Каждое движение тела разрезало воздух словно острие клинка серафима, девушка двигалась плавно, закрывая глаза и слыша лишь своё сердцебиение задающее нужный ритм движениям. Один вздох, один удар прорезавший воздух и распространяясь по неведомой траектории, заставляя звенеть сумеречных клинки. — Спокойствие в движениях… — прошептала одними губами Нокс, нанося серию различных ударов, и скрадывая руки словно в мольбе богам, встала по середине зала, глубоко вздыхая ледяной воздух, проскальзывавший в помещение через настежь открытые окна. — Нокс, ты когда-нибудь можешь не появляться на моих глазах или тебе так нравится это делать? — серьёзно произнёс охотник, облокачиваясь о запертую дверь зала, — Всё равно ничего не докажешь, ты хуже каждого из нас. — Лайтвуд, если хочешь показать уровень своего тестостерона, то тебе нужно в другое место. — Нокс… — Даже слышать не хочу, — девушка убрала руки за спину, потягиваясь и ненадолго прикрывая глаза, — Тем более тренировку я закончила, можешь развлекаться сколько угодно и с кем угодно. В тот же момент она ушла, закрывая за собой массивные двери и оставляя парня в полной тишине, только со своими мыслями, которые специально встали против своего владельца, едва ли слышно нашептывая имя Лилиан. Они начинали шептать, даже поздней ночью, когда на небе ничего не оставалось, кроме звёзд таких крошечных и словно кристаллы разбросанных по небосводу. *** Лилиан... Идрис... Лилиан Идрис Нокс. Шептало подсознание, пока молодой охотник старательно погружался в сон, обволакивая комнату руной тишины, зажмуривая до белых пятен синие глаза, пытаясь выкинуть образ перед ними появляющийся. Момент, когда его глаза сами того не замечая бегают по телу девушки: видя перед собой босые ноги, бедра чаще всего обтянутые черной джинсой, подчёркивающие нужные контуры. Поднимаясь вверх замечая более узкую талию, которая скрывается под объемными футболками, а когда взгляд переводится ещё выше, можно обратить внимание на упругую грудь, которой так хочется коснуться. и широкие плечи, позволяющие делать необходимые приёмы. — Святой Разиэль, когда это закончится, — прошептал парень, резко садясь на кровати и запуская длинные, покрытые шрамами пальцы в запутанные волосы, — Нужно проветриться.