Mea vita et anima es

Идрис расположилась на кожаном диване, закидывая ноги на стеклянный кофейный стол, поблескивающий от кристального света, переливающегося сквозь пурпурные лампы балкона. — Лилиан! Убери ноги с моего стола, я не просто так забирал его у Марии Антуанетты во время французской революции! Девушка положила руку на глаза, закрывая их от вида желто-зеленый кошачьих глаз родственника, поднимающего руки над её рваной раной, которые медленно окружали запекшуюся кровь на белоснежной коже фиолетовыми искрами. — Если бы на мне работало иратце, то я бы не появлялась в поле твоего зрения, дядюшка, — по-змеиному протянула охотница, запуская пятерню в свои грязные от крови волосы. — Такова твоя природа. Однако я не понимаю, почему ты решила закрыть собой этого… Лайтвуда. Не успев что-либо произнести, девушка повернула голову в направление входной двери, покрытой итальянской кожей и вздохнула. — Помяни чёрта, Магнус, помяни чёрта, — нефилим закрыла ещё кровоточившую рану рукавом единственной темно-синей куртки, найденной у мага в шкафу. Сын глав Института Нью-Йорка быстро открыв дверь, встал посреди квартиры, переводя взгляд с Верховного колдуна на свою «коллегу», складывая покрытые мельчайшими шрамами руки за спиной. — Александр Лайтвуд, какими судьбами пожаловал в мою скромную обитель? — разведя руки в стороны произнёс Бейн. — Интересно с каких пор нефилим докладывает о происходящем на заданиях… нечисти. — Если ты, Александр, собрался… — Магнус вышел вперед, загораживая собой Идрис, пока рука не преградила ему путь. Девушка слабо улыбнувшись, встала плечом к плечу с дядей, с вызовом смотря в глаза охотника. — Тебя не должно волновать моё пребывание вне миссий. — Меня волнует больше разглашение информации представленной Конклавом для Сумеречных охотников. — Никакого разглашения не было, — прошипела Идрис, сжимая край своей куртки, которая начала пропитываться кровью из вновь открывшейся раны, — Если тебя волнует конфликт со мной, то не нужно втягивать в него остальных. Лайтвуд развел руками в стороны. — Представители нежити не должны лезть не в своё дело. — Александр, держи язык… Сероглазая сжала руку мага, едва ли кивая, чтобы он не встревал в разговор. На что он фыркнул словно кот, удаляясь на небольшую кухню своего жилища. — Нокс, если ты собралась предать Институт ради какой-то нежити Нижнего мира. — Алек, закрой рот! Я являюсь одной из представительниц обоих миров. Такой же нежитью, которая мозолит тебе глаза. Не так ли? — И что с того? Ты только портишь своим пребыванием нашу священную миссию. Только и ходишь к колдунам да оборотням. Со стороны девушки послышалось шипение, глаза на миг покрылись пеленой; меняя их дымчатую поверхность на вытянутые змеиные расщелины, видневшиеся сквозь темный-малахит. Открытой ладонью она дала ему пощечину, оставляя царапины на коже, через которую начали проступать капли крови. — Хотел бы ты… — разозлилась охотница, — Священную долю исполнять, избавился бы от помех, а не плакался своему парабатаю. Развернувшись на носках Нокс скрылась за дверью, оставляя на ней характерные следы ногтей. Искрившиеся серебряным огнем, трещины паутиной распространились по ровному покрытию. *** Парень остался в одиночестве на каменном балконе, убирая руки в карманы брюк и мельком смотря на огни города, которые постепенно зажигались одни за другим. Освещая небольшие участки улиц, зданий рядом с собой, только этого не хватало, всё равно сохранялись ползучие руки тьмы. Прячущееся в любом переулке, темном уголке парка, в котором так любили гулять по ночам влюбленные пары. — Александр, ты и правда не видишь всей картины? К молодому охотнику плавно, словно кот, подошёл маг, в своём привычном наряде: черные штаны и темно-фиолетовый сюртук, лацканы которого были украшены серебряной вышивкой и камни, обрамляющие вышитый узор, словно слезинки сверкали в отблесках взошедшей луны. Когда же темные волосы охотника прикрывали его синие глаза, отражающие огни ночного города. А одежда выглядела сильно помятой после бессонной ночи. — Что именно ты имеешь в виду? — Твои чувства к Лилиан, даже слепой умудрился бы их заметить, не стоит этого отрицать. Бейн лукаво улыбнулся, откидывая голову назад и закрывая глаза, чувствуя, как ветер за спиной не утихает, стараясь поднять края одежды вверх и будто бы кожей ощущая глубокий вздох нефилима рядом собой – значит он угадал, за сотни лет маг никогда не ошибался. — Ты ошибаешься, между нами ничего нет и быть не может, — парень развернулся, уходя подальше от любопытного дитя Лилит, хотя его напряженность, выдавала каждая мышца, виднеющаяся сквозь ткань. — Только вот судьба не всегда позволяет найти свою родную душу, Александр, — блаженно улыбнулся мужчина, запуская пальцы в волосы, пока ветер уносил его слова на своих крыльях, — А вы противитесь судьбе и причиняете тем самым друг другу боль. *** Мужчина зашел в комнату, и громко захлопнул за собой дверь. Осмотревшись бездушным взглядом по сторонам, завалился на кровать, вальяжно заведя руки за голову. Мысли скакали галопом, стараясь осмыслить все, что произошло, а глаза устремились в потолок, провожая блуждающие отблески теней до потолка. Проникающих в спальню из окна, открытого настежь и пропускающего через себя холодный ночной ветер. Который перелистывал страницы открытых книг, едва ли слышно задавая шторы, закрывающие ночной вид. — Почему которые сутки я думаю о ней… — Лайтвуд закрыл лицо ладонями, когда перед его закрытым взором появился вид Нокс, закрывающий его самого от демона, — Она закрыла меня собой… а я специально полез на рожон. Резко охотник сел на кровать, вспоминая глаза девушки перед собой, ставшие изумрудными лишь за пару секунд и запах… кровь. Её ранил Бегемот.