На пути к спасению [Книга I]

      Что заставляет людей сделать тот самый последний «роковой» шаг? Шаг прямиком в неизвестность.       Наверное, чаще всего, это абсолютное опустошение, когда внутри уже ничего не остаётся, ни боли, ни, уж тем более, сожаления. Вы больше не являетесь человеком, ведь от человека у вас остаётся только оболочка, и та…не в лучшем состоянии.       А пустота же внутри разрастается всё больше, хотя, казалось бы, куда ещё… Но она растёт, превращаясь в непроглядную мглу из которой вы вряд-ли сможете выбраться.       И понимая это, вы, с огромной вероятностью, сделаете выбор в пользу того самого «рокового» шага. И не важно: будь то скала повыше, верёвка покрепче или лезвие поострее. Главное — это свобода от пустоты, что окончательно разрослась внутри вас.       Виктор тоже просто хотел свободы.       Какое забавное слово «свобода». Такое простое и сложное, такое близкое и далёкое… Как жаль, что для достижения свободы, порой, приходится идти на крайние меры.       Виктор смотрел на звёзды в ночном небе, восхищался их красотой и чувствовал покалывание в лёгких от холодного осеннего воздуха. Он ждал, ждал того момента, когда поймёт, что готов. Водная рябь внизу была похожа на жидкий обсидиан, а свет звёзд на сотни ярких светлячков.       Конечно, многие скажут, что умирать молодым, это глупо и неправильно, что, наверняка, всё можно исправить.       И Виктор тоже так думал, надеялся до последнего, даже принял факт неизбежного. И всё же, когда вся твоя жизнь становится продиктована кем-то или чем-то другим, ты захочешь иметь хотя-бы какое-то право выбора, даже если этот выбор многие сочтут неправильным.       Полная луна в тёмном небе словно следила и ждала, а ветер так и вовсе подгонял закончить всё побыстрее.       Единственное на что надеялся Виктор, что ни одна живая душа не посмеет испортить столь особенный момент. Но судьба злодейка, как всем нам известно, очень любит вставлять палки в колёса наших грандиозных планов. Лишь одному богу известно, что, помимо ещё несостоявшегося самоубийцы, на мосту, в час глубокой ночи холодной промозглой осени, мог забыть, грубоватой наружности, темноволосый мужчина средних лет.       — Ты коли прыгать собрался, то тапки оставь. Я себе заберу. — он перелез через мостовую ограду, и встал в паре метров от Виктора, затем поправил съехавший в бок шарф. — Негоже добру пропадать.       Виктор огляделся, не понимая откуда мог взяться странный мужик. Он чётко помнил, что на мосту никого не было, да и ходят здесь редко.       На бледном, но грязном лице мужчины сияла весёлая улыбка, а внешне он был похож на самого обычного бездомного бродягу. Сальные тёмные волосы средней длины, редкие морщины, потёртая временем одежда и рваные кожаные ботинки. Хотя, судя по крепкому телосложению, нельзя сказать, что он недоедал.       Виктор крепко держался за перила, но немного вздрогнул, когда мужик бегло взглянул вниз и свистнул.       — А неплохое местечко ты выбрал. — заметил он и взглянул на продолжающего молчать паренька. В его глазах он казался слишком хрупким, такой точно не выживет после падения.       Да если говорить честно, пацан выглядел крайне необычно. Мужчина нередко слышал о самых необычных расах и, похоже, ему довелось встретиться с одной из них. Тело паренька полностью покрывала коричневатая плотная чешуя от макушки до кончиков пальцев. Редкие чёрные волосы были собраны в хвост и усиливали ощущение чего-то мрачного и печального. Его серые глаза скорее были похожи на стеклянные, они совсем не излучали жизни. Но, даже взглянув в них, мужчина осмелился продолжить их необычную беседу.       — Отчего нынче вообще с мостов прыгают?       Виктор недоверчиво сузил глаза, ещё раз посмотрел вниз, а потом снова на мужчину.       — Что-то серьёзное видимо. Безответная любовь?       По немигающему взгляду пацана стало ясно, что не отгадал.       — Ну, всякое в жизни бывает. — заключил мужчина. — Я тебя не осуждаю, ты не подумай. А ты, кстати, чего именно Ларувинский мост то выбрал?       Виктор был совсем не против напоследок ответить на пару вопросов своего, последнего в жизни, собеседника.       — Вид…красивый…       — Да, вид и впрямь красивый. — подтвердил мужчина и глубоко вздохнул. — Вообще мне просто было интересно узнать причину. Да и не особо ты разговорчивый, если честно.       — Не люблю…       — Не любишь болтать? — уточнил собеседник.       Виктор тихонько кивнул.       Мужчина что-то продолжал говорить про несправедливость мира и законы жизни, а Виктор чувствовал как ему это всё надоедает. Ему поперёк горла стояло, что все видели в нём только урода в чешуе, что он не заслуживал ничего, кроме взглядов презрения и постоянных оскорблений.       — Эй, малой, ты это чего? — забеспокоился бродяга и попытался подойти.       Но парень напротив, помотал головой, словно говоря этого не делать.       Невооружённым глазом было видно, что парень окончательно решился.       — Ты знаешь, в жизни разное бывает, много всего хорошего есть. — продолжал говорить мужчина, стараясь удержать парня от решения навсегда распрощаться с жизнью, пока он сам медленно подбирался ближе. — Я у тебя чего вообще реально хотел спросить, аж сюда залез…       Виктор промолчал, он почти не слышал. Он обратил внимание только, когда голос мужчину прозвучал уж слишком близко.       — Ты серьёзно прыгать собрался?       В какой-то момент он подумал, что мужик ему померещился и его слова, что теперь отзывались в ушах эхом, лишь плод больной фантазии. А голос звучал всё громче и громче, словно пытаясь достучаться, пытаясь добиться ответа. Но Виктор сделал вдох поглубже и отпустил мостовую ограду, давая телу насладиться свободой падения.              Последним, что он видел, было — звёзды, мост и лицо мужчины, чьи глаза сияли алым светом. А потом…потом была только тьма, но совсем иная, не та к которой Виктор был готов.       Если прислушиваться к себе, то можно было почувствовать её пульс. Она была живой настолько, насколько это вообще возможно. Всего ничего и вот она уже на кончиках ваших пальцев, проникает через кожу, стремится дальше по венам и капиллярам, прямиком в кости, прямиком в самое нутро.

***

      Его разбудил щебет птиц и холод от промокшей одежды. Тело затекло, но это никак не помешало ему сесть, ведь лежать лицом в песке было уж слишком неприятно. На горизонте виднелись первые лучи утреннего солнца, окрашивающие небо в яркие красные тона.       Он огляделся и понял, что находится у того самого моста с которого всё же спрыгнул. И самый главный вопрос сейчас был для него лишь один. Как он выжил? При всём желании, но если бы не высота, его убил бы холод.       «Тот странный мужчина.» — промелькнуло в голове, и парень поспешил встать.       Всё началось, когда ему было около шести. В это время представители его расы сбрасывают чешую, которая уступает место обычной человеческой коже. Если хорошенько подумать, то они тоже были людьми, просто имели происхождение от ящеров или змей. Но, в целом, в итоге отличия сводились лишь повышенной способностью к магии. В остальном, они были почти такими же.       В случае же Виктора судьба-злодейка решила как следует отыграться. Его чешуя не слезла ни в детстве, ни в подростковом возрасте, ни даже когда ему стукнуло двадцать.       Всю жизнь ему приходилось слышать в свой адрес оскорбления и нелестные высказывания. Из-за отталкивающей внешности он не смог поступить ни в одну академию. Даже семья, в конце концов, решила избавиться от него, отправив жить в небольшое поселение на окраине континента.       Нельзя сказать, что он был туп или не воспитан, нет, у него не было проблем с обучением, и если бы он выглядел как все, то, наверняка бы, имел немалый успех в обществе.       Будучи сыном успешного торговца, Виктор рос в достатке, неплохо разбирался в политике и даже не раз помогал отцу в делах. И всё же, это не спасло его от ссылки, которую организовала ему мать. Ей было тошно видеть, как её ребёнок с каждым годом не расцветает как сады по весне, а наоборот, его чешуя становится только грубее.       Сколько бы Виктор не обращался к лекарям, ни один не смог найти решения его недуга.       Так его планы на жизнь полностью рухнули.       Отцу не оставалось ничего, кроме как согласиться с женой. Он думал, что поступает правильно, что даёт сыну возможность жить спокойно вдали от столичной суеты. И Виктор тоже смирился с отъездом, но немного по своему. Он намеренно отдалился от своего окружения, и вместо семейного поместья выбрал старый дом, похожий на логово отшельника.       Но даже здесь, в новом доме и городе ничего не изменилось, а стало только хуже.       Оставшись наедине со своими мыслями, Виктор всё больше погружался в депрессию, понимая, что пока его тело покрыто чешуей, не видать ему нормальной жизни в обществе.       Он не раз калечил себя в надежде, что чешуи можно снять, но каждый раз лишь делал себе больнее, а раны глубже.       Тогда он и решил, что с него хватит. Ему лишь хотелось в последний раз вдохнуть свежего воздуха, услышать шум природы и испытать хотя-бы подобие спокойствия, которого ему так сильно не хватало.       Стоя на берегу, Виктор никак не мог найти взглядом того мужчину. Похоже, тот действительно был лишь плодом его воображения. Дорога с, заросшего густой травой и кустами, берега была недолгой.       Редкие утренние прохожие провожали Виктора перешёптыванием и презрительными взглядами. Даже сосед, как обычно, делал вид, что с интересом разглядывает объявления на городской доске, а не искоса разглядывает уродца.       Маленький домик встретил…тишиной. Виктор закрыл деревянную входную дверь, забрал оставленную на столе записку и скомкал её.       Его план провалился.       В зеркале на стене он не увидел ничего нового. Внешне в нём не было абсолютно никаких изменений. То же лицо, тот же слегка вздернутый нос, тонкие губы и жидкие чёрные волосы, которые он перестал стричь из-за обычной ненадобности. Он не считал нужным чрезмерно следить за внешностью, учитывая, что люди всё равно видели только грубую чешую. Ему вообще было всё равно как он будет выглядеть в гробу или во что одет, такие мелочи уже давно не волновали.       Он сам себе казался лишь оболочкой, а не человеком. Но после падения с моста, кое что всё же изменилось.       В привычных серых глазах появилось нечто, что заставляло всматриваться в них. Заставляло не отводить взгляд.       Это была не та тьма, о которой он так часто размышлял, а нечто иное, не поддающееся пониманию. Пока оно лишь пускало корни и осваивалось в новой среде, но кто знает, чем оно окажется в итоге.       Тёплая вода в деревянной круглой ванне немного расслабляла, помогая отвлечься. Закрыв глаза, Виктор погрузился в состояние между сном и реальностью. Он слышал щебет птиц за окном и вспоминал события на мосту, прокручивал всё раз за разом, искал хоть какие-то подсказки.       Но в какой-то момент он заметил, что вокруг царит тишина. Он поспешил открыть глаза.       Это была всё та же комната, с потрескавшейся в некоторых местах краской и, танцующими пламенем, десяткой свечей.       Только вместо прозрачной воды всё его тело обволакивала густая тёплая жидкость, предательски похожая на кровь.       Постепенно тишину прервал жуткий шорох внутри стен. Он становился всё громче и громче, будто в стенах завелись множество насекомых. Виктор не мог шевельнуться, дышать было сложно и когда он уже начал хрипеть от удушья…всё прекратилось.       Парень сильно закашлялся, наконец, пустив воздух в лёгкие.       Вода давно остыла. Похоже отключился он точно не на пять минут. Если Виктор вернулся домой на рассвете, то когда же переодевался в сухую одежду, за окном уже близился закат.       Кухня пустовала. Парень сам позаботился избавиться от продуктов перед уходом на мост, о чём сейчас немного жалел. Хотелось есть и пить. Надев всё ещё влажные от речной воды сапоги, и накинув черный плащ поверх рубахи, он как можно быстрее отправился к рынку. С каждым шагом желудок лишь отчётливее требовал пищи.       Виктор старался брать только необходимое, но руки сами тянулись ко всему съедобному, что только попадалось на глаза. Будь его воля, он бы набивал рот прямо здесь, на глазах у простого люда.       Он резко остановился, когда в ушах противно и протяжно зазвенело. Звон был настолько сильным, что он закрыл уши ладонями, бросив свёрток с продуктами вниз. Ещё немного и его голова точно бы взорвалась, поэтому он поспешил уйти подальше от душной толпы, где, хватая ртом воздух, забежал в ближайший переулок.       Люди провожали его удивлёнными взглядами.       Звон прекратился, только когда он почувствовал, как сползает вниз по стене и садится на холодную землю.       Для Виктора всё происходило как-то слегка заторможено. Люди, звуки и лучи солнца, которые неизбежно скрылись в преддверии ночи. Парень заметил, что странным образом выпадает из реальности. Весь мир словно издевался над ним, подкидывая всё более дурные галлюцинации.       Мир погружался в ночную темноту, постепенно загорелись городские фонари, а людей становилось всё больше. Торговцы же медленно собирали товар. Вечер абсолютно ничем не отличался от десятков других.       Но звон в ушах, резко превратившийся в истошный крик, прервал привычный ход событий. Он очень быстро вернул Виктора в чувства. Парню понадобилось несколько попыток, чтобы нормально встать и выйти из переулка на главную площадь. Он был не единственным, кто не понимающе смотрел на источник звука. И стоило только Виктору проследить за взглядом других, как с той стороны прозвучал громкий грохот взрыва.       Яркое пламя поднялось ввысь быстро переходя на соседние здания. Тёмное ночное небо вмиг осветили ещё несколько огненных сгустков. Люди вокруг ринулись бежать прочь. Виктор тоже не стал долго думать и побежал к своему дому, по пути предупреждая других о нападении.       Он даже не успел толком собрать самое необходимое, как крики и вопли за окном были уж слишком близко. Не нужно быть гением, чтобы понять, что пора покидать дом и поселение, пока нападающие не добрались до него самого.       В дверь громко и грубо постучались, заставляя Виктора воспользоваться запасным выходом, ведущим во двор. Он бежал, замечая, что пламя охватило почти всё вокруг.       Люди в чёрных доспехах хватали жителей и убивали на месте, некоторых связывали и бросали в горящие дома.       Виктор неплохо ориентировался и выбирал самые безлюдные пути, время от времени прятался по углам. Так ему удалось добраться до главных ворот, где, к его сожалению, уже во всю орудовали солдаты.       Он затаился у горы пивных бочек, ожидая момента, когда следящие за воротами отойдут подальше и дадут возможность проскользнуть к люку, через который можно выбраться к горной реке.       Похоже, разговоры о возможной войне с западным королевством оказались не такими уж и слухами. Конфликт между границами назревал давно, ещё начиная со времен несостоявшейся свадьбы двух семей, на которой младший принц севера умудрился оскорбить западного наследника. Ещё и повышение налогов на ввоз товара, вот тебе и идеальные условия для начала войны.       Давно нужно было покинуть чёртов городок у границы, но нет, Виктор решил прыгать с моста именно здесь.       Парень изредка выглядывал, чтобы проверить обстановку и мысленно матерился, когда видел, что солдаты не спешили покидать свой пост. Запах гари добрался и досюда и многие начинали кашлять. И вот, когда солдаты наконец-то решили отойти, план Виктора немного пошёл по одному месту.       На солдат напал какой-то парень, возомнивший себя способным одолеть всех и вся. Конечно, Виктор мог бы послать всё к черту и на корточках доковылять до люка, но внутренний ребёнок сгорал от любопытства узнать, что будет дальше. Неожиданным героем оказался сын местного шерифа. Многие говорили, что он обучался магии аж в коллегии Центрального континента.       Белокурый высокий красавчик умело орудовал заклинаниями и смотреть на него было воистину наслаждением. Подтянутое тело двигалось плавно и чётко, уходя от ударов солдат. Виктор закатил глаза, поняв, что любуется придурком, который оскорблял его больше всех прочих придурков вместе взятых. Генри Монгрю справился с отрядом за считанные минуты, давая маленькой группе жителей возможность покинуть горящий город.       Тогда Виктор встал из-за бочек и встретился с Генри взглядами. Однако, им не дал вести светские беседы новый подоспевший отряд солдат в чёрном. Они оба без лишних слов побежали со всех ног прямиком к мосту, на котором ещё вчера Виктор собирался распрощаться с жизнью. Как жаль, что его план не удался.       Они бежали к лесу, где спрятаться было проще, хоть лес и таил в себе немало опасностей. Им вслед летели горящие стрелы, некоторые из которых таки достигли своей цели.       В лесу Виктор старался просто бежать прямо, не оглядываясь. Судя по картам, если двигаться не сворачивая, то скоро можно было добраться до продолжения горной реки, а там выйти, идя по её течению, к небольшим шахтерским поселениям. Но черт дёрнул его обернуться и заметить сползающего по дереву блондина со стрелой в плече.       Виктор остановился. Как бы сильно он ни ненавидел своего обидчика, совесть не могла позволить ему бросить человека в беде. Он как можно быстрее подоспел к Генри, сломал стрелу с одной стороны и потянул с другой, вытаскивая её из тела.       Блондин зашипел от боли, но быстро пришёл в себя и применил заклинание для остановки кровотечения.       — Можно было и поаккуратнее. — рыкнул он, на что Виктор лишь зло зыркнул и потянул за собой, дальше в лес.       — Быстрее, иначе догонят.       Генри не стал спорить и последовал за уродцем с чешуей. Один её вид вызывал в нём отвращение. Она была неприятного коричнево-зеленого оттенка и имела шершавую структуру. Её обладатель был ниже его, минимум, на голову, да и вообще был очень маленьким в принципе. Похоже, чешуя как-то влияла не только на внешний вид, но и на развитие в целом.       — Быстрее! — крикнул Виктор, отвлекая от размышлений о его недоразвитости.       Позади слышались топот копыт и возгласы солдат. Сердце стучало как бешеное, когда они добрались до устья реки. Она была довольно глубокой, но узкой и через неё вполне реально было перебраться вплавь, но Генри, как назло, был ранен именно в плечо.       — Твою же мать. — выругался Виктор, нутром чувствуя, что враги слишком близко. Он перебрал варианты и не придумал ничего лучше, как предложить воистину безумный план. — Хорошо задерживаешь дыхание?       — Неплохо. — быстро ответил Генри, понимая к чему ведёт уродец.       — Тогда вперёд.       Сын шерифа кивнул и они оба начали спускаться под воду, прямиком на дно. Из-за кромешной тьмы в воде не было видно слабых кровавых разводов от раны на плече, в воде вообще ничего не было видно, стоило опуститься достаточно глубоко.       Раса Виктора не зря рождалась в полупрозрачной чешуе, они неплохо чувствовали себя под водой. Парень мог долго обходиться без воздуха и отлично плавал. Он взял Генри под руку и тянул дальше, в сторону противоположного берега.       Им понадобилось минут десять, чтобы выплыть наружу, где блондин принялся жадно глотать воздух, в то время как Виктор разглядывал солдат, которые, так и не смогли преодолеть реку по одной глупейшей причине. Они даже не поняли, что кто-то передвигался по дну всё это время.       За деревьями виднелось алое пламя горящего города.       — Нужно сообщить…нужно сообщить о нападении… — Генри дышал прерывисто после испытания на прочность под водой. Его плечо начинало немного кровоточить. — Ближайший пост находится к югу. Нам нужно идти туда.       — Тебе…       — Что? — непонимающе спросил сын шерифа, поправляя прилипшую к мускулистому телу одежду.       — Тебе нужно идти и сообщить о нападении. — уточнил Виктор.       — Я ранен.       Виктор посмотрел на, вполне нормально себя чувствующего, блондина и закатил глаза. Похоже он просто не хотел идти один и объяснения перед начальством планировал скинуть на кого-то другого.       Ну да, никто не был бы в восторге сообщать плохие новости.       — Ладно, пойдём вместе.       Виктор согласился не потому, что ему было жаль или он боялся за безопасность Генри. Он лишь хотел немного повременить с отъездом в столицу, ведь теперь, учитывая, что от его дома остался только пепел, деваться ему некуда, кроме как ехать к родителям.       Или, может быть, податься в бега и стать трубадуром? Хотя, какой от этого толк, если вся империя знает его в лицо? Каждая собака в курсе, что он тот самый Виктор Вегнер, уродец в чешуе. Единственный и неповторимый. Тут сколько не старайся, а спрятаться не получится. Только если не поселиться где-нибудь в горах и не жить в землянке, питаясь ягодками, да грибочками, и то не факт, что вас не сожрут местные звери.       Виктор не мог похвастаться особым талантом в магии, хорошей физической подготовкой и знаниями по выживанию в диких условиях. Поэтому вариантов было немного, и один из них, это вернуться в столицу и потребовать у родителей другой дом в какой-нибудь глухой местности, но не у границ с другими королевствами. Где-нибудь в чаще леса, например. Вполне неплохой вариант.       Или же, он мог бы попытать счастье ещё в одной попытке распрощаться с миром. Но это как настроение будет.       Все вещи в сумке Виктора насквозь промокли, а холод ночи постепенно чувствовался всё отчётливее. Парень не хотел этого признавать, но даже несмотря на свою физическую хладнокровность, он очень не любил мёрзнуть. Ему нравилось тепло, сухая одежда, горячая еда в конце концов.       — Помоги, пожалуйста, высушить. — тихо попросил он рядом стоящего Генри, который уже снял рубаху и приводил её в порядок.       Блондин посмотрел на сидящего на корточках у сумки уродца и ухмыльнулся.       — А что мне за это будет?       Виктор ответил взглядом, буквально говорящем что-то типа:       — Ты идиот или как?       Слова вырвались сами собой и Виктор поспешил поправить себя.       — Извини, но эти вещи… — он указал на плед, одежду и различные принадлежности для путешествия, включая камни для разжигания. — …тебе они нужны больше, чем мне. В отличие от тебя, я спокойно переношу холод, если ты не в курсе. Так что в твоих же интересах высушить их.       Генри нехотя признал, что уродец прав. Он сам же сбежал из города с пустыми руками.       — Да хрен с тобой.       Блондин натянул уже сухую рубаху обратно, произнёс заклинание и попутно высушил остальную свою одежду. Затем принялся за вещи в сумке Виктора. Когда всё было закончено, встал очевидный вопрос.       — А где еда?       — Взял только то, что успел.       Генри не стал осуждать. Ситуация действительно не предполагала долгие сборы, он сам еле унёс ноги, пока вся его семья горела заживо в собственном доме.       — Ладно. Нужно найти место для ночлега, желательно так, чтобы это не было заметно.       — Без костра значит. — угрюмо заключил Виктор.       — Иначе нас могут найти.       Виктор и так всё понял без лишних слов и кинул спутнику плед потолще. Если не будет костра, значит нужно согреваться как-то ещё.       Они нашли неплохое место в часе ходьбы от реки, как раз недалеко от мелкого ручья. Оба без лишних слов улеглись по разным сторонам одного дерева и погрузились в беспокойный сон. Виктор отлично понимал, что сын шерифа потерял всю семью в горящем городе, но отдавал должное, что тот держался молодцом. Из-за множества мрачных и неприятных мыслей он заснул не сразу, а проснувшись поутру от того, что блондин испуганно тряс его за плечо, осознал, что плачет.       — Ты чего так орёшь? — возмутился явно ошарашенный Генри. — Весь лес решил созвать?              — Я…я… — ком в горле не давал Виктору нормально ответить, он всё ещё был в состояние полусна и старался хотя-бы нормально дышать. Выходило не очень. Тело всё ещё сотрясалось в порывах рыдания.       Генри потёр переносицу, негромко выругался и помог дрожащему уродцу сесть.       — Да нормально всё, мы в безопасности… — начал блондин, но потом поспешил добавить. — …вроде бы. — Он огляделся по сторонам и подтверждающе вздохнул.       — Ты давай это, успокойся и дальше идти нужно.       Виктор лишь мысленно благодарил его за отсутствие расспросов, наверняка, всё списалось на вчерашнее нападение. Немудрено, что после такого, кошмары сниться будут.       Только вот его кошмар был связан совсем не с пожаром и нападением. Во сне он видел нечто, что заставляло сердце пропустить удар. Горы умерших на улицах столицы, крики ужаса и пепел, летящий прямо с кровавого неба. Он чувствовал, как воздух пропитал запах смерти, а внутри медленно, но верно гасла надежда. По дорогам города текли реки крови, он закричал, когда увидел тела родных, безмолвно лежащих у его ног. В этот момент его и разбудил сонный Генри.       Может быть сон и не был вещим, но подстегнул парня вернуться в столицу и убедиться в безопасности семьи.