На пути к спасению [Книга I]

      Когда император разрешил всем разойтись, то Виктор вылетел из комнаты первым. Ему было всё равно на удивлённые взгляды, пустую болтовню и охи придворных. В нём никогда не было этой героической жилки, хотя и трусости в нём тоже было немного. В нём был здравый смысл. Поэтому Виктор не рвался помогать всем и вся, но и не держал язык за зубами в случае чего. Хотят спасать мир? Да вперёд, но без него.       — Виктор! — окликнул его кто-то позади и парень обернулся.       А лучше бы не оборачивался.       В его сторону вальяжно шагал высокий юноша в форме военного мага. Чёрный приталенный пиджак с вышивкой в виде феникса на груди, кожаные штаны и высокие сапоги. Ничего лишнего, только строгость и лаконичность. Каштановые волосы, заплетённые в тугую косу, спускались по правому плечу до груди. Бледная кожа, серые глаза и чересчур острые черты лица, особенно уголки тонких губ.       — О боги, кого я вижу. — маг крепко обнял Виктора и встал рядом. — Сколько лет прошло? Семь? Десять?       — Пять, Каил. Всего пять, хотя, конечно, лучше бы десять.       Маг наигранно рассмеялся.       — А твои шутки ничуть не изменились.       — Отец дома? — Виктор не стал тянуть кота за хвост, а раз уж он встретил брата, то пусть хоть так поможет.       — Тебе зачем? Думаешь, разрешит остаться?       — Просто ответь на вопрос.       Каил ухмыльнулся. Его забавляло, как младший подавленно отводил взгляд.       — Отца нет в городе. Он заключает какую-то сделку на Востоке и прибудет только через неделю, если не больше.       Виктор смотрел на сад, стоящий за оградой. Во дворце было немало таких садов с яблоневыми и вишнёвыми деревьями, особенно рядом с гостевыми покоями. Слуги суетились кто куда, а Виктор чувствовал как начинает кружиться голова.       — Спасибо. — тихо отозвался парень и пошёл прочь, оставляя молодого мага одиноко стоять рядом с оградой.       Головокружение только усиливалось, вызывая боль в висках. Виктор шёл, не разбирая дороги, всё вокруг сливалось, точно как тогда на торговой площади. Он успел опереться о стену в одном из коридоров и сполз вниз, прислонив лоб к желанному холоду камня. Его немного знобило от чего дыхание стало прерывистым. В какой-то момент он просто отключился, думая, что странные голоса вокруг похожи на рой насекомых.       Парень проснулся так же внезапно, но совсем не на холодном полу, а в тёплой мягкой кровати. На стенах комнаты висели картины моря и волн, а резная деревянная мебель на изогнутых ножках показалась очень простой. Будто комната принадлежала не жителю дворца, а какому-нибудь небогатому отшельнику. Только вот чёрная шёлковая простыня тут же исправила первое впечатление.       Виктор неуверенно сел, чувствуя как голова всё ещё немного побаливает. Лёгкий свет в комнате исходил от магических светильников у двери, придавая приятную тёплую атмосферу. Парень встал и подошёл ближе. Дверь была открыта.       Он зашёл в следующую комнату. Она была чуть просторнее, но выполнена в тех же однотонных серых тонах. Та же резная мебель и картины с волнами. Разница только в том, что на диване сидела молодая рыжеволосая женщина, пристально изучающая какие-то свитки. Знакомая форма военного мага немного настораживала. Она не сразу обратила внимание на Виктора, молча стоящего в дверях.       — Ох, вы очнулись. — женщина аккуратно сложила свиток на маленький круглый столик рядом и встала. — Как вы себя чувствуете?       — Неплохо. Спасибо за беспокойство. — вежливо ответил парень, всё ещё не понимая где находится и кем является его неожиданная спасительница.       — Вы можете сесть, а я пока попрошу приготовить чай. Я слышала, чай с цветами маориума помогает при недомоганиях и головокружении.       Она старательно делала вид, что её совсем не смущает внешний вид Виктора. Он сел на диван, отдав должное, у неё выходило вполне неплохо изображать незаинтересованность.       Женщина попросила слуг о чае, а сама села напротив. Она не знала куда смотреть, лишь бы не показаться грубой.       — Моё имя Хелен Альдем, я нашла вас без сознания в коридоре у библиотеки.       — Альдем? Вы…       — Да, я из императорской семьи, двоюродная сестра Его Величества. — поспешила объяснить женщина. — А вы, должно быть…       — Виктор Вегнер о котором вы, наверняка, слышали пару страшных баек.       — Ну, не таких уж и страшных, поверьте. Они были немного жуткими, но прям страшными их не назвать. — Хелен весело улыбалась. — В некоторых из них говорилось, что вы не умеете разговаривать, и поэтому вечно рычите.       — Не удивлюсь, если нечто подобное рассказал вам мой брат Каил. Он всегда выдумывал истории о которых невозможно молчать.       Хелен тактично промолчала, подтверждая предположения собеседника. Как раз в этот момент слуга поставил на стол две кружки горячего чая.       — Вы с ним знакомы, верно?       — Да, я его куратор. Помогаю с обучением и службой. — уточнила женщина. — А что вас привело во дворец? Ваш брат говорил, что отец сослал вас в какую-то деревушку на окраине империи за отвратительное поведение. Он вообще много чего о вас рассказывал.       Виктор наслаждался сладковатым вкусом чая, попутно отметив красоту женщины. Эх, эльфийская кровь действительно творила чудеса.       — В столицу меня привели срочные дела. Думал, задержусь здесь ненадолго, но всё пошло не по плану.       Парень не стал говорить, что ему некуда идти. В отчем доме его не ждали, свой сгорел, да и в карманах не было ни гроша. Всё пошло не просто «не по плану», всё пошло по одному известному месту. Ждать отца больше недели тоже не вариант, ему элементарно негде остановиться, да и терпеть издёвки и лишнее внимание от горожан также дело не из «приятных».       «– А может ну это всё к черту. — промелькнуло в голове. — Даже мир говорит мне идти на хер, так чего я цепляюсь.»       Сладость чая немного успокаивала и на трезвую голову Виктор понимал, что эти мысли не такие уж и глупые. Он же собирался попрощаться с жизнью и больше не мучиться, а здесь как раз конец света нарисовался.       — Спасибо за чай, госпожа Хелен, но время уже позднее, пожалуй, мне пора удалиться. — задумчиво сказал Виктор.       — Если вы хорошо себя чувствуете, то не смею вас задерживать, все ваши вещи в соседней комнате. — мило ответила женщина.       — Да, благодаря вам, я чувствую себя просто отлично.       Виктор медленно встал и прошёл в комнату, в которой очнулся. Его плащ и сумка лежали на стуле у окна, а сапоги рядом с кроватью. Собравшись, он ещё раз поблагодарил Хелен за помощь и попрощался.       Во дворце было слегка оживленно, поэтому Виктор продолжил путь, накинув капюшон.       В коридорах ему встречались группы молодых магов, стражей и воинов, служащих при императорском дворе. Из их разговоров он узнал, что знаменитый магистр Тарис проводит собеседование с лучшими подопечными и просто добровольцами для какого-то очень важного задания, данного самим Его Величеством. У молодёжи чуть ли не искры из глаз летели от перспективы заявить о себе.       Возле кабинета магистра постепенно собиралась толпа. Всё бы ничего, если бы они не мешали пройти. Виктора пару раз чуть не сбили с ног, его настроение стремительно портилось. А услышав чьи-то потуги играть, от скуки ожидания, на музыкальных инструментах, он окончательно вышел из себя. Знал он одного идиота, который в детстве мнил себя прирождённым бардом, даже написал несколько похабных баллад для друзей.       И, каково же было удивление Виктора, увидеть сидящим на ступеньках в коридоре именно этого самого идиота в окружении улюлюкающей толпы.       Андер, ещё один член семьи Вегнер, горланил несуразные песни о похождениях какого-то разбойника. Парень откровенно фальшивил, но толпа была не придирчива. Ведь зачем талант, когда есть внешность.       Тёмно-русые короткие волосы, светлая идеальная кожа, знакомые серые глаза и лицо того самого парня, на которого девушки западают с первого взгляда. Он был прям олицетворением тех, о ком пишут в женских любовных романах. Ещё и родинка на правой щеке, как вишенка на торте.       Вообще, привлекательная внешность у отпрысков семьи Вегнер не была чем-то удивительным. Мать Виктора всегда славилась своей красотой, не зря же в молодости за ней ухаживала половина императорского двора. Да и отец тоже вполне стоил супруги. Один Виктор был в семье как белая ворона, в чём он сам винил кровь со стороны, как раз таки матери. Если бы не принадлежность к расе, название которой хрен выговоришь, то он бы не родился в чешуе.       Но сейчас не об этом, сейчас его уши болели от скулежа под расстроенную лютню.       — Твою мать, Андер! — рявкнул Виктор, снимая капюшон. Он смотрел на брата глазами, полными ярости и негодования. — От твоего пения даже мертвецы из могил вылезут, чтобы ты уже наконец заткнулся.       Он был на взводе от всего, от неудачного самоубийства, от конца света, он отсутствия ночлега, а тут ещё и скулеж брата под ухом.       Андер охнул, увидев разъяренного Виктора.       Если Каил просто откровенно издевался над уродцем, то Андер же ещё и сочинял о нём песни. Из-за чего они нередко вступали с Виктором в драки, по итогу которых бедная новенькая лютня всегда оказывалась разбита вдребезги.       Андер прижал несчастный инструмент поближе к груди и сделал шаг назад.       — Не смей… — пробурчал он, чувствуя опасность.       Но Виктор не набросился, он лишь подошёл ближе и вытянул руку вперёд. Собравшиеся с интересом наблюдали, что же произойдёт дальше.       — Не смей, Виктор. — повторил Андер.       — Я не буду её ломать, клянусь мамой.       Андер неодобрительно сузил глаза, совсем не веря сухой клятве.       — Я правда не буду ничего ломать. — более серьёзным тоном пообещал Виктор, что всё же убедило Андера неуверенно передать лютню.       Виктор сел на ступеньки, на которых до этого сидел брат и начал настраивать струны, попутно ругаясь на чью-то криворукость и плохо зажатые аккорды. Народ морщился от резких звуков, но больше от внешности знаменитого уродца в чешуе. Закончив мучить струны, Виктор с укором посмотрел на брата и произнёс:       — Ты коли играть не умеешь, то лучше вообще инструмент не трогай. Усек?       И, дождавшись неуверенного кивка, несколько раз ударил пальцами о струны, проверяя звучание.       — Ну, раз уж я здесь и у меня в руках это… — он посмотрел на лютню. — …то грех не сыграть что-то из далёкого прошлого.       Андер подарил брату непонимающий взгляд, он никогда не видел, чтобы тот играл или хотя-бы пытался.       Из толпы кто-то кричал оскорбления и глупые шуточки про чешую, но Виктор их уже не слышал, руки сами собой перебирали и зажимали струны, чтобы полилась давно забытая мелодия.       Она текла словно ручей, заставив людей вокруг замолчать и прислушаться.       Над болотом туман,       Волчий вой заметает следы.       Я бы думал, что пьян —       Так испил лишь студёной воды.       Из кувшина, что ты мне подала,       Провожая в дорогу,       Из которой я никогда не вернусь,       Жди — не жди, никогда не вернусь.       Его голос был очень мягок и приятен для слуха, несмотря на внешность.       И не сомкнуть кольцо седых холмов,       И узок путь по лезвию дождя,       И не ищи — ты не найдёшь следов,       Что Воин Вереска оставил, уходя.       Толпа, словно под гипнозом, внимательно вслушивалась в слова песни, совсем непохожей на те, что обычно пели в тавернах или на праздниках.       Словно раненый зверь,       Я бесшумно пройду по струне.       Я не стою, поверь,       Чтоб ты слёзы лила обо мне.       Чтоб ты шла по следам моей крови во тьме —       По бруснике во мхе,       До ворот, за которыми холод и мгла, —       Ты не знаешь, там холод и мгла.       В песне Виктора была не просто история, в ней было нечто иное, более грустное, что передавалось не только текстом, но и мелодией.       И не сомкнуть кольцо седых холмов,       И узок путь по лезвию дождя,       И не ищи — ты не найдешь следов,       Что Воин Вереска оставил, уходя.       Что Воин Вереска оставил, уходя.       Последний куплет Виктор так и не перевёл на местный язык, но и того, что было, оказалось достаточно, чтобы молодёжь стояла в ступоре какое-то время.       За спиной прозвучали аплодисменты и Виктор обернулся, чтобы узнать, кто был их источником.       У двери своего кабинета стоял сам магистр Ауст собственной персоной.       — А я думал вы уже покинули дворец, господин Вегнер. — сказал магистр.       — Мне стало дурно и я остался, чтобы немного отдохнуть. В столице очень душно, я привык к более чистому воздуху. — ответил Виктор и отдал лютню обратно Андеру. — Лучше продай её тому, кто играть умеет.       — Уже уходите, господин Вегнер? — не унимался магистр.       — Да, магистр Тарис, я ухожу. — подтвердил Виктор и показательно надел капюшон.       — Как жаль, а я хотел обсудить с вами один очень важный вопрос.       Виктор остановился и обратно снял капюшон.       — Какой?       — Прошу пройти в мой кабинет.       Похоже вопрос носил особый характер, немудрено, что он был связан с городком у границы. Парень раздражённо вздохнул и последовал в кабинет мага, ощущая множество взглядов на спине.       Чёртов город никак не отпускал его, нет, он наоборот, въедался только глубже. Когда дверь кабинета протяжно скрипнула, Виктор представил, что его заманили в ловушку и выбраться из неё будет очень сложно. Эх, нужно было просто отказаться идти во дворец вместе с Генри, лучше бы сын шерифа разрулил всё сам.       — Присаживайтесь. — вежливо предложил Ауст. Сам же остался стоять, а вот Виктор был совсем не против сесть, даже если это была самая обычная табуретка.       Несмотря на всю свою дерзкую натуру, парень отлично знал правила приличия и молчал, ожидая, когда старший начнёт беседу. Каким бы странным и пугающий не был магистр Тарис, он всё же являлся главным военным магом империи.       Мужчина задумчиво глядел на ночное небо за окном.       — Насколько вы понимаете, господин Вегнер, меня крайне заинтересовал ваш рассказ о мужчине на городском мосту. И как бы сильно я не хотел верить, что вы действительно хотели с него броситься…       — Так я спрыгнул. — перебил его Виктор и поймав удивлённый взгляд напротив, добавил. — В ту ночь я спрыгнул, магистр. Это я помню отлично, потому что утром очнулся на берегу в промокшей до нитки одежде.       — Вы сейчас пошутили, да? — неуверенно спросил Ауст.       — Нет, я вполне серьёзен. Именно поэтому я сначала думал, что мужчина был лишь плодом воображения, мол, это было навеяно мозгом в попытках самосохранения. Но когда речь зашла о названии города, то понял, что мой мозг вряд-ли бы продумал настолько тонкие детали.       — Хотите сказать, что вы выжили после падения, возможно, благодаря этому странному мужчине? — Ауст встал к Виктору лицом и в привычной манере скрестил руки на груди.       — Ну, мост был довольно высоким, но я не думаю, что за моё чудесное спасение несёт ответственность что-то помимо моей «прекрасной» плотной чешуи и физических особенностей, дарованных мне предками. Я уже размышлял об этом, поэтому в следующий раз выберу что-то повыше. — юноша говорил об этом с таким спокойным лицом, что это не могло не поражать.       Воздух в кабинете магистра странным образом похолодел, отчего Виктор съежился от подступившего страха.       Опять он ляпнул что-то совсем не подумав.       Голос магистра понизился и стал ещё более пугающим.       — Вы правда хотите умереть, господин Вегнер? Вам настолько ненавистна ваша жизнь?       Виктор нервно кусал губы, мысленно молясь всем известным богам о спасении.       — Вас это не касается. — почти шёпотом произнёс он.       Свечи приглушили свой свет под влиянием магии, оставляя комнату в полумраке.       — Господин Вегнер, если ваша жизнь так не нужна вам, то почему бы вам не отдать её мне? — слова магистра были наполнены…печалью? Виктор даже решил, что ему почудилось. — Пожалуйста.       Блеск чёрных глаз напротив вызвал у юноши непривычное чувство вины. Будто он забрал у магистра что-то очень ценное, потерял это, но не хочет сознаваться и признавать, что крупно накосячил. Это же его жизнь, так почему его сейчас грызёт совесть за то, что он решил всё в одностороннем порядке?       — Вы меня пугаете… — голос Виктора дрожал, как если бы он еле сдерживал рыдание.       Привычный тёплый свет от свечей вернулся, а холодная атмосфера исчезла, словно её никогда не было. Даже дышать стало легче.       — Прошу прощения. — Ауст виновато склонил голову в поклоне. — Иногда я теряю контроль, но поверьте, это случается не так часто. Мне правда очень жаль.       Он напялил привычную маску строгого мрачного наставника.       — И всё же, я хотел бы услышать ваш ответ, господин Вегнер.       Виктор расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, потёр лоб, глубоко вздохнул и наконец посмотрел на магистра. Чёртов маг был прав. Ему его жизнь уже не нужна, он готов отдать её любому, кто нуждается больше. Но проблема в том, что это невозможно. Жизнь — это не монета, которую можно передать или отдать кому-то.       — Я вас вообще не понимаю. Вы хотите, чтобы я отдал вам свою жизнь? Вы сумасшедший? — сглотнув подступивший ком, Виктор боялся озвучить главный страх, что появился в его голове после вопроса Ауста. — Или вы просто так издеваетесь надо мной?       — Я не издеваюсь. — формальный тон из уст магистра было чем-то новым. — Я просто хочу, чтобы вы жили, чтобы я смог найти способ помочь вам. Ведь если вы умрёте, то шанса помочь уже не будет.       — Помочь?       — Да, Виктор. Помочь. — Ауст подошёл ближе к своему письменному столу и оперся о него обеими руками. — Давайте договоримся, что ваша жизнь принадлежит мне, пока я не найду лекарства от вашего необычного недуга.       — А если вы его не найдёте? Что? Я буду принадлежать вам до конца своей никчемной жизни?       — Тогда выберем срок действия договора? Например, год? Если за год я не найду лекарства, то вперёд. Можете убивать себя сколько и как захотите. Что скажете?       За всё время Виктор не раз обращался как к обычным лекарям, так и к магам, но ему никто не помог. Чешуя по-прежнему мешала ему жить, мешала не чувствовать себя отбросом общества. А здесь предложение от самого магистра Тариса, величайшего мага, по мнению многих, аж всех пяти континентов вместе взятых.       После стольких лет, Виктору просто захотелось поверить, что всё возможно, особенно если за дело готов взяться чёртов Ауст Тарис. Последний шанс? Даже звучит чересчур обнадеживающе. Но не зря же люди так любят верить в чудеса. Всего год. Если так подумать, то это не так уж и много. Ещё год он вполне сможет потерпеть.       — Ладно. Но только год, как вы и сказали. — Виктор сонно потёр глаза. Разговор с настолько страшным человеком, как магистр, очень сильно вымотал морально. Ещё и сцена в полумраке. Удивительно, что он не грохнулся в обморок от испуга пятью минутами ранее.       — Уже поздно. Вам есть где остановиться, господин Вегнер?       Виктор отрицательно покачал головой.       — Отец в какой-то поездке, так что дома меня не ждут. Я думал снять комнату в таверне у главной площади, но потом вспомнил, что я снова в столице и здесь нет места кому-то вроде меня. Скорее останусь на улице, чем кто-то…       — Подождите здесь, пожалуйста. — остановил его Ауст и быстро вышел из кабинета, а потом так-же быстро вернулся, но уже держа в руке связку ключей. — Идёмте за мной.       Адепты у кабинета провожали парочку уродца и магистра абсолютным непониманием.       Они поднялись на несколько этажей выше по каменной винтовой лестнице. Крыло военных магов было огромным, особенно главный зал с витражными окнами от пола до потолка, который поддерживали широкие колонны. Потом был широкий длинный коридор, ещё одна лестница наверх и вот у Виктора начало рябить в глазах.       Хотелось спать настолько, что он лёг и заснул сразу же, как Ауст впустил его в какую-то комнату в одном из коридоров, напоследок, пожелав спокойной ночи. Сначала ему не снилось ничего, кроме кромешной тьмы. Но затем сны сами по себе приобретали характерные для его переживаний мотивы.       В одном из таких снов он видел как магистр срезает с него чешую кусочек за кусочком, оставляя лишь оголённые мышцы и кровь.       Последнее время ему вообще часто снилась кровь. Кровавое небо, кровавый дождь, горы трупов в крови. Подсознание творило дичайшие вещи, возможно, это было связано со стрессом. Всё же на его глазах заживо сожгли целый город. Несмотря насколько хорошо он сохранял самообладание, те сцены навсегда останутся в памяти. Вряд-ли хоть когда-то он сможет от них избавиться, такое въедается в память слишком крепко, иногда напоминая о себе в ночных кошмарах.