blow

Это была не его идея, и Порш мог отказаться от нее. Они положили в коробку по пять листочков, на которых написали, что они хотели попробовать в постели. От двух чужих желаний из пяти они легко могли отказаться. Порш ясно помнил свои. В них не могло фигурировать оружие, просто потому что он до такого в жизни бы не додумался. Он считал, что в принципе мог отказаться от всех пяти предложений Кинна, как и Кинн мог не согласиться выполнять его. Это была игра, и ее условия не обязательно было выполнять, если они были настолько сумасшедшими. Порш задрожал, когда вытащил этот листок, и прочитал то, что, очевидно, Кинн на нем написал. Он мог отказаться. Он хотел — это было первой его мыслью. И Порша не остановило бы то, что Кинн мечтал об этом. В этом был смысл — предложить что-то безумное, на что они не решались пойти, и создать условия, чтобы не отмахиваться от всего подряд. Порш решил, что Кинн предложит что-то грязное. Но первым, что они вытащили, оказалась немного опасная игра. — Если это перебор, мы просто вытянем что-нибудь другое, — сказал Кинн. Он явно заметил страх в глазах Порша. Это было настолько очевидно, что Порш даже не стал придуриваться и шутить или, наоборот, ругаться. Проблема была в том, что Порш действительно не мог выбрать. Он должен был отказаться. Порш мог понять, почему Кинн захотел этого, и он также осознавал все риски. Но его колени дрогнули, и Порш первым же делом посмотрел на руки Кинна. Он знал их, как свои, и доверял им. — Я могу немного подумать? — спросил Порш. — Конечно. Это может быть чересчур, но… — Но ты написал это, а значит хотел этого. Ебаный больной извращенец! — Порш произнес последнее с усмешкой, и но он был немного на взводе. Вообще-то он хотел этого тоже. Но это не отменяло того факта, что он боялся. Кинн был уверен в себе. Он знал, что сможет сделать это, если предложил так просто. Это была игра на доверие, и Порш мог сказать, что полностью доверял Кинну свою жизнь. Сделать из этого что-то сексуальное было безумно. Вряд ли Кинн хотел застрелить его. Порш сомневался в том, что таков был его замысел — избавиться от него столь жестоко и недостойно. Кинн хотел этого, потому что ему нравилось чувство контроля. Поршу это тоже нравилось. Кинну шло быть сильным и властным, поэтому Порш позволял ему удерживать себя или приказывать себе. У Порша не было проблем с тем, что происходило в их постели — до тех пор, пока Кинн уважал его и не позволял себе лишнего в их повседневной жизни, до тех пор, пока Порш чувствовал, что он может сказать нет, и Кинн послушает его. Сейчас он знал, что мог отказаться, но чувствовал, что, скорее всего, сдастся. Порш не всегда был честен с собой и со своими желаниями, но, возможно, его немного заводила опасность. Руки Кинна легли ему на плечи, и Порш прикрыл глаза. Кинн помассировал его шею. Он нисколько не давил, но Порш медленно опустился на колени. — Как мне это расценивать? — спросил Кинн, поглаживая его волосы. Порш чувствовал себя немного пьяным. Перед его глазами все плыло, но он схватился за ногу Кинна, удерживая себя на месте. — Не прострели мне мозги, пожалуйста, — прохрипел он. — Сделай то, что хотел, но будь осторожен. — Я люблю тебя, знаешь? — спросил Кинн. Порш сдавленно застонал. Кинн дотянулся рукой до стола, где лежал его пистолет. Порш закрыл глаза — он зажмурился и крепче вцепился в ногу Кинна. — Я бы хотел, чтобы ты отпустил меня и сел удобнее, — начал Кинн. Порш слышал, как скрипит металл. Он не хотел бы знать, снял ли Кинн пистолет с предохранителя или нет. Он помнил чувство, когда оказывался на пороге смерти. Это случалось несколько раз, и Порш мечтал о спокойной размеренной жизни. Но Кинн оставался тем, кем являлся. Порш мог расслабиться, ведь Кинн с детства умел обращаться с оружием. Пистолет Кинна всегда был продолжением его руки. Но Кинн собирался засунуть эту штуку ему в рот, и это ни разу не было эвфемизмом к слову «член». Кинн хотел засунуть в рот Порша настоящий, боевой пистолет, и Порш до усрачки боялся, но вместе с тем неизбежно твердел в своих штанах. Кинн в последнее время носил с собой Беретту. Пистолет всегда красиво ложился в руку Кинна, и Порш был спокоен до их пор, пока ствол не наводили на него. Он не разбирался в оружие раньше, но сейчас знал чуточку больше. Его знаний было достаточно, чтобы испугаться сейчас. Но оружие Кинна всегда было в полном порядке. Кинн умел обращаться с ним, и он не позволил бы Беретте случайно выстрелить в тот самый момент, когда она будет у Порша во рту. Порша вело. Он чувствовал себя на взводе, и ему не хотелось отпускать бедро Кинна из рук, но он это сделал, садясь на пятки и поднимая голову. Кинн погладил его волосы и нежно улыбнулся ему. — Я разбирал и чистил пистолет пару часов назад, но, пожалуй, нужно его протереть. Я не ожидал, что сегодня выпадет это, и тем более не думал, что ты согласишься. — Все в порядке. — Уверен? Ты можешь передумать, и мы остановимся в любой момент. Порш потел. Он так сильно потел, что его легкая хлопковая футболка прилипла к его груди. Кинн смотрел на него с любовью, как на свое ценное сокровище. — Я уверен. Но я дам знать, если решу отступить. Кинн оставил его и отправился в ванную. Порш снова прикрыл глаза, думая, что он справится с этим. Он был абсолютно трезв. Он был возбужден, и это ощущалось так странно, словно Кинн правда мог прострелить ему голову сегодня. Но это была прелюдия. Они делали это, чтобы разнообразить сексуальную жизнь. Никто не умрет сегодня. Порш продолжал прокручивать это в голове, когда Кинн вернулся и приставил пистолет к его щеке. Он был прохладным. Порш задержал дыхание, но он продолжал смотреть на бедра Кинна, сжимая кулаки на своих коленях. Кинн гладил его лицо пистолетом. Он отвел им челку Порша назад, почесал его за ухом. — Детка, открой рот, — приказал Кинн. — Смотри на меня. Порш поднял голову, вытаскивая язык. Беретта была тяжелой и неприятно ударилась об зубы. Кинн не стал вставлять ему сразу до упора, сперва кладя ствол прямо на язык. Порш судорожно сглотнул, расслабляя челюсть и горло, словно он всего-навсего принимал член. Взгляд Кинна был темным и опасным. Он протолкнул пистолет чуть глубже, и Порш почувствовал спазмы в горле. Его язык мешал ему, но Порш подавил это в себе, осторожно насаживаясь ртом. Рука Кинна в его волосах подтолкнула его еще больше. Тяжесть металла давила на челюсть и небо, и Порш закатил глаза, опуская веки. Его голова слегка закружилась. Это было похоже на то медитативное состояние, когда он погружался в воду с головой и задерживался там, не дыша. Сейчас он тоже не дышал. Он сжимал пистолет Кинна губами, стоя на коленях у его ног. Кинн был опасным мужчиной. Но он был мужчиной Порша. Порш не боялся его, но что-то щекотало его нервы. Он сжал собственные бедра, когда ткань брюк стала неприятно давить на член. Ему нужно было трение или какое-то движение — толчок, который сделает его ощущения больше, интенсивнее. Когда раздался звонкий щелчок, Порш замычал. Кинн аккуратно вытащил пистолет из его рта и снова погладил лицо. Он оставил влажный след из-за слюны, но теперь Порш мог немного подышать. — Мне нравится, когда ты становишься таким покорным, — низко произнес Кинн. Порш закрыл рот, спокойно подставляя лицо. — Ты очень красивый. Обожаю, когда ты сжимаешь своими губами мой член, но сейчас ты выглядел так очаровательно уязвимо. Спасибо за доверие. Порш ничего не сказал. В его глотке было сухо, как в пустыне. Он откинул голову немного назад, растягивая горло. — Дай руку, — попросил Кинн, и, когда Порш протянул ее, сжал себя его ладонью, показывая, что он уже твердый. Порш знал, насколько член Кинна горячий, большой и, возможно, уже немного влажный. Поршу казалось, что сам он уже тек, но он должен был слушаться Кинна, поэтому не трогал себя. Кинн не убрал пистолет. Он уткнулся дулом в шею Порша, и Порш сдержал вырывающийся наружу скулеж. Он переступил с колена на колено, и Кинн заметил это. — Возбудился? — спросил он. Было тяжело, но Порш кивнул. Кинн звучал очень нежно. — Я сам займусь тобой. Позже. Порш снова кивнул. Он так не хотел шевелиться. Но ему срочно нужно было получить член Кинна в свое горло. Он ждал, что Кинн продолжит его хвалить, а потом приласкает, как следует. Но Кинн урчал и водил по его лицу пистолетом. — Открой рот. Порш сделал это. Беретта легла на его язык, уже теплая, но такая же тяжелая. Кинн расстегнул ширинку и достал свой член из штанов свободной рукой. Порш залюбовался тем, как блестит покрасневшая головка. — Хочешь? Покажи, как хочешь его, — сказал Кинн и слегка подтолкнул пистолет дальше. Порш сморгнул капли с ресниц и, расслабив челюсть, двинулся вперед, беря больше, чем до этого, а затем скользя назад, выпуская. Он повторил это, словно уже сосал член. Это было невыносимо. Кинн не отводил от него взгляда, и Порш красовался, подключая немного языка. — Блять, — шепнул Кинн, — если бы эта штука умела чувствовать… Она бы поняла, насколько рот Порша горячий и мокрый, гостеприимный и с недавних пор действительно умелый. Порш обожал сосать член Кинна, и сейчас он хотел его. — Дай мне его, — низко сказал Порш. Ему не нужно было ничего. Он хотел, чтобы Кинн растянул его горло, проник как можно глубже. Порш очень сильно желал этого. Кинн не стал тянуть больше. Он отложил пистолет и обхватил голову Порша обеими руками. Они смотрели друг на друга какое-то время, пока Порш гладил головку члена Кинна губами. Он целомудренно поцеловал ее, а затем взял ствол сразу до середины. Порш не использовал руки. Он позволил Кинну дальше управлять им. Кинн двигался, неторопливо толкаясь в его рот. Порш довольно застонал, наконец-то почувствовав родной вкус вместо вкуса металла. Кинн скоро сорвался в быстрый темп. Порш принимал его, покорно и почти совсем тихо. Кинн хрипло стонал, отчего член Порша ныл, требуя внимания. Он едва не кончил, когда Кинн вжал его лицом в свой пах и замер, оставляя член глубоко внутри. Порш осторожно дышал через нос. Он чувствовал запах Кинна, и от этого сильнее дурел. Ему нужно было освободиться, но для этого должен был кончить Кинн. Порш заработал головой. Он отпустил Кинна, а затем жадно всосал. Кинн над ним громко задохнулся, оттаскивая его от себя за волосы. — Я кончу тебе в рот, — предупредил он, и Порш кивнул. Он примет все — не оставит ни капли. А затем Кинн вознаградит его кое-чем приятным. Член Кинна дернулся, и Порш замер на месте. Его глаза и лицо были мокрыми, но он все еще мог дышать, пережидая чужой оргазм. Кинну было хорошо. Он больно удерживал Порша на месте, бормоча, насколько он прекрасен. Порш заурчал и все-таки коротко сжал себя. Как же было больно. Когда Кинн отпустил его, заплаканного, но довольного, Порш не нашел в себе сил, чтобы элементарно подняться на ноги. Но его мужчина был заботливым и сильным, поэтому его легко перенесли на кровать. Кинн нависал над ним, любуясь его расслабленным лицом. — Такое чувство, что тебе это нужно было больше, чем мне, — хохотнул он и нежно накрыл его губы своими. Порш только открыл рот, пропуская язык внутрь, и лениво погладил его своим. Возможно, Кинн был отчасти прав, но Порш видел, как блестели его глаза. Это нужно было им обоим. Поэтому Порш не мог отказаться. Кинн не стал его долго мучить. Целуя Порша, он быстро освободил его и погладил. Порш зашипел и толкнулся в его руку. Перед глазами пролетели звезды. Кинн легко уловил его настроение и спустился ниже, работая и руками, и ртом. Поршу нравилось становится безвольным и слабым иногда. Кинн всегда хорошо заботился о нем, никогда не оставляя неудовлетворенным. Кинн любил его. Он был благодарным, а Порш — невероятно счастливым лишь от обычного минета. Это был отличный отсос, один из лучших, что у него были, и, хотя между ними часто возникало большее, Поршу нужно было лишь это. Он долго не мог отдышаться после того, что произошло. Кинн обнимал его, нежно покачивая в своих руках. Порш чувствовал его легкие поцелуи на своем лице. Он думал, были ли в той коробке вещи, намного хуже этой.